Глава 36 Джасим

Вернувшись вечером домой, нахожу жену в спальне. Она дремлет в кресле, подтянув худые коленки к животу. Маленькая, хрупкая, выглядит как девочка-подросток.

Завтра же вызову врача, пусть осмотрит. Её состояние беспокоит меня теперь по-настоящему. Бледная, щёки впали, под глазами синева.

Беру её на руки и несу в постель. Просыпается, смотрит на меня огромными, заплаканными глазами и начинает упираться.

– Нет, не надо… пожалуйста.

Во её взгляде такое отчаяние, что у меня в груди начинает покалывать.

– Что «не надо»? Я перенесу тебя, вредно спать в такой позе.

Подумала, наверное, что сейчас возьму её сходу.

Дожили. Моя жена паникует при мысли о сексе со мной.

Вообще, последние пару недель чувствую себя насильником. С каждым разом у нас всё хуже и хуже. В постели Глафира – просто безвольная кукла. Явно не испытывает такого удовольствия, как раньше, что бы я ни делал. Просто терпит, такое впечатление.

Разлюбила. Или не любила никогда.

Понимаю, её жизнь здесь – совсем не то, о чём мечтала московская девочка с амбициями. Я дам её всё, что только пожелает. Но позже. Сейчас у меня связаны руки.

Сажусь на кровать с женой на руках.

Она смотрит затравленно. Ждёт.

– Куда делась моя строптивая Глафира? Что это за плакса? – говорю ласково, как с ребёнком. – Завтра доктор придёт. Нужно убедиться, что это просто стресс, а не… что-то ещё.

Прижимаю её к себе. При словах о докторе она начинает паниковать ещё больше. Вырывается из рук и спрыгивает, но не бежит от меня. Вдруг опускается на колени и поднимает на меня полные слёз глаза:

– Не нужно никакого врача. Я умираю здесь, Джасим. Я не могу так больше! Время идёт, а ничего не происходит, я будто в вакууме. Я словно экзотическая аквариумная рыбка, которая радует глаз хозяина! И никому нет дела до моих чувств и желаний, я здесь никто. Раньше хотя бы мне было разрешены прогулки, а теперь? Твоя охрана не пускает даже на пляж, до которого пятьдесят метров! Да и не нужен он мне! Вся моя жизнь – на другом краю света!

Плачет так жалобно, рвёт мне сердце.

Я понимаю её. И мне очень жаль. Но поделать пока ничего нельзя. Тяну её назад к себе на колени, обнимаю.

– Глафира, ты – самая большая драгоценность для меня. Мы со всем справимся, родная.

– Я не хочу ни с чем справляться. Просто отпусти меня. Иначе я умру здесь. Я не могу ни есть, ни спать. Не мучай меня больше…

– Глаша…

Пытаюсь поцеловать, но отворачивается. Вполне понятно.

– Я тебя люблю, – шепчу с жаром. – Люблю…

Она яростно мотает головой.

– Отпусти!

– Не могу.

Не могу отпустить. И причину озвучить не могу тоже.

– Это потому, что позор, да? Я клянусь, не будет никаких контактов с прессой и публичных признаний… Я всё понимаю и не хочу закончить, как Амина.

Меня бросает в жар.

– Милая, ты сгущаешь краски.

Глаша всхлипывает, задыхается, хватает меня за руки. Это уже похоже на истерику. Она не слышит, что я говорю.

– И других мужчин не будет! Ты останешься единственным! Живи здесь, как жил до меня! Как свободный мужчина. Я буду принимать тебя, как мужа, когда бы ты ни пришёл. Но не держи меня больше здесь! Вдали от родных, от всего, что я люблю… пожалуйста, Джасим! Я не могу так больше!

Снова поднимаю её с колен и отрываю от пола. Беру на руки и несу в свою спальню.

Она продолжает тихонько плакать. Опускаю на застланную покрывалом постель и сажусь рядом. Она сжимается вся, будто защищаясь. От меня? Пздц.

– Тихо… тихо. Я тебя не трону. Просто не хочу оставлять тебя сегодня одну. Ложись, поспи.

Несколько минут глажу её по волосам, как маленькую девочку, которой приснился кошмар.

Разве мог я предположить, что наш брак с самых первых дней подвергнется таким испытаниям? Но назад уже не отмотать. И пока моя жена остаётся мишенью, я не в силах дать ей то, что она хочет.

Но попытаюсь облегчить её муки.

Когда Глаша засыпает, тихо встаю и иду в кабинет. Сажусь в рабочее кресло и долго размышляю над тем, что собираюсь сделать. И, наконец, беру в руки телефон.

– Миллер? Привет, друг. Есть разговор.