Глава 27

Люба

Утро начинается с нервотрепки. Звонок Альбины, как всегда, выводит меня из равновесия.

— Ты где там засела? — напирает мачеха. — Тут дел выше головы, а ты отпуск взяла. Ничего лучше не придумала?

— А что случилось, Альбина Георгиевна? — лепечу в трубку. Чувствую, как подступает к горлу тошнота.

Почему я до сих пор боюсь эту женщину?

Мне скоро двадцать пять. Я взрослая и самодостаточная. Но услышав недовольный голос мачехи, сразу превращаюсь в маленькую забитую девочку. Аж руки трясутся.

В такие моменты я самой себе противна. Пытаюсь успокоиться, но получается с трудом.

— Где тебя носит, Люба? — раздраженно выговаривает мачеха. — Хватит прохлаждаться. Тимур за каким-то лядом полетел в Москву. Андрей в СИЗО. Я, конечно, и без тебя справлюсь. Но лучше бы тебе появиться на работе…

— Как в Москве? — ойкаю я. — Он же туда не собирался.

— Приедет, расскажет, — обрывает мои причитания мачеха и добавляет веско. — Если сочтет нужным.

— Надо ехать, — вздыхаю я, печально глядя на Свету. Мы завтракаем в просторной столовой Годаровых. По нежно-голубым стенам развешены золотые и серебряные тарелки. Ветер колышет белые занавески. А стол ломится от обилия вкусняшек.

Между мной и Светой сидит Дамирка на высоком стульчике и за обе щеки самостоятельно уплетает кашу.

— Руслан не советовал выезжать из Мироновки, — напоминает подружка, поправляя сыну слюнявчик.

— Знаю, — опустив голову, бубню я. — Но «Алмаз» тоже хорошо охраняется. Там уж точно безопасно.

— Позвони Марату, — тихо просит подруга. — И возвращайся побыстрее. А Альбину давно пора поставить на место.

— Не могу, — всхлипываю обреченно. — Она — мать Тимура. И он ее любит.

— Он и тебя любит, — улыбается Света. — Вот поженитесь, Бина сразу поменяет свое отношение.

— Сомневаюсь, — мотаю я головой. Даже не представляю, при каких условиях Альбина станет относиться ко мне по-человечески. Что должно произойти? Понятия не имею!

И всю дорогу в город размышляю, как сложилась бы наша жизнь, не вломись в нее на бульдозере Альбина Манучарова.

Мама была бы жива. Бабушка с дедушкой. Отец бы так же работал в «Алмазе». И я бы пришла после универа. А значит, с Тимуром мы бы встретились обязательно…

Всхлипываю, разрешая слезам течь по щекам. Скучаю по любимому и ничего не понимаю. Глупые мысли пулями бьются в башке. Как Тимур оказался в Москве? Почему ни разу не позвонил и не ответил на пропущенные?

Трясущимися пальцами вытягиваю из сумки айфон. Тыкаю в контакт, но снова идут длинные гудки.

«В Москве учится Лейла, — подсказывает мне внутренний голос. — Может, он с ней?»

И спина холодеет от страшной догадки. Фантазия снова подсовывает мне пошлые картинки. Манучаров и Лейла в обнимку.

«Тимур не такой», — гоню прочь дурные мысли. Пытаюсь сосредоточиться на работе. Наверное, стоит сказать Альбине про выходку Харбинского? Хотя она может обвинить меня во всех грехах. Лучше дождаться Тимура и доложить ему. Машина едет знакомыми улицами и через несколько минут замирает около «Алмаза.

— За вами заехать, Любовь Андреевна? — повернувшись, весело осведомляется водитель. Глеб, кажется.

Вижу на парковке БМВ Марата и поспешно мотаю головой.

— Спасибо. Меня привезут в Мироновку.

И войдя в холл, натыкаюсь взглядом на своего телохранителя. Марат стоит около КПП и о чем-то болтает с ребятами.

— Доброе утро, — роняю мимоходом. Прохожу к себе. А следом за мной просачивается Марат.

Замирает у порога. Трет башку в нерешительности.

— Поговорить бы, Люба.

Весь осунувшийся, а взгляд мрачный. Губы сжаты в тонкую складку.

— Давай, — киваю на диванчик. Сама сажусь в кресло напротив. От нехорошего предчувствия дрожат руки. Сжимаю их, стараясь не выдать панику.

— Тут такое дело, — мнется Марат. — Янычар звонил. Он решил остаться с Лейлой. Свадьбу никто из-за тебя отменять не будет. Последствия слишком серьезны и необратимы. И он это понимает.

— Хорошо, — киваю растерянно. Тимур приедет, сам все расскажет. Нужно только его дождаться.

— Он сейчас с Лейлой в Москве, — недовольно бурчит Марат. — Прям вцепились друг в друга, ежики влюбленные.

Смотрю, не мигая. Не могу даже поверить в происходящее. Мир переворачивается с ног на голову, а меня охватывает нереальное отчаяние. Дикое и слепое.

Делаю попытку подняться. Но Марат останавливает меня.

— Погоди, Люба. Это не все.

Смотрю на него сквозь слезы. И уже не вижу ничего. Не соображаю. В голове не укладывается.

Тимур бросил меня? Почему?!

Я же не настаивала на свадьбе. Для чего был нужен этот фарс? Зачем обнадеживал и клялся в любви?! А я поверила! Господи, дай сил пережить!

— Что еще? — спрашиваю нетерпеливо. Как будто мало мне горя.

— Вот, — на стол ложится моя сережка Тиффани. — Тимур велел передать. И еще, — Марат роется в карманах, извлекая какую-то визитку. — Ты должна избавиться от ребенка. Лучше сделать это сейчас. На ранних сроках. Держи контакты клиники.

Маленький белый прямоугольник падает рядом с сережкой.

— Деньги он тебе перечислил. Проверь баланс, пожалуйста!

Выхватив телефон из сумки, с ужасом гляжу на поступившее сообщение.

«Ваш баланс пополнен на двадцать тысяч рублей».

— Пусть он сам скажет! — заявляю упрямо.

— Он не желает с тобой разговаривать, — устало роняет Марат и, словно спохватившись, добавляет. — Прости, Люба.

Трясущимися руками беру сотовый. Снова тыкаю в контакт Манучарова. Слышу длинные гудки. В который раз за последние дни?

— Он отключает звук, когда ты звонишь, — печально сообщает Марат.

Блин! Блинский блин!

Прикусываю губу, чтобы не разреветься. Как же я сама не догадалась?

Тупо смотрю на серьгу и визитку, будто их принесли из прокаженного барака. Даже в руки брать страшно.

С трудом поднявшись, на ватных ногах медленно шагаю к выходу.

— Хочешь, отвезу тебя в клинику? — участливо предлагает Марат.

— Потом, — отмахиваюсь я, вываливаясь в коридор. Бреду к лифту, не чувствуя ног. Деревянными пальцами нажимаю на кнопку вызова. А когда двери кабины разъезжаются в разные стороны, слышу сзади окрик Альбины.

— Ты куда?

Обалдело пялюсь в злое лицо мачехи. Словно во сне наблюдаю, как она стремительно несется ко мне. Еще минута и поймает. Судорожно жму кнопку закрытия дверей. И выдыхаю с облегчением, когда створки смыкаются прямо перед носом Альбины.

Бежать! Бежать! Куда угодно, только подальше от «Алмаза» и его владельцев.

Выскочив из офиса, пытаюсь продышаться. Несусь по улице, глотая слезы.

Тимур предал меня! Почему? Почему?! Даже разговаривать со мной не захотел. Выкинул, как использованный презерватив. Я же не на что не претендовала. Не надеялась!

От боли сжимается сердце. И каждый вздох дается с трудом. Хватаю воздух губами, как рыба, выкинутая на берег. И отдышавшись, снова бегу, не разбирая дороги.

Глаза мои б не видели Манучаровых!

— Я не дам тебя в обиду, малыш! — шепчу, прижимая к животу руки. Не обращаю внимания на сигналы машин и удивленные взгляды прохожих.

Улицы, проспекты… Куда иду, не понимаю сама. Ноги сами несут меня. А я от навалившейся безысходности куда-то мчусь на заплетающихся усталых ногах. И не могу остановиться. Пересекаю площадь, бегу через парк. Отчаяние гонит меня на другой конец города, но я словно не замечаю этого.

Мысленно говорю с Тимуром. Прошу объяснить очевидное. Хотя и так все понятно.

Деньги к деньгам!

Золушкам нет места в современном мире. Принц выбрал богатство и власть. Кто же его осудит?

Задумавшись, перехожу дорогу на красный. Скрипят тормоза. Кто-то кричит возмущенно. Но разве сейчас меня это волнует?

Изумленно смотрю на знакомое здание и растущие рядом елки.

Катина клиника!

Вот это я забрела! Сил хватает только ввалиться внутрь, упасть на стойку ресепшена и вызвать Катерину.

Прислонившись к блестящей стойке, стараюсь выровнять дыхание.

«Потерпи, малыш! Мама тебя любит, — прошу, размазываю по лицу слезы. Отгоняя нависающую темноту, держусь из последних сил.

«Катя, мы ждем тебя! Пожалуйста, помоги! — умоляю, лишь на минуту прикрывая глаза. А услышав знакомый голос, рыдая смотрю на Катерину. Сестра быстрым шагом подходит ко мне. Подхватывает, не давая упасть. В ужасе охает, не сдержавшись.

— Господи, Люба! Что случилось?! Ты вся в крови!