Глава 31
Тимур
У меня темнеет в глазах, когда понимаю, на кого я умудрился оставить Любу.
Твою ж мать, гребаные тузики!
«Где ты, девочка? — мысленно спрашиваю любимую. — Удалось ли тебе удрать от Алимовской шестерки?»
Пытаюсь сообразить, что делать дальше. Сердце останавливается, стоит только представить Любу в руках Аниса. Он ее не убьет, конечно. А вот моему сыну или дочке грозит реальная опасность.
— Слышь, Янычар, — тихонько толкает меня локтем Суровый. — Я правильно понял, кто-то вломился к тебе в личное хранилище?
— И при этом взлома в квартиру не обнаружено, — усмехаюсь я, прекрасно понимая, к чему клонит мой старый друг.
Лихорадочно оглядываюсь по сторонам.
— Пока не взлетаем, — даю команду пилоту. — Но двигатели держать включенными.
Придвинув к себе ноутбук, быстро захожу в сеть корпорации, через нее — в личный кабинет. Мельком пролистываю данные с камер наблюдения. А когда натыкаюсь на узкую полосу единственного «глазка», установленной в хранилище, застываю с горькой усмешкой. Не скрывая презрения, наблюдаю, как мой верный помощник набивает карманы моими драгоценностями.
Да и хрен бы с ними! Лишь бы Любы рядом не оказалось.
«Кажется, нет!» — вздыхаю облегченно, внимательно осмотрев комнатушку. Медленно и осторожно закрываю дверь хранилища через удаленный доступ и меняю пароль.
— Сколько человек может обходиться без воды? — усмехаясь, спрашиваю Макса.
— До десяти суток, — бурчит он. — Но Анис тренированный черт…
— Ладушки, — цежу сквозь зубы и снова звоню Любе. Сначала идут длинные гудки, а потом голос матери спрашивает недовольно.
— Это ты, Максим?
— Мам, где Люба? Ее нужно обязательно найти. И почему у тебя ее телефон?
— Она сбежала из офиса. Не понимаю, что в голове у этой девчонки. Ты же просил ее поберечь себя. А она носится, как сайгак…
— Она приезжала на работу? — спрашиваю, сжимая двумя пальцами переносицу.
Неужели Анис загнал ее в ловушку?
Думать об этом человеке как о Марате я не могу. Просто сил не хватает представить себе дикую истину. Рядом со мной со школы находился враг. Алимов знал обо мне все. Только те годы, когда я учился в Англии, выпадают из общего ряда. Но и там наверняка шустрил кто-то из ищеек Рината.
— Да, я ее вызвала, — замечает мать. Но в голосе уже не чувствуется обычной уверенности.
— Зачем? — рыкаю, не сдерживаясь.
— Андрея посадили из-за Любы, — вздыхает она. — Его закрыли сразу же после ее разговора со следователем…
— Ерунда, — отмахиваюсь я. — Люба ни за что не станет подличать. Найди ее, мама. Это сейчас самое важное и срочное.
— Погоди, а как же Марат? Чем занят этот хрен?
— Его тоже закрыли. На трое суток, — роняю, не скрывая сарказма. — Все брось и найди мою жену. Пожалуйста, мама!
— Тебе виднее, сыночек, — вздыхает мать и добавляет с укором. — Где тебя носит? Лети уже домой.
— Уже взлетаем, Альбина Георгиевна, — замечаю с улыбкой и, кинув трубку на стол, снова закрываю глаза.
— Интересно, есть ли у Аниса сообщники в «Алмазе», — не дает мне поразмышлять Макс.
— Не удивлюсь, — бросаю, поморщившись. И увидев, как на экране загорается вызов от «Круэллы», подхватываю трубку. — Да, мама!
— Происходит что-то странное, Тим, — вздыхает мать. — Я сначала не заметила. Но тут у Любы в кабинете лежат на столике сережка и визитка какого-то абортария.
— Сфотографируй и пришли мне, — рявкаю, подскакивая. И через минуту смотрю на снимок, разделивший мою жизнь на «до» и «после».
Сережка Тиффани и клочок белого картона.
И ежу понятно, что произошло. Анис пошел ва-банк. Вот только моя находчивая девочка умудрилась удрать.
— Найди мне данные с камер наблюдения в офисе. Хочу посмотреть на Любин кабинет, — прошу Сурового.
— Не получится, Тим, — мотает он головой. — Мы же на эту папку пароли поставили, чтоб никто не наткнулся ненароком. А я их не помню.
— У нас, вон, спец сидит, — киваю на застывшего рядом Васю. Маленький друг математик настороженно смотрит на нас, впитывая каждое слово.
Еще один хрен с бугра. Но мне пока без него не справиться.
— Действуй, Вася, — придвигаю к нему ноут. — А заодно проверим, как работает наша кибербезопасность.
— Так тут просто, Тимурочка, — вздыхает мой персональный хакер. Лезет куда-то в облако и через минуту запускает какую-то странную программу. Красный шарик бегает по лабиринту. Иногда попадает в лунки. А потом вдруг становится зеленым.
— Все готово, шеф, — Василий с легким поклоном возвращает мне ноут. — Смотри, что хочешь!
Обалдеть! Я потратил миллионы на безопасность информации. А тут за пару минут все вскрыли без всякой подготовки.
Еще минута уходит на то, чтобы найти сегодняшнюю запись. И я в ужасе всматриваюсь в бледное лицо Любы. Слышу спокойную рассудительную речь Аниса. И прекрасно понимаю, почему моя девочка верит каждому слову. Да я бы и сам поверил!
Зажимая рот рукой, Люба выскакивает из кабинета. Это ее и спасает.
— Где ты теперь, Любовь моя? — шепчу, остановив запись. Ожесточенно тру лицо, стараясь хотя бы понять направление, в котором нужно искать мою беглянку.
— Взлетаем, — командую экипажу.
А как только шасси Гольфстрима стукаются о взлетную полосу, снова звоню матери.
— Где она? Удалось хоть что-то узнать?
— Да, — всхлипывает мать. — Люба в больнице. Меня к ней не пускают.
— Как она? — пресекаю пустую болтовню. Закрываю глаза, мысленно успокаивая себя. Главное, Люба! Детей еще настрогаем…
— С Любой и малышом все в порядке, — быстро сообщает мать. — Не волнуйся, мой хороший!
— Охрану приставь к палате. И поговори с докторами.
— Ты у меня дурачок какой-то! — раздраженно бросает она. И я в такие моменты понимаю, почему персонал кличет ее Круэллой. — Меня дальше регистратуры не пускают. Информацию о здоровье давать отказываются.
— Тогда откуда сведения? — рявкаю, не сдерживаясь.
— Этого следовало ожидать, когда имеешь дело с дочками Андрея, — фыркает мать. — Я пока ехала в клинику к Катерине, вызвала Милану. И ей удалось поговорить с Любой и с этой… Катей. Поэтому информация точная.
— Отличная работа, мам, — улыбаюсь я. — Про охрану не забудь. Чтобы ни одна чужая сволочь к Любе не проскочила!
— В этом-то и проблема, сынок, — недовольно цедит маман и добавляет горько. — Милана говорит, что около палаты пост. На этаже тоже. Похоже, Тимур, чужие сволочи — мы.