Глава 32

Тимур

Возвращаясь домой, я всегда смотрю с высоты на родной город. Словно спрашиваю его «ну как ты тут без меня?». Привычным взглядом на подлете нахожу сначала Ангельское, потом, где река сходится с узким ериком, нахожу дом Руслана Годарова. А дальше радостно пялюсь на собственную многоэтажку, безошибочно выцепляя в сером остеклении свои и Любины окна.

«Теперь придется переезжать в Ангельское. Наши квартиры совершенно не подходят для малышей, — размышляю, прикрыв глаза. И неожиданно представляю целый выводок. Губы сами собой растягиваются в улыбке.

«Мы победили, Любушка, — шепчу мысленно. — Ты и я. Это наша с тобой победа. Даже больше твоя, чем моя. Я всего лишь перетер с Алимовым. А тебе удалось обмануть его бойца».

— Едем сразу в больницу, — командую, подходя к мерсу, припаркованному на взлетной. — Дэн, тебя около дома высадим. Все равно по пути. Вали к семье, и чтобы я тебя до послезавтра не видел.

— Спасибо, Тимур Семенович, — бубнит тот, стараясь не показать радости.

— Да ладно, бро! — подмигиваю по-свойски.

— А мне куда, Тимурочка? — подает голос мой суперхакер.

— Садись в тачку, Вася, — киваю на черный бронированный автомобиль. — Мы теперь с тобой не разлучимся.

— Как скажешь, Тимурочка! Как скажешь, — послушно кивает Васятка, нерешительно подходя к Мерсу.

Суровый прыгает на переднее сиденье рядом с водителем. Сзади в похожей машине топит охрана.

— Интересно, кто это такой шустрый у Любаши посты выставил? — размышляю вслух. — И почему не пустили мать, а Миланке разрешили пройти?

— Спроси у Годы. Может, его ребята, — осторожно роняет Макс.

— Навряд ли, бро, — морщусь недовольно. — Кабы был кто-то свой, маман бы прошла…

— Там Катерина заправляет вроде, — усмехается Суровый. — А она твою мать нежно любит.

В голосе сквозит сарказм. Но я не склонен развивать эту тему. Бог судья матери и Андрею.

Из глубины памяти всплывают глупые разговоры. Странные обсуждения — забирать или нет Любу из детского дома. Вспоминаю маленького ощерившегося зверька, внезапно появившегося в нашем доме. И никто из взрослых даже не подумал обогреть бедного осиротевшего ребенка. Мать была занята с Миланой, а Андрею всегда было пофиг. Может, именно тогда я обратил внимание на девчонку. И из своих денег доплачивал Вере, нашей экономке, чтобы она покупала ребенку сладости и игрушки.

Но сердце Любы растопила Милана. Наша мелкая сестрица всех построила на подоконнике. Ни за что не хотела гулять и спать без старшей сестры. И сама Люба инстинктивно потянулась к малышке, оставив в дураках наших родителей.

Нет, я никогда не ошибался на счет матери. Она слишком резка с посторонними. Да и близким доставалось не меньше. Ту же Марину гоняла по пустякам. Не знаю, сейчас кается или нет. Но сдается мне, мамина вина тоже была в этом глупом адьюльтере.

За окном накрапывает дождь. А грудь разрывает, как от пули навылет.

Мама причастна к взрыву? Скорее всего, да. Но я в любом случае ей помогу. Обеспечу отъезд из страны. Нужно подобрать страну, из которой нет экстрадиции. Купить там недвижимость…

За своими думками я не сразу замечаю, как Мерс тормозит около шлагбаума.

— Сюда нельзя, — выскочив из будки, мотает головой толстый охранник.

— Пропусти. Нам больную проведать, — приоткрывая окно, пренебрежительно бросает Костик, мой второй водила.

— Я пройду пешком, — вздыхаю недовольно. — Так быстрее.

Обхожу лужи, стараясь не запачкать замшевые мокасины. И уже собираюсь пройти мимо оранжевого шлагбаума, когда меня останавливает зычный возглас.

— Фамилия как?

— Елецкая, — роняю на ходу.

Начинаю нервничать от дурацких затыков. Мне бы сейчас Любу увидеть. Обнять ее, зарыться носом в мягкие волосы. Прижать к себе. Вдохнуть родной запах и с ума сойти от близости. Болтать о предстоящей свадьбе и новом доме…

— Ваша как фамилия? — орет мужичок.

Иду дальше, даже не повернув головы.

«Ну, не побежит же он за мной следом», — усмехаюсь криво. Быстрым шагом иду по аллее и, пройдя мимо причудливых клумб и идеального альпийского лужка, поворачиваю к небольшому особняку.

Здесь когда-то была районная больница. Потом ей выделили здание покрупнее, а это выкупили какие-то предприимчивые ребята.

«Хороший кусок земли и место отличное, — поднимаясь по ступенькам, размышляю я. — Интересно, кто именно выкупил? И почему эта сделка прошла мимо меня?»

— Пропуск, пожалуйста, — загораживает перед моим носом дверь здоровый охранник. Двое других крутятся неподалеку.

— Мне к Елецкой, — объясняю спокойно. Хотя внутри все кипит от ярости.

Пропустите, суки, к любимой!

— Фамилия, — равнодушно бубнит охранник.

— Манучаров, — давлю взглядом зарвавшегося охранника.

— Вас нет в списках, пропустить не могу, — отрезает тот.

Да с какого гребаного стоса?!

— Зови руководство, — приказываю холодно. Повернувшись вполоборота, замечаю, как по аллейке трусит Суровый.

— Начальство занято, — морщится мужик, пытаясь закрыть перед моим носом дверь. На автомате выставляю вперед ногу.

И тут же чувствую, как мне на плечо ложится рука Макса.

— Тим, погоди. Прорвемся.

Дверь захлопывается прямо перед моим носом.

— Ты мне можешь объяснить, какая фигня происходит, бро?

— Сам ничего не понимаю, — растерянно пожимает плечами Суровый. — Но на амбразуры кидаться — не наш метод. Так все равно ничего не добьемся.

— И что мне делать? — ухаю, как филин. — Нужно выходить на главного врача этой шараги. Или на собственника… Я им покажу небо в алмазах.

— Все найдем, пошли, — тянет меня за рукав Суровый.

— Погоди, — останавливаюсь, заметив за стеклянной дверью какое-то движение.

На крыльцо с сигаретой вылетает знакомая бабца. Невысокого роста. Коренастая. Такая деревенская бабенка. Только глаза Любины. И волосы. Но с первого взгляда и не скажешь, что сестры.

— Катя! — кидаюсь к ней. — Меня к Любе не пускают. Какой-то баклан все перепутал…

— Нет, Тимур, — сердито смотрит на меня Катерина. — Тут ошибки нет. Вали к своей Лейле или куда там еще. Ты редкий гад. Как и вся ваша семейка. Вы же не замечаете простых людей. Вам нет дела до их чувств! Ты славно наигрался с моей сестрой и напоследок решил сломать? Мне казалось, ты единственный нормальный в этом серпентарии. Но, видимо, я ошибалась. Ты такая же сволочь, как и твоя драгоценная мамочка! Я даже сама не знала, что так будет больно. Ты же нелюдь, Манучаров. Уходи. Забудь сюда дорогу.

Стискиваю кулаки, стараясь сдержаться, а то откручу голову вздорной бабе. С большим трудом сохраняю хладнокровие. Сейчас не время сходить с ума. Главное, разобраться.

Люба поверила Анису! И еще вопрос, кто одержал победу?

— Да ты чего, Катя? Кого я предавал? Я был у Алимова. Выторговал свою свободу. Были еще подводные камни. Но я вернулся. И мне нужно обязательно встретиться с Любой. Помоги, а? — прошу, не обращая внимания на грозную отповедь.

— Не могу, — категорично мотает башкой личный цербер любимой. — Даже не проси. Любе нельзя волноваться. Там реальная угроза выкидыша. Отвали от моей сестры, прошу тебя по-хорошему.

— А иначе? — мгновенно становлюсь в стойку. Кажется, даже волосы поднимаются на затылке.

— А иначе — не обижайся, — отрезает старшая дочка Андрея и, круто развернувшись, быстрым шагом направляется к открывающейся двери.

Обалдело смотрю ей вслед. А потом перевожу взгляд на ступени крыльца, по которым ветер несет прочь труху смятой в ожесточении сигареты.

«Нервничаешь, стерва, — как больной, бреду к выходу. — Это хорошо. Нервничай. Бойся меня! На Любе я все равно женюсь. И тут все с землей сровняю. Плевать я хотел на твои предупреждения!»