Глава 34

Люба

Нет сил плакать. Лежу на постели и тупо смотрю в потолок.

«Тимур не мог!» — бьется в башке шальная мысль. Но тут же гоню ее прочь. Манучаров ничего не делает, не обдумав. И самолет вместо Дубая зачем-то прилетел в Москву. И Марату было неприятно сообщать мне решение шефа. А значит, случайности или ошибки отпадают.

Больно-то как, господи!

Кладу руку на живот. Пытаюсь выровнять дыхание и унять подступающую истерику. В горле стоит противный ком. А глаза уже щиплет от слез. Задохнувшись от беспросветного горя, зарываюсь лицом в подушку.

— Сколько раз повторять? — доносится от двери недовольный голос.

Катя. Моя строгая старшая сестра. Моя единственная опора.

— Пропишу тебе посильнее успокоительные, — ворчливо заявляет она. — Будешь овощем лежать.

— Нет, не хочу, — мотаю головой. Утираю слезы и внимательно смотрю на сестру. — Он приходил? — спрашиваю с надеждой.

— Только в первый день, Люб, — морщится Катя и сразу становится злой и некрасивой. — Я наперла его. Все высказала.

— Зря, — вздыхаю я. — Нужно было дать нам поговорить.

— Люба, ты сама себя слышишь? — вздыхает Катерина. — Ты в первые сутки под капельницами лежала. Я никаких гарантий дать не могла. Пустила бы я твоего Тимура, и что дальше? Но твоего супермена как ветром сдуло. Уехал и даже не пообещал вернуться.

— Не понимаю я, Кать, зачем он так со мной? Я же ни на что не претендовала. Радовалась каждому дню, проведенному вместе. Любила его…

Слезы против воли бегут по щекам. Утираю их ладошками и пытаюсь унять острую боль. Душу выворачивает наизнанку. А глупая голова никак не хочет смириться с очевидным.

Тимур не мог!

— Все закончилось, Любонька. Ты знала, что эти отношения ни к чему не приведут. Так и получилось. Постепенно привыкнешь, — снова вздыхает сестра. Садится на кровать рядом. Берет мою руку в свои. Сжав, легонько прикасается губами.

Катерина гладит мои пальцы. Прихлопывает полной ладошкой по моей узкой тонкой руке.

— Ничего… Справимся. Сейчас тебя на ноги поставим и уедем в Питер. Мне там в клинике место предлагают.

— Тоже зав. отделением?

— Нет, главным врачом, — весело сообщает Катя. — Нам с тобой хватит. А там все само собой устроится. Встретишь нормального человека, замуж тебя выдам…

— Я сейчас никого не хочу. Просто не понимаю ничего. Мне бы с Тимуром разобраться. Услышать именно от него… Понять почему так?

— Что, Люба? Что? — вскидывается сестра. — Ты думаешь, он сейчас тебе повторит то же самое, что сказал его помощник? У них не вышло ничего. Вот и пойдут на попятную. Марата сейчас сделают крайним. Убедят тебя во вселенской любви. А там дело техники. Ты поверишь и дашь себя облапошить…

— Зачем? — печально смотрю на сестру. — Я ведь ничего у него не просила. Знала, что не имею права.

— Зна-ала, — передразнивает сестра. — Ты слишком легко ему досталась. Вот и вытирает ноги. Обычное дело. Да не пойдет богатый человек против своих. Он в первую очередь считает бабки. И никогда не откажется от дополнительного дохода. Знаешь, я их сколько здесь перевидала! За копейку удушатся. С санитарок спрашивают, как с собственной прислуги, а сами даже шоколадку им не подарят. Гадская порода. А Манучаровы тем более. Их никогда ничего не останавливало. Моральные уроды! Мама из-за Альбины умерла…

— Да, — киваю я, соглашаясь с каждым доводом сестры. Но сердце бьется, как заведенное.

«Ты же знаешь Тимура! Он не мог!»

— Я всегда думаю, как сложилась бы наша жизнь, не встреться отцу Круэлла…

— Он бы все равно ушел, — устало морщится Катя. — Нашел бы себе похожую мадам с богатством и свалил бы. Но в тот момент все произошло слишком неожиданно. Вот мама и не выдержала.

Киваю, принимая правоту сестры. Родители никогда не ссорились. Просто идеальный брак!

Вспоминаю, как внезапно уходит из дома отец и оседает на пол мать. И не может подняться.

— Сколько они тогда прожили? Лет пятнадцать? — словно читает мои мысли Катя. — А ушел — как будто так и надо… Ладно, не будем об этом. Тебе сейчас негатив не нужен. Думай о себе, о ребенке. Поспи, почитай…

— Не могу, Кать, — шепчу, всхлипывая. — Мне бы с Тимуром увидеться. Поговорить. Придет Милана, попрошу ее.

— Без толку все это, систер. Ну, придет он. Только расстроит тебя. Не люблю я эту семейку. Лживые ничтожные люди.

— Наверное, ты права, — вздыхаю тяжело. — Но я не могу о нем не думать… Ничего другое не лезет в голову.

— Это поправимо, — недовольно цедит сестра. — Скоро обед. Поешь и поспи. Привыкай отдыхать в тихий час. Обещай мне, что будешь заботиться о себе, а не думать об этом гаде! — произносит отрывисто.

— Обещаю, — киваю покорно.

И насилу одолев тарелку супа и мясную запеканку, закрываю глаза.

— Капельницу нужно поставить, Любочка. Екатерина Андреевна велела, — вплывает в палату медсестра. Осторожно вводит иголку в вену. Рассеянным взглядом наблюдаю, как мелкие капельки падают в систему. Закрываю глаза. Спать… Спать…

И тут же вместе с Тимуром я оказываюсь на незнакомом побережье. По узкому мостику бегу от бунгало к небольшой квадратной площадке, где уже стоит Манучаров.

— Гляди, как я умею! — кричит он, стоит мне подбежать поближе. И прыгает в воду.

Разглядываю с мостков абсолютно прозрачную воду. И не нахожу Тимура. Проходит три, пять минут. Но никто не выныривает, не плывет на глубине. Ни рядом, ни в отдалении. Только ровное чистое дно и рыбки. Разноцветные переливающиеся создания, от которых голова идет кругом.

В ужасе я зову Манучарова. Но он не откликается. Бегу к бунгало. Но и в домике на сваях моего любимого нет. Я не понимаю, куда он мог деться и почему пропал.

Кричу истошно. Но никакого эффекта. Я словно одна в этом райском уголке.

— Люба-а! — раздается откуда-то сверху знакомый голос. Выглянув в окно, замечаю Тимура на высоком склоне. Несусь к нему со всех ног по скалистому грунту. Падаю, обдирая колени. И снова бегу. Оступаюсь и падаю вниз. Лечу и уже не понимаю, где небесная синева, а где морская…

— Он меня бросил… Бросил, — ною беспомощно. — Как теперь жить? Ради чего?

— Мама-а! — слышу рядом звонкий голосок. — Я здесь! Я пришла-а к тебе!