♠ Глава 19 ♠ Коварные чары Саварда Жестокосердного

После завтрака и разговоров ни о чём жених предложил проветриться и прогуляться. Точнее, пролететь с ветерком на колеснице к самым красивым достопримечательностям Тенебрии.

— Вы немногословны, — заметил он, когда экипаж легко, будто сотканный из воздуха, взмыл в прозрачное голубое небо.

Солнце было уже высоко, зависло над нами размытым белёсым пятном и теперь старательно опаляло жаром. Хорошо, что со мной был палантин, иначе вечером Лахье с Айей пришлось бы обкладывать меня огурчиками и замачивать в кефирной ванне.

— Всегда такой была, — ответила я, вскинув на правителя взгляд.

И снова опустила глаза.

— А Ивар говорил совсем другое…

— Вы обо мне говорили?

Сплетнями делились и впечатлениями?

Его величество сидел, прикрыв глаза, подставляя лицо горячим потокам воздуха, который становился ещё горячее в его обществе.

Мама. Папа.

Велик.

— Случалось. — Он задумчиво улыбнулся, а потом открыл глаза и посмотрел на меня: — Вы нравитесь ему, Дамия, а это не нравится мне. Ивар мой друг, мой побратим, мы вместе росли, и мне бы не хотелось, чтобы между нами… возникали конфликты. Из-за кого бы то ни было.

— Но если выберете себе другую Полуночную королеву…

Вот и зачем продолжаю навязывать ему соперниц? Можно подумать, мне есть дело до Коршуна, до его капризов и мимолётных прихотей. А в том, что я для него — всего лишь каприз и мимолётная прихоть, не стоило сомневаться. Да и он для меня… Никто. Чужак.

Чужак, с которым я легко распрощаюсь, когда выиграю в отборе и приберу к своим венценосным рученькам могущественный артефакт. А там уже ритуал и аста ла виста Тенебрия, Бризантия… весь Эос!

Да здравствует Земля, старая жизнь, семья, работа, друзья.

— Вам так и хочется вручить мне другую, — усмехнулся мужчина, прервав ход моих мыслей.

— Я просто переживаю за вашу дружбу.

— Не стоит. Ивару придётся смириться, если я выберу вас.

— Вы так говорите, будто моя победа — дело решённое.

И нет бы радоваться, но в сердце опять будто червоточина образовалась. И так неприятно сосёт под ложечкой… Даже летать не так страшно, чем думать о грядущем финале.

— Для начала вам, как и остальным невестам, надо будет пройти последнее испытание, — заметил Савард.

— Не расскажете, в чём оно заключается?

Тёмный покачал головой:

— По традиции условия для всех едины. Я не должен помогать вам, дэйя, хоть… — Он выдержал паузу, а после, подавшись ко мне, взял за руку и прижался к ней губами. — Мне бы этого хотелось.

Что называется почувствуй себя в сауне. Или на раскалённых углях. Или в кратере пробудившегося вулкана.

В общем, от поцелуя его темнейшества стало жарко.

К счастью, мы начали снижаться, экипаж слегка тряхнуло, и Саварду пришлось откинуться обратно на свой диванчик.

— А вот и первое место для прогулки.

Я опустила взгляд на расстилавшийся под нами пейзаж и не смогла сдержать восторженного вздоха. Мы подлетали к небольшому острову, в центре которого возвышался белокаменный замок со множеством башен. Каждую венчало по золотому шпилю, в стрельчатых окнах витражировалось солнце, а в садах, окружавших совсем не мрачное, наоборот, пронизанное светом строение, белели фонтаны и беседки.

— Так красиво… — искренне восхитилась я и подняла на Саварда взгляд. — Очередной храм?

По виду не скажешь, но мало ли куда он меня тащит. Может, снова будет тестировать на наличие невинности и отсутствие злых мыслей.

— Университет магии, — проговорил его величество, не без гордости обозревая всю эту белокаменную красоту. — Один из крупнейших на Эосе. Пока только для тёмных. Но я надеюсь, что в будущем в нём отыщется место и для светлых.

А его темнейшество у нас, оказывается, прогрессор!

— У тех, у которых ещё осталась магия.

Король кивнул и улыбнулся, как мне показалось, слегка загадочно.

Мы вышли на одной из мощёных дорог, что лучами разбегались от парадного входа. В парке было тихо, по-видимому, шли занятия. И действительно, стоило нам приблизиться к замку, как из распахнутых окон первого этажа донёсся звучный голос преподавателя, рассказывающего что-то про формулы и внутренние источники силы.

Интересно! Я бы и сама была не прочь поучиться в таком месте, хоть уже и оставила позади студенчество. Может, здесь имеются и обладатели такого же, как у меня дара?

— Заглянем внутрь? — Савард выставил вперёд руку, предлагая за неё ухватиться, и мы не спеша направились к ступеням парадного входа.

— Почему вас называют Жестокосердным? — озвучила я вопрос, который уже давно не давал покоя, и почувствовала, как напряглась у меня под ладонью рука мужчины. — Вы не производите впечатление жестокого человека.

Немного властного — этого у него не отнять. Но владыка ведь как-никак. Статус обязывает, да и воспитание накладывает отпечаток.

— На заре своего правления я столкнулся с теми, кто не желал видеть во мне короля. Пришлось на время стать жестоким и даже безжалостным, задавить не одну дюжину пауков и вырвать жало у нескольких змей. Иначе бы Тенебрия погрязла в войне.

Интересно, что именно вызвало недовольство знати? Это ведь своих приближённых он называет змеями и пауками. Я уже хотела продолжить удовлетворять своё любопытство, когда перед нами сами собой, словно по волшебству (а может, так оно и было), распахнулись двери университета, и жестокосердный наш с улыбкой проговорил:

— Ну что ж, начнём экскурсию, дэйя.

* * *

Как ни прискорбно это признавать, день в компании его темнейшества не только пролетел незаметно, но и оставил массу приятных эмоций и впечатлений. До определённого момента… Савард оказался довольно интересным собеседником, обаятельным мужчиной и тем, с кем просто приятно проводить время.

После прогулки по университетскому острову, мы заглянули ещё на один, известный населявшими его мастерами-стеклодувами. Чего только в тамошних лавках не было! Поражающие воображение статуэтки из цветного стекла и даже целые скульптуры, вазы, картины, кубки — я почти почувствовала себя туристкой, вместо другой страны посетившей самобытный уголок другого мира.

Удивительно было наблюдать за тем, как его темнейшество общается со своими подданными так, словно они были его добрыми знакомыми, а они, вместо того чтобы падать ниц перед ним от почтения и благоговения, с удовольствием с ним болтают. Да, робеют, да, теряются, но не боятся и радуются его вниманию.

Нас не сопровождала свита из стражи, и это тоже было странно. На мой вопрос, всегда ли его темнейшество гуляет сам по себе, Савард с улыбкой ответил, что ему не нужна охрана, и мне, когда он рядом, тоже нечего бояться.

После вкусного обеда мы полетели на водопады — поистине самое красивое место, которое мне когда-либо доводилось видеть и которое совсем не хотелось покидать. Вода шумела, низвергаясь с крутых каменистых склонов в небольшое озерце, формой напоминающее не то каплю, не то половинку сердца. Чистая, прохладная и такая манящая — в её хрустальном зеркале отражались скалы и зелёный берег с россыпью наполированных камней.

Вот уж где я оценила и отсутствие корсета, и нескольких слоёв одежды. Уже бы сто раз тепловой удар получила и задохнулась, а так чувствовала себя легко и свободно.

Особенно после того, как от души набила своё королевское брюшко.

Жаль, не захватила купальник — вообще был бы не день, а сказка. А вот его темнейшество, раздевшись до одних подштанников (продолжает соблазнять, коварный), вволю наплавался и накупался. Мне же оставалось только любоваться им, сидя на гладком камне.

— Не желаете присоединиться? — весело спросил он, вынырнув из воды.

— Мысленно я с вами, — улыбнулась и, жмурясь, подставила лицо под жаркие лучи солнца.

Лучше буду смотреть на перистые облака. От их вида сердце не сходит с ума и не появляются шальные мысли раз и навсегда закрыть вопрос с невинностью её высочества.

— Мысленно не считается. — Савард подплыл к камню.

— У меня нет сменного платья.

— Ну так можно ведь и без него, — просто заявил владыка, продолжая расплываться в хитрющей улыбке.

— Сначала сделайте из меня королеву, а потом уже поговорим о том, в чём и где мне можно будет «без», — игриво посоветовала ему.

Собиралась уже подняться, чтобы отойти от воды, а заодно и от него на безопасное расстояние, но этот русал бесхвостый, вынырнув из озера, опустился возле камня и так коварно взял меня за руку, опаляя своим взглядом, прикосновением, магией, что мысли об отступлении мгновенно понесли поражение.

Может, действительно искупаться? Что-то совсем стало жарко…

— С удовольствием, дэйя, — хрипло прошептал он, проводя по моему запястью влажными пальцами, прохладными и одновременно такими горячими.

— С удовольствием что? — тихо спросила я, совсем позабыв про свой недавний совет.

— Сделаю из вас королеву. Всей Тенебрии и… своего сердца. — Он поднялся на одно колено, чтобы быть со мной на одной уровне.

Глаза к глазам, губы к губам…

В голове зашумело, словно я за обедом угощалась не холодным чаем, а миксовала мартини с шампанским.

— Одно испытание, и корона будет ваша, Дамия. А вы… — пальцы темнейшества (полуголого, а оттого ещё более опасного и прекрасного), скользнули по моему плечу, чуть сжав его. Приподнимая невесомый рукав, обнажая не только кожу, но и, судя по ощущениям, каждый нерв в теле принцессы. — А вы станете моей, Дамия. И тогда уже ничто не помешает нам… вместе купаться.

Губы жениха были так близко, что мне уже самой хотелось всё послать, уступить искушению, забыться. Раствориться в таких желанных чувствах, воплотить в жизнь блуждающие на поверхности сознания дерзкие фантазии… И неважно, что сердце сжимается, словно тисками, и какая-то неясная мысль царапает разум.

Неважно…

— В ваших прекрасных голубых глазах я вижу небо, а в волосах отблески самого солнца. Вы, Дамия, самая красивая из…

Голубых?

На меня будто разом обрушились все окружавшие нас водопады, отрезвляя, возвращая в реальность. В реальность, в которой я быстро пришла в себя и оттолкнула метящего мне в губы мужика. Прямо в озеро и оттолкнула. В профилактических целях. Чтобы его темнейшество немного охладился.

Выражение лица жениха, когда вынырнул из воды, надо было видеть. Шок, удивление, растерянность… А потом он сощурил глаза, недобро так, даже слегка зло, и я на одном дыхании выпалила:

— Принцесса Бризантии обязана блюсти честь и, как бы мне ни были интересны ваши поцелуи, вынуждена от них отказаться! Поймите меня правильно.

И что я несу… Хорошо, он не знает о библиотечных поцелуях, а то бы наверняка поинтересовался, почему принцесса Бризантии прошлой ночью про свою честь не вспоминала.

Но Савард не знал, и мои слова подействовали на него отрезвляюще. Он виновато улыбнулся, как нашкодивший котёнок (или скорее тигрёнок — на котёнка этот силач тянул как Дамия на слона), и даже расщедрился на слова извинения:

— Простите меня, дэйя. С такой, как вы, легко потерять голову и забыться.

Угу, с перманентной блондинкой.

Которой я отродясь не была, но которой видел меня Савард. Это что же получается, только Ивар видит меня настоящую? Почему? С какой радости?

Сплошные вопросы и загадки…

После того, как его темнейшество обсох, мы стали собираться. К счастью, больше он не пытался меня соблазнить, а я, как ни странно, не сходила с ума от магии. Даже когда летели обратно в замок, сидя друг напротив друга, я чувствовала на себе взгляд Саварда, а больше… ничего не чувствовала. Ни тебе волнующих мурашек, ни трепета сердца, ни бабочек в животе… Штиль и ни одной эмоции.

Этот красивый, обаятельный мужчина не вызывал во мне никаких желаний, кроме единственного — выйти за него замуж, чтобы разжиться источником магии. Никогда не думала, что превращусь в настолько меркантильную особу, но что поделать.

Как говорится, выживает сильнейший.

Колесница опустилась возле замка, уже когда закатное солнце начало поджигать алыми всполохами крыши и шпили башен. Савард галантно помог мне выбраться из экипажа и уже хотел проводить в замок, когда наше внимание привлекла… Ульяна. Ну то есть Эвельер. Вот только вместо привычных штанов и светлого кафтана одет мой стражник был в длинную юбку и криво застёгнутый корсет.

Что за…

Пунцовая подруга спешила к замку, путаясь в складках юбки и то и дело спотыкаясь, а за ней, хохоча и обмениваясь явно ядовитыми репликами, следовали два Коршуна.

Ульяна приближалась, но на нас внимания не обращала. Она вообще никого не замечала. В глазах стояли слёзы, огромные ручищи сжимались в кулаки от бессильной злости, и я примерно представляла, что тут случилось.

Пошутить, значит, решили?

— Что здесь происходит?! — Честно говоря, я сама немного испугалась собственного голоса, настолько он звучал гневно и грозно. — Я вас спрашиваю! Тебя и тебя!

Ульяна притормозила, наконец остановив на мне заплаканный взгляд, и Коршуны позади неё замедлили шаг.

— Дэйе не о чем переживать, — усмехнулся белобрысый детина с двумя тонкими косичками, заплетёнными у висков.

Поотрывать бы вместе с головой или подвесить за них на ближайшем суку.

— С вашим охранником всё в порядке, — поддакнул второй, и оба почтительно поклонились Саварду.

Вернее, нам обоим, якобы, хотя было видно, что, если они кого здесь почитают, так только своего повелителя, а на светлую принцессу плевать им, как и на её возмущения.

— У вас или плохо со зрением, или с головой, — процедила я, жалея, что у меня не хватит силёнок воплотить в жизнь план с деревом и косичками.

Второму я бы с удовольствием отодрала бороду и зубы заодно выбила, но опять же — нет силы.

Не мужчина я. И Уля при своих немалых габаритах тоже не мужчина.

— Скорее всего, всё-таки с головой, — добавила я, злясь из-за улыбок на коршуновских лицах.

— Они просто пошутили, — неожиданно вступился за своих колдунов Савард.

И мне резко перехотелось за него замуж.

— То есть, по-вашему, это смешно, когда человека насильно раздевают и напяливают на него то, чего на нём быть не должно?

— Ну почему не должно? Он же сам не далее как вчера признался… — начал было бородатый.

Но я его перебила:

— Может, тогда и меня прямо тут, перед замком, разденете? Шутки ради.

Коршуны стушевались, а Савард вместо того, чтобы надавать им по головам, нахмурился и резко бросил:

— Ничего не случилось, Дамия. Не закатывайте на пустом месте сцену.

Несколько придворных, прогуливающихся по парку, приостановились, заинтересовавшись происходящим. И в окнах, успела заметить, замелькали любопытные лица, а парочка разряженных красоток едва не свалилась с балкона, пытаясь получше рассмотреть, что здесь происходит.

Представляю, каково Ульяне. Такое унижение…

— Сцены здесь устраивают ваши актёры. Клоуны! — выплюнула я и заметила, как лица Коршунов побелели.

Самое противное, что могут ведь и не остановиться. Продолжат травить Ульяну за её, нетрадиционную в сложившихся обстоятельствах, ориентацию.

— Дамия, пойдёмте, — примиряюще сказал его величество, которого я бы сейчас тоже где-нибудь подвесила или что-нибудь ему выбила.

— Не раньше, чем они извинятся перед моим стражником.

— Дамия… — уже резче проговорил владыка.

Неужели ещё не понял, с кем имеет дело?

— Я жду, — скрестила на груди руки, не реагируя на угрозы темнейшего.

Коршуны бросили на Ульяну злой взгляд, а потом тот, что с косичками, презрительно сказал:

— Просить прощения у того, кого даже нельзя назвать мужчиной?

— Привычка пускать слюни за каждой юбкой не делает из мужчины мужчину, — парировала я.

— Де Линь, идите переоденьтесь, — приказал Савард, продолжая потворствовать двум нахалам.

И тут позади неожиданно раздался голос, от которого сердце сначала замерло, а потом забилось в ускоренном ритме:

— Если достопочтенные ярлы не желают извиняться за шутку, недостойную их положения, им придётся в бою отстоять право на подобные развлечения. — Поравнявшись с заплаканной Ульяной, Ярнефельт резко добавил: — Просите прощения или завтра уже из вас сделают посмешища.

Не знаю, кого слова мессира Коршуна ошеломили больше: его темнейшество, шутников или меня с Ульяной. Последняя даже перестала плакать. Шмыгнув носом, удивлённо уставилась на Ивара, словно у него над головой вдруг нимб появился или за спиной выросли ангельские крылья.

Наверное, сейчас он Уле таковым и виделся — ангелом-хранителем, а может, рыцарем-спасителем, бесстрашно вступившимся за её девичью в мужской обёртке честь.

— С каких это пор ты стал радеть за стражника её высочества? — Савард пришёл в себя первым.

Хотя лучше бы не приходил — насмешка сейчас была вообще не к месту!

— Дело не в стражнике, а в Берге и Хольте. Только таким идиотам, как эти двое, могло прийти в голову нападать на подданного возможной будущей королевы.

А вот теперь сладкая парочка позеленела, и тот, что с косичками (Пьяный их разберёт, Берг или Хольт) важно выступил вперёд:

— Я принимаю твой вызов, Ярнефельт.

— Я тоже! — мгновенно среагировал второй, презрительно сплюнув: — Ещё посмотрим, кто из нас в конце концов окажется посмешищем.

Ох, не нравится мне всё это… Двое против одного. Даже если и не вместе, а по очереди, то выдержать два боя подряд Ивару будет явно непросто. За то, что вступился за Ульяну, ему, конечно, низкий поклон и огромная благодарность, но я бы и сама справилась. Я…

— Де Линь, не желаете поддержать своего нового друга в схватке? — усмехнулся его темнейшество, сбивая меня с мысли, и при этом мазнул по Ярнефельту таким взглядом, в котором дружеских чувств было кот наплакал.

— Я-а-а… — неуверенно начала Ульяна, прижимая к голой мужицкой груди так и норовящую сползти удавку для талии.

«Удавка» на ней, к слову, держалась на одном честном слове и паре тонюсеньких тесёмок, рискующих порваться от малейшего неосторожного движения или чересчур глубокого вздоха.

— И лишить меня удовольствия почесать кулаки о лица ярлов? — Ивар покачал головой и хмыкнул: — Нет и ещё раз нет! Завтра ты, Берг, станешь моей разминкой, а на твоём примере, Хольт, я покажу этому юноше, — он скосил взгляд на Улю, — как надо тренироваться.

— Скорее, всё будет наоборот, — ухмыльнулся бородатый. Кажется, это его звали Хольтом.

— Ваше высочество удовлетворены таким раскладом? — обратился ко мне Савард.

Кивнула и посмотрела на Ивара, а тот спешно отвернулся. Поклонившись правителю, направился вглубь вечернего парка, как будто меня не замечая.

Да уж.

— Пойдём. — Я кивнула Ульяне, и вместе мы пошли к замку.

Самым сложным оказалось добраться до моих покоев. Был, как говорится, час пик, а потому везде, куда ни плюнь, заторы в лице придворных. На нас (особенно на Ульяну) глазели все. Шептались, провожали взглядами, улыбались… Немалых усилий стоило не сорваться на бег, а степенно прошествовать к моим покоям, оставляя за собой шлейф из приглушённого смеха и шепотков.

— Вот уроды! — высказалась я, переступив порог спальни.

— Самые натуральные, — поддержала Ульяна.

Абель прибежала на звук голосов, и при виде брата в юбке осела на краешек кровати, готовясь свалиться в показательном обмороке. На пол жёстко, а на кровать очень даже можно.

— Не строй из себя кисейную барышню! — гаркнула я. — Лучше сбегай в комнату Эвельера и принеси сменную одежду.

Наверное, что-то такое, нехорошее, прозвучало в моём голосе, потому что Абель тут же выпрямилась, подхватилась и бросилась к выходу. Я же повернулась к подруге, собираясь успокаивать её и утешать, но, как оказалось, в утешениях Ульяна больше не нуждалась.

— Видела, как он за меня? — спросила она с горящими глазами. — За меня никто ещё никогда не дрался! Вот это да-а-а… Кто бы мог подумать, что Ярнефельт вступится за меня!

Подхватив юбки, она прошла к кровати (мёдом там, что ли, помазано…) и тяжело на неё плюхнулась.

— Это, конечно, хорошо — другим неповадно будет, но он сильно рискует. — Я тяжело вздохнула и погладила ластящуюся ко мне Зефирку.

Скучал, маленький. Радуется. Не то что Велик, картинно притворяющийся спящим.

— Переживаешь за своего ненаглядного? — приподнялась на локтях Ульяна.

— Просто переживаю. Не за ненаглядного.

— Угу-угу… А как прошло свидание?

— Неплохо, но своим поведением здесь, возле замка, Савард всё испортил.

— Значит, не выходи за него замуж. Выходи за Ивара.

Я вопросительно вскинула брови:

— Во-первых, за Ивара нет смысла, а во-вторых… Не говори ерунды!

Я подхватила мопса на руки и сделала вид, что увлечена своим иргилом. Какое-то время Уля молчала, а потом вдруг поинтересовалась:

— А ты бы хотела остаться здесь? С Ярнефельтом? Ну, если бы собой, конечно, стала.

Неожиданный вопрос подруги застал врасплох. К счастью, мне не пришлось на него отвечать, да и не знаю, что бы ответила, — вернулась Абель с вещами, и Уля убежала за ширму переодеваться.

Ещё долго мы перемывали косточки Коршунам, восхищались его тёмностью, и всё это под аккомпанемент из вкусного ужина и не менее вкусных десертов. Абель успокоилась или, по крайней мере, держала теперь негатив при себе. Больше не рычала на нас и не фыркала, только вздыхала грустно, когда речь заходила о её ненаглядном Льере.

А вот я, в отличие от неё, успокоиться никак не могла. В голове вертелось множество мыслей, которые так или иначе сводились к одному-единственному — к Ивару. Ну и к завтрашнему мордобитию. Хорошо, если только рукопашный бой, но что, если и на мечах? Давно я так сильно не злилась! Хотелось разыскать шутников и каждому хорошенько постучать по мозгам!

С этой мыслью, что обязательно найду и отомщу, я и уснула. И снился мне очень странный сон. В нём я пробиралась в комнату и к тому, что с дурацкими косичками, и к бородатому и, пока те спали, нашёптывала им мягко, убеждая, что лучше юбок и корсетов в мире не существует одежды. Что может быть прекрасней нежнейшего шёлка и тончайшего кружева? А косметика, а мушки? Без белил и помады Коршуны и вовсе никакие не Коршуны!

Сон был настолько ярким, настолько живым, что, казалось, я действительно заглянула в гости к идиотам и наговорила им ерунды.

А потом наступило утро. Я открыла глаза и первое, о чём подумала, — было предстоящее сражение Ивара с подлыми обидчиками.