♠ Глава 26 ♠ Свадьба и прочие (не)приятности

Несмотря на мысленный приказ не дрейфить, к храму тёмных богов я прилетела вся на нервах. Толпа горожан у мраморных ступеней уверенности не прибавила, как и вид разряженных придворных, сгрудившихся возле входа в святилище. По сравнению с тем, в котором проходила проверка на чистоту помыслов и тела, это выглядело ещё более внушительно. Приковывало взгляд и впечатляло. Серебряные шпили башен вонзались в облака, а в центральном куполе, как в зеркале, отражалась небесная голубизна. Стены из серого камня не выглядели ни просто, ни мрачно, увитые неведомым растением с ярко-синими цветками. Они-то и делали фасад храма ярким, каким-то сказочным. Каждый цветок, как в иные моменты иргилов, окутывала дымка тьмы. Ступени же, что вели ко входу в храм, устилали синие ковры.

Скоро меня от этого цвета начнёт тошнить.

Не успели колёса повозки проскрипеть по мостовой, как ко мне подлетели прислужницы тёмных богов. Пять девиц, обряженных в светлые, расшитые золотой нитью туники, почтительно улыбнулись и слаженно поклонились.

— Ваше высочайшее высочество, — торжественно обратилась ко мне одна из храмовых красоток, — прошу, следуйте за нами.

— В церковь? — не помня себя от волнения, спросила я зачем-то.

И тут же мысленно на себя же прикрикнула. Нет, блин, на ярмарку, Саша. Ты, идиотка такая, кажется, так и не поняла, на что подписалась!

Служительница слегка нахмурилась, не сразу сообразив, что я подразумевала под «церковью», но потом, видимо, решила, что так в Бризантии называются святилища и, снова улыбнувшись, проговорила:

— Сначала в Сад безмолвия. Для молитвы.

Приободрённая её словами (я как дитя малое радовалась малейшей отсрочке), я вышла из экипажа и последовала за прислужницами к ступеням храма. Горожане встречали будущую королеву возбуждёнными криками и громкими хлопками в ладоши. Знать у входа тоже улыбалась, но большинство без особого энтузиазма. И овациями они одарили меня совсем уж жиденькими, такими… ленивыми.

Ой, да смиритесь уже!

Я ведь смирилась…

Почти.

Мы всё-таки вошли в храм, но вместо того чтобы направиться к алтарю, сразу свернули влево и, минуя частокол из массивных колонн, двинулись в полумрак каменной галереи. Я лишь мельком увидела знать, терпеливо дожидавшуюся начала преставления… ну то есть брачного обряда в пропахшем благовониями зале, но Саварда среди придворных не было.

Может, сбежал, как испугавшаяся брачных уз невеста? Хотя вряд ли. Если уж кому и полагается сбегать, так это мне. Но я не стану.

Ради Ульяны.

Миновав старинную галерею, мы вышли во внутренний двор храма, представлявший собой яркий зелёный оазис посреди серого векового камня. Несколько дорожек, рассыпаясь по газонам лучами солнца, вели к его так называемой сердцевине — увитой всё теми же синими цветами беседке. Со всех сторон её «обнимали» молодые деревца, склоняя к белоснежному куполу свои тонкие ветви.

— По традиции перед брачным обрядом невеста должна возносить молитву тёмным богам, но вы вправе просить счастья и благословения у тех богов, к которым тянется ваше сердце, — мягко сказала всё та же храмовница и, подведя меня к беседке, снова поклонилась. — Ваше высочество…

Она ушла, забрав с собой и других служительниц. А я, поднявшись по трём белесым ступеням, опустилась на скамейку. Хорошо здесь… Так бы и сидела вечность, любуясь красотой природы, вслушиваясь в беззаботный птичий щебет и ни о чём не беспокоясь.

Молиться не хотелось. Думать, снова и снова гадая, что будет дальше, если честно, тоже. Здесь, в этом уединённом месте, я вдруг поняла, что устала нервничать, бояться, переживать. Вообще устала. И… скучаю.

По своему пропавшему ярлу.

Незаметно мысли снова сосредоточились на Иваре, и я ничего не могла с этим поделать. Не могла заставить себя о нём не думать.

Не могла перестать чувствовать.

— Не твой цвет, — раздался сбоку тихий, пронизанный не то горечью, не то насмешкой голос. — Тебе, Дамия, совершенно не идут брачные цвета тёмных.

Вздрогнув, я повернула голову и увидела Блэй, обряженную, в отличие от меня, во всё светлое.

Княжна горько усмехнулась:

— А ведь это должна была быть я. Я так долго к этому шла, так надеялась… У меня есть сила и немалая. Я могла бы подарить ему крепких, одарённых сыновей. Из меня получилась бы достойная Полуночная королева! Но он… — ещё одна печальная усмешка. — Почему-то выбрал тебя. С самого начала выделял лишь тебя.

Она приблизилась к беседке, и я с трудом подавила желание из неё выскочить.

Сад безмолвия уже не казался идеальным местом для рефлексии и отдыха. Птичий щебет не успокаивал, и шелест листвы больше не помогал расслабиться. Теперь меня всё напрягало, особенно — скользнувшая в беседку мерзавка. Блэй мягко опустилась на соседнюю скамейку, улыбнулась мне, почти дружески.

Наверное, надо было трусливо, но благоразумно броситься в храм, но вместо этого я произнесла:

— Ты знала, видела, что на протяжении всего отбора Савард был во мне заинтересован, но почему-то пыталась избавиться от Фенеллы. А потом едва не погубила Малэйн.

Удивительно, но княжна не стала отрицать. Дёрнула плечами и буднично произнесла:

— С Фенеллой он тоже флиртовал… Точнее, она с ним, и меня это задело. Ужасно разозлило! Я решила проучить дрянь и, если бы ты не вмешалась, у меня бы всё получилось.

— Если бы я не вмешалась, она бы погибла!

В ответ на мои слова княжна безразлично хмыкнула.

— А что же Малэйн? — спросила я осторожно, мысленно сокрушаясь, что меня привели сюда без стражи.

Когда они не нужны, торчат над душой. А когда рядом оказывается ревнивая маньячка, так их поминай как звали.

Безобразие.

— Она тоже флиртовала?

— Она была опасна. — Неожиданно Блэй посерьёзнела. Лоб девушки прочертила глубокая морщинка, губы некрасиво скривились. — Опасна не менее тебя. Ты — светлая, непонятная прихоть Саварда. Знать Тенебрии тебе не рада и никогда не будет, уж поверь. Тёмные всегда женились на тёмных. Это традиция. Закон. — Она криво усмехнулась. — Закон, который его темнейшество почему-то решил нарушить. Попрать.

Вот почему придворные не сходят с ума от счастья. Поначалу они на меня просто не обращали внимания — видимо, не верили, что какая-то выскочка-светлая всё-таки удостоится титула Полуночной королевы. А когда стало ясно, что правитель настроен серьёзно, начали воротить носы от девицы не той же, что у них, породы.

— Мы говорили о Малэйн, — вернула я княжну в нужное русло и себя туда же вернула.

— Ах да, Малэйн… Ей благоволил совет, её всячески нахваливал и продвигал дядя его темнейшества. Говорят, Савард к нему прислушивается, а значит, шанс у Малэйн был. Я слышала, что ярлу Воргеллу заплатили немало… Столько, что хватило бы на собственное княжество. Семья этой шлюхи и заплатила! Вот он и лез из кожи вон, пытаясь всучить её племяннику. К счастью, Малэйн оказалась слишком труслива и сбежала при первой же угрозе для жизни.

Я бы тоже сбежала, едва не утопившись. Что же касается дядюшки темнейшества… Оказывается, у него протеже имелась! Это не потому ли он так старательно меня запугивал? Книжки со зловещими ритуалами подсовывал, источал, как источает неприятные запахи куча навоза, заботу и участие. Понравилась ему, видите ли, светлая принцесса… А ведь, если Блэй говорит правду, ему банально понравились деньги дасмаринского князя!

Взяточник.

Пока я мысленно покрывала Дугвала матом, отвергнутая невеста продолжала:

— А я… я всегда и всего добивалась сама! Сама, понимаешь? Некому было замолвить за меня словечко, некому помочь и поддержать. Но я бы своего добилась… — Голос Блэй опустился до хриплого шёпота, почти до змеиного шипения. — Я бы стала королевой, если бы не ты, принцесса!

То, что произошло дальше, уложилось в несколько коротких мгновений. Увидела, как Блэй, что-то яростно прошипев, выхватила из-за корсажа нож. Ма-а-аленький такой кинжальчик, но наверняка острый, смертоносный… Хотела уже испугаться, но не успела. Не успела ни вскрикнуть, ни отскочить от мстительницы.

Она бы всё-таки меня убила. Или как минимум ранила. Если бы не…

Ивар.

Казалось, мы застыли во времени, как древние насекомые в янтаре. Удар сердца — тёмный уже возле беседки. Ещё один — хватает за руки бросившуюся ко мне сумасшедшую. Третий — яростным рывком тянет на себя, и кинжал, глухо звякнув, падает на пол.

— Пусти меня! Пусти!!! — разъярённой фурией зарычала Блэй. — Пусти немедленно!

— Успокойтесь, княжна! — хорошенько встряхнул её ярл. — Не позорьте себя и не усугубляйте ещё больше своё положение!

Блэй продолжала шипеть, ругаться, извиваться, не желая слышать голос разума. Выглядела она ужасно — как есть обезумевшая, но я её больше не замечала. Она будто стала для меня прозрачной, как мельтешащая вокруг цветков дымка. Вроде и есть, но что-то призрачное, эфемерное.

Не стоящее внимания.

Я смотрела только на Ивара.

Немного притихла княжна только когда появилась стража. Может, устала брыкаться, а может, наконец поняла, что всё — попала она капитально. Блэй увели, а точнее, уволокли. А вот Ярнефельт… Он остался, и я, послав к лешему всех и всё, бросилась к нему.

Прижалась щекой к щеке, вдыхая такой знакомый запах, сплетая у него на шее пальцы, и взволнованно прошептала:

— Живой…

Мой.

* * *

Отрываться от Коршуна хотелось ещё меньше, чем возвращаться в храм в качестве невесты. Но Ивар отстранил меня, мягко, скользнув по плечам пальцами, и улыбнулся, как мне показалось, немного печально:

— Умирать пока не собираюсь.

— Но… куда он тебя отправил? Зачем?! Я боялась, что Савард…

Взгляд тёмного скользнул по моему лицу и задержался на губах:

— Не стоит за меня переживать, Дамия. Я в порядке. — Он горько усмехнулся: — Если вообще можно быть в порядке, выбирая между любовью и дружбой.

Я было открыла рот, собираясь что-то сказать, о чём-то спросить, но тут же его захлопнула, мысленно повторив про себя слова Коршуна. Мне что, только что в любви признались? Нет, о том, что нравлюсь ему, я знала и раньше, но одно дело просто испытывать влечение и совсем другое… эм-м-м… В общем, то, о чём он только что сказал.

Запретное слово, которого я всегда избегала, и вот оно сорвалось с уст самого красивого в мире мужчины.

Во всех мирах.

— Ты… — Вопросов на языке вертелось множество, и я не знала, с чего начать, а признаться ему в ответных чувствах… Тряхнула головой и выпалила: — Разве дело только в этом? В вашей с Савардом дружбе? А не в том, что он собрался превратить брачную ночь в кровавый обряд. Со мной в главное роли!

Кажется, до этого мгновения я ни разу не видела Коршуна удивлённым. А вот сейчас увидела… И как взлетели его брови, и как появилась глубокая складка на переносице, когда нахмурился, и как с губ исчезла тень грустной улыбки.

— О чём это ты?

О россказнях Воргелла. Кажется, всё-таки облапошил меня почтенный дядюшка, а я повелась на развод, как глупая школьница. Надо было Абель слушать и уже давно поговорить с Иваром.

— Воргелл заявил, что его темнейшеству нужна жена-светлая для какого-то древнего обряда, в результате которого я умру, а Савард напитается магией.

Несколько секунд в оазисе покоя и тишины действительно было тихо, а потом Сад безмолвия наполнился смехом Ивара.

Смеялся он долго. Ладно, не долго, но искренне, почти заразительно. Не будь на повестке дня нежеланное замужество, я бы тоже посмеялась. А так хотелось плакать.

— Ты действительно нужна Саварду, и дело тут не только в чувствах, — наконец, посерьёзнев, сказал Коршун. — Точнее, далеко не в них. И про обряд тоже правда. Вот только убивать тебя никто не собирается. Думаешь, я бы остался в стороне, будь этой правдой?

Я неуверенно пожала плечами. В последнее время я не знала что думать, кому доверять. И вместо того, чтобы довериться тому, кого полюбила, поверила сказкам придворного интригана. Вот уж Сашка!

— Тогда объясни, что Саварду от меня нужно? — спросила, давя в себе желание снова его коснуться.

Кажется, Ивара одолевали те же чувства.

Он оглянулся, бросив взгляд на серые стены храма, а потом снова посмотрел на меня:

— Из Тенебрии, со всего Эоса уходит магия, с каждым поколением рождается всё меньше одарённых, а в некоторых королевствах, как в Бризантии, магов почти не осталось. Уже не говоря о колдунах вроде меня, — не преминул козырнуть способностями Ивар, и я невольно улыбнулась. — Нам удалось выяснить, что союз чистокровной светлой и чистокровного тёмного поможет магии возродиться. Старый ритуал, о котором и тёмные, и светлые предпочли забыть, но который мы с Савардом обнаружили в архивах университета магии, ещё когда там учились.

— Он мне его показывал, — пробормотала я, вспоминая свидание с тёмным властелином.

— Савард всегда на первое место ставил заботу о королевстве, поэтому не задумываясь принял решение жениться на светлой, — продолжал рассказывать Ивар, а я слушала и понимала, как сильно заблуждалась насчёт жениха. — Его отец, тогда ещё правитель Тенебрии, был против такого союза, посчитал его вопиющим. Испокон веков у нас с вами не было ничего общего: разная религия, разные традиции, разная магия. Нам были чужды ваши обряды, а вы считали нас чуть ли не исчадиями мрака. Так бы продолжалось и дальше, но после смерти короля Савард вернулся к идее жениться на светлой и, когда траур по отцу завершился, объявил об отборе.

— Предложение его темнейшества было для нас неожиданностью, — вспомнила я о том, в какой спешке собирали на отбор мою венценосную персону.

— Вместо тебя в Тенебрию должна была прибыть принцесса Лайсории. Союз с этим королевством был выгоден Тенебрии не только из-за самой принцессы, но и по другим соображениям, — пояснил тёмный. — Однако в последний момент выяснилось, что она незаконорождённая, и нам пришлось искать новую, как ты выразилась, жертву. — Ивар горько улыбнулся: — С одной стороны я рад, что так вышло, ведь я познакомился с самой невыносимой и… самой прекрасной девушкой Эоса. С другой — я схожу с ума от одной лишь мысли, что ты будешь принадлежать не мне, а ему.

Вывод: убить меня мало за то, что раньше не поговорила с ним откровенно. И нервы были бы целее, и сердце всё это время так бы не болело.

И раз уж мы коснулись темы откровений…

— План у его темнейшества, конечно, интересный, но есть одна неувязочка. — Мысленно досчитав до трёх, я зажмурилась и выдохнула слова, которые уже давно должны были прозвучать: — Тут такое дело, понимаешь ли… — Вскинула на Коршуна взгляд и чуть слышно призналась: — Я… не Дамия.

Судя по выражению лица его тёмности, он явно задавался вопросом, а не ослышался ли. Жаль, под рукой не было фотки Дамии, ну то есть её портрета. С ним было бы проще объяснить, что я — это не я, точнее, не принцесса.

— Я вообще не из этого мира, а в тело её высочества попала моя душа. Но ты видишь не Дамию, а настоящую меня! — выпалила, заметив, что градус удивления в Коршуне повышается, а значит, есть большая вероятность, что он посчитает меня чуточку спятившей. — Я не вру и не сошла с ума. Ты видишь меня, настоящую, мою душу, но я не она. И зовут меня не Дамия Прелестная, а Саша… Саша Романова. И Эвельер вовсе не Эвельер, а моя подруга Улька. Ульяна, — уточнила, кашлянув, и осторожно, на свой страх и риск, добавила: — Её забросило на Эос вместе со мной, да ещё и в тело мужчины, отсюда и все связанные с ней странности. С нами обеими.

Я замолчала, с надеждой и волнением глядя на Ивара, а он растерянно пробормотал:

— Ничего не понимаю…

Времени на задушевные беседы у нас не было, в любой момент могла вернуться стража или служительницы, или сам Савард, которому уже наверняка доложили и о возвращении побратима, и о попытках княжны помочь мне покинуть этот мир.

— Та Отшельница с болот на самом деле моя соседка баба Клава. С её подачи я сюда и попала. Ну и ещё подсобила настоящая Дамия… — Я говорила путанно, перескакивая с мысли на мысль, пытаясь в пару коротких минут уложить пересказ всего, что со мной приключилось.

К счастью, Ивар слушал, не перебивая, а когда я снова замолчала, нахмурился. Сердце тут же рухнуло куда-то вниз, как якорь падает на дно моря. Мелькнула паническая мысль, что не поверил, а если и поверил, то теперь считает притворщицей и лгуньей. Разозлится, оттолкнёт. Никогда не простит и не забудет…

— Пойдём! — Он схватил меня за руку, увлекая за собой к каменной арке, что вела в открытую галерею, опоясывающую Сад безмолвия.

— Куда? — Я попыталась притормозить, потому что реакция пернатого мне совершенно не понравилась, но Ивар продолжал тянуть за собой. — Сдашь Саварду?

Как же не хочется в нём разочаровываться!

— Для обряда важно тело, а не душа, — не оборачиваясь, бросил Коршун. — Важна кровь принцессы. Чистая кровь светлой.

— Но если он поможет нам вернуться домой, взамен получит Дамию, — возразила я, ускоряя шаг. — И с душой, и с кровью. Куда ведь лучше иметь полный набор.

Ивар покачал головой:

— Савард неспроста выбрал для свадьбы именно этот день — день абсолютного солнечного затмения, когда тень луны полностью сокроет солнце, свет сольётся с тьмой. Такое случается редко, он не станет ждать следующего затмения. Год, два, а может, несколько… Он жаждет возродить магию через своих наследников.

Но не со мной же их делать!

— И как нам теперь быть? — в отчаянье простонала я.

— Бежать из храма, а потом придумаем, как отправить тебя обратно. — Он на миг обернулся. — Если это то, чего ты хочешь… Саша.

А можно всё сразу? Моё тело, мою жизнь и любимого мужчину в придачу. Или так не бывает? Можно, как в сказке, а не как у меня обычно случается!

Ответить не успела, да и не знала, что сказать. Коршун уже собирался толкнуть одну из дверей, чтобы скрыться в мрачных хитросплетениях коридоров храма, когда нас окликнул… Савард:

— Не надоело? Ты только и делаешь, что пытаешься украсть у меня невесту. — В голосе владыки льда было столько, что хватило бы на целый сказочный зимний город. — Я привык к предательству, знаю, от кого можно ждать удара. Но только не от тебя, Ивар. Не от моего друга и побратима.

Я медленно обернулась, а напоровшись на тёмный взгляд жениха, тут же захотела обернуться обратно. Стать прозрачной или и вовсе испариться, лишь бы его не видеть и чтобы меня не видели.

Ивар шагнул вперёд, загораживая меня собой.

— Она не любит тебя.

— И это абсолютно взаимно, — его темнейшество усмехнулся. — Но тебе прекрасно известно, что мне нужно от этого союза. А любовь… возможно, придёт со временем.

— Я не ваша принцесса! Я…

Савард вскинул руку, заставляя меня замолчать, и холодно улыбнулся:

— Я всё слышал, Дамия. Или предпочитаешь, чтобы я звал тебя Сашей? Для меня никакой разницы, как и не имеет значения, чья в этом теле душа. Как сказал Ивар, главное — кровь в твоих венах. Чистая кровь светлой.

Он кивнул, но не нам, а Коршунам, которых я до этого даже не замечала. Они появились бесшумно и так же бесшумно, в одно мгновение, оказались рядом. Пальцы Ивара сжались на рукояти кинжала, но прежде чем он успел его вытащить, Савард предупреждающе выцедил:

— Я благодарен тебе за то, что спас её, и в память о нашей дружбе, о том, через что нам довелось вместе пройти, не трону тебя. Но тебе придётся уйти. Что же касается моей будущей королевы, — взгляд тёмного вонзился в меня, — я не допущу неповиновения. И помешать моим планам не позволю. Взбрыкнёшь, и пострадает твой любимый стражник. Вернее — подруга. Мне безразлична её судьба и, если что-то пойдёт не так, она не задержится в этом мире. Уйдёт, но не так, как вы рассчитывали.

Я была бы рада ему не верить, но не верить отчего-то не получалось. Помню, как рассказывал, за что его прозвали Жестокосердным, и я буду последней сви… хрюшей, если посмею рискнуть подругой.

Сделав над собой усилие, шагнула к тёмному, Ивар попытался меня остановить, удержать рядом с собой, но к нему тут же подались Коршуны.

— Не надо, — сказала чуть слышно. — Не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится. И Ульяной рисковать не стану. Не могу.

Украдкой коснувшись руки Коршуна, на миг сжала его пальцы, которые сейчас были ледяными, которые оказалось невыносимо сложно отпустить, и направилась к тёмному шантажисту.

Ярнефельт, упрямец, бросился за мной, но его перехватили. Он попытался отбиться от Коршунов и, может, ему бы это даже удалось, но на подходе уже были другие. Нас окружала стража, отрезая меня от любимого мужчины.

— Савард, не надо! Не заставляй её! — выкрикнул Ивар, а жених (чтоб он в затмении потерялся!) грубо и властно притянул меня к себе.

— У меня нет другого выхода. Тебе прекрасно известно, что я делаю это не ради себя, а ради могущества Тенебрии. Ради всего мира.

— И ради этого опускаешься до шантажа?! — прорычал Коршун, и это было последнее, что я услышала.

Вокруг него сомкнулись прихвостни темнейшего, а меня уже втащили обратно в галерею, после чего пропихнули в одну из дверей. Раскалённых щёк коснулась прохлада храма, и я не менее яростно, чем до этого Ярнефельт, прошипела:

— А вдруг не сработает? Ты говоришь, что душа не важна, но что, если это не так?! Больше чем уверена, к вам нечасто заглядывают попаданки, и если сейчас поспешишь, можешь серьёзно облажаться!

Выкать ему я больше не собиралась.

— Я знаю, что делаю, Саша, — резко отрезал Савард, волоча меня за собой в главный зал храма. — У меня был не один год, чтобы подготовиться к этому дню, и я не позволю глупым чувствам всё испортить. Ритуал будет проведёт, и ты станешь моей женой!

— Чудовище, — буркнув, пришла я к закономерному выводу.

Чудовище не ответило, зашагало быстрее, торопясь как можно скорее сделать из меня замужнюю даму.

— Зачем тогда нужно было последнее испытание? — не выдержав тишины между нами, спросила я. — Зачем вообще было устраивать отбор, если тебе изначально нужна была в жёнах светлая?

Скосила взгляд и увидела, как тёмный мужлан поморщился:

— Я, как и любой правитель, заложник традиций, Саша. Необходимо было создать видимость отбора. Что же касается последнего испытания… Это была воля отца. Он верил, что если древняя ведьма благословит мою избранницу — в его представлении, конечно же, родовитую тёмную — отдав ей частицу своей магии, за сильных наследников можно будет не переживать. Отец предпочёл забыть, что порой её дары оказывались пустышками, и магии, дарованной счастливицам, было недостаточно, чтобы на свет появилось сильное потомство. Волю покойного короля я выполнил — отправил невест на болота, и то, что ты получила от неё подарок, только подтвердило правильность моего выбора.

— А если бы не получила? Ты бы на мне не женился?

Савард взглянул на меня, и на его губах мелькнула ироничная улыбка:

— Создать метку несложно. Не сделай это ведьма, я бы позаботился.

Вот ведь упёртый. Прёт напролом к своей цели, в упор не замечая препятствий и сложностей.

Впрочем, от всех препятствий и сложностей его темнейшество с лёгкостью отмахнулся. Ивара сейчас выставят из храма, а я и не вякну, опасаясь за Ульяну.

Для тёмного тирана всё складывалось более чем замечательно.

При виде нас гости, уже явно умаявшиеся ждать, тихонько зашептались. Пока шли к алтарю, оплетённому всё теми же синими цветами в дымном мареве, перед нами кланялись и опускались в реверансах. У алтаря уже стояли служительницы храма — те самые, что провели меня в Сад безмолвия для молитвы.

Но с молитвой не сложилось, а теперь уже поздно молиться. Интересно, это тоже входило в планы бабы Клавы? Если да, то паршивая из неё сводница. Потому что счастливой я себя сейчас отнюдь не чувствовала!

— Можем начинать, — не теряя время на долгие вступления, распорядился его подлейшество, и одна из жриц покорно кивнула.

В сгустках тьмы, скользящих по алтарю, как предрассветный туман по земле, я заметила скрученный в тугие трубочки свиток, инкрустированный самоцветами футляр и в его бархатных объятиях кинжал с тёмным, почти чёрным лезвием. Кривым и наверняка очень острым. Сглотнула, невольно вспоминая о прежних опасениях, но тут же себе напомнила, что убивать меня не собираются. Всего лишь насильно тащат замуж.

Ерунда, право.

Жрица раскрыла свиток, и храм наполнился её звучным, глубоким голосом. Из всего ею сказанного я не поняла ни Пьяного, да и не особо концентрировалась на заунывных «песнопениях», больше увлечённая сизой хмарью, которая вдруг начала овиваться вокруг наших с Савардом запястий, таким образом их соединяя.

Попыталась отодвинуться, но мерзопакостный-почти-муж схватил меня за руку, сплетая наши пальцы, и угрожающе зашептал:

— Не забывай о подруге, Саша. Её жизнь в твоих руках. Как и её будущее. Если всё пройдёт, как задумано, я стану добрым и довольным владыкой. А добрый и довольный владыка может пожелать помочь заблудшей душе.

Что называется, не мытьём, так катаньем.

Тьма продолжала змеёй ползти по нашим рукам, соединяя. Густела, уплотнялась, особенно когда вторая жрица, взяв оружие, ловко полоснула по предплечью тёмного остриём кинжала. Я едва не завопила от неожиданности. Дёрнулась, чувствуя, как его кровь, горячая и такая же тёмная, как его сердце, начинает струиться и по моей руке, но Савард не позволил мне отстраниться.

Его хватка стала крепче, когда садистка в балахоне то же самое проделала с моею рукою. Тут уж захотелось не завопить, а взвыть. Наверное, я бы так и сделала, если бы не отвлеклась на кровь Дамии. Стекая по коже, алые капли засверкали подобно чистому золоту.

Жрица, не сводившая взгляда с древнего свитка, возвысила голос, добавив в него силы и громкости. Гости удивлённо зашептались. Храм, ещё каких-то несколько мгновений назад залитый ярким солнечным светом, вдруг погрузился в густой полумрак. В высокие окна больше не проникали лучи солнца, дневное светило померкло. Зато вокруг алтаря ярко полыхнули свечи, и золотистое сияние вокруг руки принцессы, схлестнувшись с тьмой Саварда, окутало нас обоих серебристой вуалью.

Наши руки… наши тела…

Голоса стали глуше, алтарь перед глазами размыло, даже боль притупилась. Почувствовала, как кто-то давит мне на плечи, заставляя опуститься на колени. Тяжесть чужих рук сменилась тяжестью иного рода — мне на голову возложили корону.

Ту самую, встречи с которой я так ждала.

— Да здравствуют правители Тенебрии! Дамия Прелестная и Савард Жестокосердный! — раздался громкий, торжествующий голос, и зал потонул в громких аплодисментах.