Глава 31

В предсвадебный день полагалось провести девичник. Подруг в этом городе я не завела, так что, не превращая мероприятие в массовое гулянье, решила провести его в доме у Яги. Наталья, несмотря на свою круглосуточную занятость во дворце, обещала изысканный стол, Тимофей, хоть и не предполагавшийся на девичнике по половой принадлежности, но обязательно присутствовавший по месту прописки, со слов Бабы-яги, готовил развлекательную программу (надеюсь, речь шла не о стриптизе). Не раздумывая долго, я отправила пригласительные всем знакомым женского пола, не считая тех, кто уже отбыл на родину или находился в бегах. А там уж кто придет, с тем и повеселимся. Матрена, Лукерья, Марфа сразу ответили согласием. Несмеяна – хоть я и не была с ней близко знакома, но обойти невесту Емели приглашением не могла, – тоже обещала быть. Из бывших заграничных невест царя только Золушка еще не уехала. Она вызвалась помогать с приготовлениями к свадьбе и с радостью приняла приглашение. Приглашение для Милолики вернулось обратно – та отбыла по спецзаданию. Ну что же, наша служба и опасна, и трудна. Осталась Аксинья. Сначала я посчитала неуместным присутствие маленькой девочки на предсвадебном собрании взрослых девиц – мало ли какие разговоры могут возникнуть! Но вспомнив, что невинное создание за словом в карман не лезет, частенько употребляет неподобающие девочке ее возраста выражения, а порой оказывается очень даже взрослой и сообразительной, я решила, что вряд ли она услышит что-то новое, к тому же изначально ничего неприличного не планировалось.

Баба-яга, снаряжая и наставляя перед ответственным мероприятием, всучила корзинку с рукоделием – пряжа, спицы, пяльца, нитки, иголки. На мой вопросительный взгляд чинно ответила:

– У всех девушек разные пристрастия, что из этого пригодится, не знаю. Ты хоть ничему и не обучена, а внимательно к остальным приглядишься и чего-нибудь сотворишь. А больше тебе это и не понадобится. Царицам не обязательно шить да вязать.

Я несколько иначе представляла проводы девичества, но Яга моего недоумения не приметила и как ни в чем не бывало продолжила:

– Помню, сестру мою замуж выдавали, так мы и двух крестиков не вышили. Уж больно распелись. Хорошо я по молодости пела, голосистая была.

Я еле удержалась от заверения, что бабку и сейчас издалека слыхать. То есть с голосом проблем никаких.

– Ну что ты смотришь на меня, как баран на новые ворота? – возмутилась Яга, потом, подумав, добавила: – Государыня. Самое дело для юной невесты на девичнике шить да вязать.

Спорить с Ягой и раньше было делом накладным, а сейчас, когда бабуля была обременена хлопотами по подготовке к свадьбе и находилась в состоянии неадекватного возбуждения, это вообще стало опасным для жизни. Поэтому, заверив наставницу, что я неплохо вышивала крестиком в пятом классе, запамятовала сообщить, что под «неплохо» подразумеваю два цветочка на фартучке, сгребла корзинку и ушла.

Итак, стол ломился от угощений и напитков. Пять внушительных кувшинов с новомодными коктейлями и парочка просто с настойками, малиновой и рябиновой – презент от Аврека Афроимовича. Я выполнила свое обещание и написала несколько рецептов алкогольных коктейлей, разумеется, трансформировав их под местные ингредиенты. Все изобретения пользуются спросом. Мой партнер по бизнесу остался доволен и исправно выполнял добровольно взятые на себя обязательства – регулярно поставлять свои фирменные напитки к царскому столу. При этом торжественно поклялся не разглашать личность своего партнера даже под пытками.

Тимофей явился в парадно-выходной красной бабочке. Нарядные гостьи в предвкушении праздника, у каждой в руках по корзинке. В корзинках те же составляющие – нитки, спицы и иголки, в глазах недоумение и легкое любопытство, судя по которому я здесь не единственная, кто впервые видит пяльцы.

Мы торжественно расселись по местам. Сначала натянуто и смущенно выпили за невесту, потом за жениха, затем за удачную свадьбу. После возлияния разговоры потекли легче, секреты раскрывались быстрее, сплетни лились рекой. Семь разрумянившихся барышень хохотали и делились самым сокровенным. Рукоделие благополучно дремало в дальнем углу.

– Ой, девочки у меня же мачеха новая! – хихикнула Лукерья. – Хозяйка Медной горы. Они с батюшкой обвенчались и отбыли в ее самоцветные горы. Мне на радостях венец преподнесла, матушка-то моя названая. – Девушка показала на очень красивое, обильно осыпанное камнями украшение у себя в волосах. – Еще накидку на платье, кованную из золота, всю в драгоценных камнях. Только ее носить под силу разве что силачу из цирка. Как она в таких ходит – ума не приложу, они же весят пуда три.

– Она шестерых мужей уморила, – округлила глаза Марфа. – Ты за батюшку не переживаешь?

– Не шестерых, а только пятерых, – невозмутимо поправила Аксинья. Щеки девочки горели не меньше, чем у остальных сплетниц, хотя перед началом застолья она поклялась, что крепче компота ничего пить не будет. – У страха глаза велики, – резонно подытожила юная специалистка по мужьям.

– Она у батюшки тоже не первая, – отмахнулась Лукерья. – Он вдовец со стажем. Хозяйка у него не то четвертая жена, не то пятая. Я уже сама со счету сбилась. Только моя маменька самой умной из всех оказалась, в монастырь от него сбежала, а теперь вот вернулась и живет припеваючи. А остальных он по-честному до гробовой доски любил. Хотя нет, еще одна моя мачеха от него сбежала, но ту не нашли. Так что, кто там кого в горах одолеет, вопрос спорный.

Девушки захихикали.

– Что бы церковь ни вещала, мало кто одним браком ограничивается, – высказалась Матрена. – Даже цари и то по два раза женятся. У отца нашего царя Дмитрия две жены было.

– А мне дед рассказывал, – вспомнила Марфа, – что прадед нашего царя первый раз в жены вообще какую-то монашку взял.

– Не монашку, а послушницу из монастыря, – уточнила Лукерья. – В монастырь она и вернулась.

Я слушала, открыв рот, – вот дал бог родственничков!

– А Милолика-то опять, говорят, к Кощею отправилась. По специальному приглашению, – поделилась «жареными» сведениями Несмеяна. – Мало ему показалось прошлого раза. Когда он ее в прошлый раз в полоне держал, его чуть удар сердечный не хватил. Чуть не помер, уж не знаю, как оправился.

– Так он же бессмертный? – переспросила Лукерья.

– Конечно, бессмертный, только нервы-то не железные, такое узнать, это же сколько мужества надо! – хитро прищурилась Матрена. – Я вам по секрету скажу, сама недавно узнала – Милолика, она того, ей замуж не надо.

– Это как это не надо? – удивилась Лукерья. – Она же к царю сваталась, да и с Митькой шашни крутила!

Я усилием воли заставила себя улыбнуться и промолчать.

– Она того, ну совсем того – по девочкам, – поделилась знаниями Матрена.

Девушки дружно прыснули в платочки. Видимо, скоро тайна Милолики станет общественным достоянием. Хотя женщины, конечно, умеют хранить тайны – группами человек по сорок.

– Зато теперь понятно, что у них с Митькой общего, – хихикнула Лукерья. – Им обоим девки по вкусу.

– Ага, только у Митьки шансов больше, – подхватила Матрена. – К нему девки сами липнут, а на Милолику еще любительницу найти надо.

Повисло недолгое молчание, потом барышни опять захихикали.

– Теперь понятно, почему Кощей ее выпустил. – Лукерья не унималась. – Здоровье ему такая потенциальная невеста пошатнула. У него, поди, таких осечек тысячу лет не было.

– Да он на плахе не признается, от чего с сердечным приступом слег.

– Ему плаха не страшна! – засмеялась Марфа. – Он яйца с иголкой боится.

Негромкое, но настойчивое «кхе-кхе» прервало общее веселье. Кот Тимофей торжественно залез на край стола. Одной лапой он ловко швырнул кусок пряжи в патефон, примостившийся в углу на табуретке, видимо изъятый из бабулиных кладовых. Пластинка завертелась.

– К вашему вниманию, барышни, первый номер развлекательной программы! – произнес диктор с пластинки, а Тимофей раскрывал пасть и торжественно махал лапами, изображая, что вещает он сам. Мы замерли, удивляясь способностям кота. Тот жестами предложил пересесть лицом к печке.

Мы все, хихикая и толкаясь, пересели на одну лавку. Перед печкой уже была натянута простыня, за которой мерцали свечи, довольно равномерно ее освещая. Простыню разрисовали деревьями и кустами, имитируя декорации. Нам, по всей видимости, предстояло увидеть постановку театра теней.

В общем, началось все довольно традиционно – постановка известной сказки «Колобок», разумеется, в интерпретации режиссера.

Почему кот Тимофей выбрал для показа «Колобок», для меня осталось загадкой. Почему в его постановке «Колобок» оказался триллером, тем более. Представление происходило под скрипучий патефон, в полной темноте и сопровождалось феноменальными по местным меркам спецэффектами.

Рыданиям старухи по сбежавшему чуду выпечки сопутствовало выразительное журчание – гости упоенно поддержали его всхлипами. Смех милейшего круглого существа звучал глухо и устрашающе, Тимофей дурным голосом орал не то в ведро, не то в лейку. Зрители пребывали в экстазе. Обещание каждого животного «Колобок, Колобок, я тебя съем» сопровождалось впечатляющим клацаньем, не иначе как капкана. Как-то во времена студенчества я посещала учебный театр, смотрела постановку «Вий» одного очень креативного режиссера. Он там тоже всякого намудрил. Без особого предупреждения я бы ни за что не признала в действе, развернувшемся на сцене, известное гоголевское произведение. Вышла тогда со спектакля в полуобморочном состоянии и полном культурном шоке. Долгое время думала, что меня уже ничем не удивить, не испугать. Но Тимофей, можно сказать, обновил, освежил и усовершенствовал мое эмоциональное восприятие современного искусства.

Общее впечатление от представления выразилось холодным потом на лбу и мурашками по всему телу. Поэтому, когда ветром захлопнуло окно, а это было не по сценарию, я честно вздрогнула. Впрочем, мой сдавленный вскрик потонул среди полуобморочного обмирания соседок по скамейке. Пока адреналин впечатленных барышень не стек под лавку, надо было заканчивать. К счастью, Колобок уже повстречал лису. Предвкушая бурные овации, Тимофей разошелся вовсю. Простыня тряслась от накаляющихся страстей, отбрасывая жуткие тени на стены и грозя свалиться и накрыть всех актеров. Интересно, как он заставлял двигаться бумажные фигурки? Неужели один умудрялся и подыгрывать рассказчику с пластинки, и передвигать героев, и громыхать специальными предметами?

И вот, когда должно было прозвучать последнее «клац», зрители замерли в ожидании развязки, а я – в восхищении от сюрреалистического таланта кота и впечатлительности местных жительниц, экран упал. Пока мои гостьи соображали, что произошло, открылись многие секреты постановки, в том числе личности актеров. Не знаю, каким образом Тимофею удалось выдрессировать или договориться на взаимовыгодных условиях, но актерами в спектакле оказались две огромные крысы в бумажных масках. В принципе я тоже не испытываю великой любви к этим грызунам, но такой бурной реакции я все же не ожидала. Мои захмелевшие гостьи завизжали, замахали руками, запрыгали. Запрыгали в буквальном смысле. Золушка, довольно крупных размеров девушка, залезла на стол, да не очень удачно, поскользнулась и рухнула на пол, потянув на себя скатерть. Лукерья, вскочив на скамейку, задела свечку и подпалила салфетку. Актеры мигом разбежались, прихватив с собой реквизит. Тимофей недоуменно обозревал происходящее, находя понимание только у Марфы, безучастно жующей пряник. С перепуга от происходящего и в ужасе от последствий, которые меня ожидают, как только Баба-яга узрит погром, я схватила ведро ледяной воды и одним махом потушила пожар и успокоила беснующихся.

Ничуть не умаляя накала, с таким же эмоциональным надрывом гостьи расставили пострадавшую мебель по местам, смели осколки посуды, вытерли лужу на полу и потребовали продолжения веселья.

– Кхе-кхе! – прокашлялся Тимофей. И знакомый голос рассказчика с пластинки объявил:

– К вашему вниманию, барышни, второй номер развлекательной программы!

Жестом волшебника кот достал из мешка блюдечко с наливным яблочком. Восторженные девушки наградили мохнатого демона такими аплодисментами и благодарными объятиями, что его морда от смущения и удовольствия приобрела цвет бабочки на шее. Пока девицы размещали тарелку на стене, рассаживались по кругу и наливали себе по очередной порции коктейля, я тихо, но настойчиво зажала бабкиного кота в углу.

– Яга знает или без спроса упер?

Кот многозначительно закатил глаза.

– Узнает – на полевых работах загоняет, отдаст к Фене в рабство.

По абсолютному безразличию в раскосых глазах бесстыжего зверя я поняла, что любовь шести барышень действует на него не слабее пузырька валерьянки. Надеюсь, третьим номером у него не запланированы танцы. Моя психика этого не выдержит. Волшебная тарелочка уже начала закрытый показ без цензуры.

– Даш, ну иди, где ты там. – Лукерья нетерпеливо похлопала по пустому стулу, поставленному специально для меня.

Я залпом выпила стакан коктейля «Дарина» и робко взглянула на экран.

Что могли заказать хмельные девицы у блюдечка с наливным яблочком? Ничего приличного! Ни дно морское, ни сокровищницы тайные их не интересовали. Слава богу, время еще было не очень позднее и не все жители улеглись в кровать, так что у юных срамниц был не очень широкий выбор порносцен. И вообще, Господи! Если ты сейчас наблюдаешь за нами, пожалуйста, отвернись на минутку!

Скопище русалок на берегу острова Буяна произвело впечатление даже на меня. Штук двадцать рыбохвостых нудисток лениво развалились на отмели, и чешуя, как жар горя, весьма слабо прикрывала их прелести. Очень повеселила беготня разъяренного старичка в одних портках – царя соседнего государства. После репортажа из мужской бани Тридевятого государства пришло время закруглять показ телепередач, пока буйная фантазия моих гостей не довела нас до политического конфликта. Эту мысль очень вовремя поддержал Тимофей, поскольку от Аксиньи поступило предложение поглядеть, как кто-нибудь из местных ловеласов за девками бегает, а Лукерья тут же предложила кандидатуру Митьки.

Пока я в панике придумывала, чем отвлечь не на шутку разошедшихся девиц, пластинка, включенная заботливой лапой Тимофея, объявила:

– К вашему вниманию, барышни, третий номер развлекательной программы!

Заиграла зажигательная музыка с элементами русских народных мотивов, девушки тут же пошли в пляс. От наших танцев пол ходил ходуном, стены подпрыгивали в такт музыке, но терем Яги выстоял. Позже мы и до песен дошли, что-то же должно было состояться согласно традициям! Заливистое многоголосье разнеслось далеко за пределы владений Бабы-яги, лишив сна соседей и вогнав в ступор местных соловьев.

Разгулявшихся подруг невесты глубоко за полночь развозил с девичника Емеля на печи. Прощались, заверяя друг друга в нежной дружбе и глубоком уважении. Договорились вскоре собраться на девичнике у Несмеяны, так что Емеле было уже не отвертеться от свадьбы. Корзинки с рукоделием остались Бабе-яге – в качестве компенсации за нанесенный ущерб и на память о знаменательном дне.