Глава 32

Утром я бы, конечно, предпочла поспать подольше. Но даже по случаю собственной свадьбы мне это не позволили.

– Скажи спасибо, что не с первыми петухами разбудили, – проворчала Баба-яга. – Дел невпроворот, спать некогда.

– Спасибо, – благодарно ответила я. Моего чудесного настроения не испортит даже ворчливая старуха.

Яга, распределив обязанности между горничными и, «в случае чего», пригрозив всеми муками ада, отправилась удостовериться в готовности всего остального.

Я благодарно улыбнулась ей вслед. Бабка, конечно, зловредная, только старается она для меня. Девушки моего умиления не разделяли, но к делу подошли со всей ответственностью. Умывали, наряжали, украшали, причесывали со всей тщательностью и торжественностью. К назначенному часу я сияла свежестью и красотой. Яга самолично приколола к волосам легкую фату, которую во время венчания заменят на корону. В церковь ехать она наотрез отказалась, только поцеловала в лоб и смущенно пожелала удачи.

Фрол Авдеевич со своими молодцами в праздничных нарядах сопроводили меня к карете. Горожане высыпали на улицы и приветствовали будущую царицу громкими криками. Как и наставляла бабуля, я с легкой улыбкой на устах махала им ручкой. Карета в очередной раз стала всего лишь символом соблюдения этикета, поскольку Светлый хоть и столица Трисемнадцатого государства, а город небольшой. За пару часов можно пешком обойти. Но, согласна, царской невесте являться на венчание пешком как-то не комильфо. Кучер вел карету очень-очень медленно, а от дворца до церкви рукой подать. Так что я не успела ни прическу потрепать, ни нервы. Карета въехала в распахнутые кованые ворота и остановилась у самого входа в церковь. Во дворе собрались представители местной знати, у всех на лицах сияли самые что ни на есть счастливые улыбки. Ко входу в церковь вела лестница, устланная праздничным красным ковром. На каждой ступеньке по обеим сторонам стояло по стрельцу, для придания моменту торжественности и безопасности, все – с улыбчивыми не по регламенту физиономиями. Слегка растерянная и смущенная от такого пристального внимания, я в сопровождении отряда стрельцов вошла в церковь, где меня ждал любимый и царь Трисемнадцатого царства по совместительству. Я и до этого считала Митьку обладателем того редкого типа красоты, которая поражает, радует глаз, но не дает усомниться в мужественности и силе. Но сейчас, на ступеньках собора, он был великолепен. Статный, величественный, за подчеркнутым спокойствием скрывались жизненная воля и решительность. Солнце огнем горело в золотых праздничных одеждах. Взгляд безмятежный и властный. Безупречен. Рука об руку мы прошли к алтарю.

Обряд венчания совместили с обрядом коронования, поэтому он длился бесконечно долго, хотя был торжественным и красивым. Все плыло перед глазами, запах ладана дурманил голову. Объявления нас мужем и женой я дождалась почти в обморочном состоянии. Нервное возбуждение усилилось до предела, когда я, повторяя за отцом Лазарем, произносила клятву, обещая беречь честь государства и радеть о благополучии народа. Я ни разу не запнулась и не заикнулась, чем горжусь. На голову мне водрузили тяжелую, усыпанную драгоценностями, корону. Митя все время нежно поддерживал меня под локоток, не давая упасть. Сердце бешено колотилось в груди. Биение его заглушал величественный звон колоколов, оповестивший округу о появлении царской четы. Бояре с супругами и придворные кинулись нас поздравлять, закидывать цветами и мелкими монетками. Кто-то обнимал, целовал, желал счастья, я уже не различала череды лиц. Спускаясь к карете по ступеням, изо всех сил старалась не упасть. Длинное платье путалось под ногами, огромные букеты загораживали обзор, корона опасно пошатывалась на голове. На лестнице копошились мальчишки и девчонки, подбирая разбросанные монетки.

Вдруг из толпы вышла девушка в простой рубахе и сарафане. Мое внимание привлекли ее будничный вид, мрачный взгляд и очень знакомые черты лица. Но когда я узнала ее, было уже поздно – она быстро вынула из рукава тонкий кинжал и кинула в Дмитрия. За то мгновение, пока острое лезвие летело к любимому, перед моими глазами пронеслась вся моя короткая прошлая жизнь, а также длинная будущая, которая сейчас могла оборваться. С силой, на которую была способна, я попыталась оттолкнуть его с того места, где он стоял, прекрасно понимая, что попадаю между ним и кинжалом. Ужас и паника накрыли меня позже – я билась в рыданиях, хотя знала, что нож не задел ни его, ни меня, но от одной мысли о том, что могло случиться, трясло. Непонятно откуда взявшаяся Баба-яга сбила нож на лету собственным лаптем. Тоже мне, ниндзя-самоучка! Не сумев успокоить сразу, Дмитрий отнес меня на руках к карете. Напавшая даже не пыталась скрыться. Теперь все узнали в ней Василису Прекрасную, только какую-то постаревшую и несчастную.

– На чужом несчастье счастья не построишь, – прошипела она нам вслед. – Локти кусать будешь, да только поздно…

По пути во дворец я постепенно успокоилась на плече Дмитрия. Яга быстро, по-деловому, влила в меня настойку трын-травы. Фрол Авдеевич каялся и просил самого тяжкого наказания за недогляд, а народ начинал массовые гулянья.

И на Базарной, и на Зеленой площади угощали всех желающих, наливали всем проходящим. Перед дворцом, рядом со свадебным шатром, накрыли столы для знатных и приближенных. Убедив Ягу и Митю в своем прекрасном самочувствии, я вышла к гостям с улыбкой счастливой новобрачной.

– Никому не позволю испортить самый чудесный день в моей жизни, – твердо заявила я. – Да и не подобает царице прилюдно впадать в истерики.

– Молодец, девочка, – похвалила Яга. И добавила с хитрой улыбкой: – Как скажете, государыня.

Дальше праздник шел без инцидентов и постороннего вмешательства. Вопреки прогнозам Бабы-яги, на устойчивость шатра, да и на гулянье в целом, никакие катаклизмы, в том числе природные, не подействовали.

Народ гулял, веселился, пил за молодых и скандировал: «Горько!» Я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Митя крепко сжимал мою руку в своей большой теплой ладони, а у меня кружилась голова от хмельных напитков и близости к любимому.

Все вокруг были такие милые и хорошие, так искренне радовались нашему счастью. Никифор Федорович отплясывал вприсядку вокруг своей не менее дородной супруги, а Фрол Авдеевич в пылу танца прошелся на руках не хуже профессиональных скоморохов. Прихода вечера никто не заметил. Народ гулял, теперь уже при свете многочисленных фонарей, и обороты снижать не планировал.

Ко мне подошла Наталья и заговорщицки потянула в сторону. Я хотела попросить у нее какие-нибудь заколки – с головы все время сползала корона. Надо будет потом придумать, как ее закалывать, а то еще потеряю.

– Государыня, вас царь Дмитрий ожидает в опочивальне, – прошептала Наталья. – Пойдемте, я провожу.

– А, ну да, опочивальня. Как-то я сразу не подумала. А они? – Я показала на веселящийся народ.

– А они еще три дня гулять будут, – махнула рукой Наталья. – Если кто-нибудь заметит, что вы уходите, потом покоя не дадут. Пойдемте скорее, пока не спохватился никто.

Не доверять Наталье у меня повода не было. Она укрыла меня длинным, до самого пола, плащом с капюшоном и быстро повела задними дворами. Там нас ждала карета. Ехали недолго, но шум праздника стих. Мы подъехали к небольшому терему, и только за воротами Наталья разрешила снять плащ.

– Поднимайтесь на второй этаж, государыня, и ни о чем не беспокойтесь, дом надежно охраняется.

Действительно, во дворе несли караул не меньше двух десятков стрельцов. Дом сильно походил на дом Бабы-яги. Внизу печка, стол, скамейки, видимо, как и во всех местных домах. Наверху, в спальне с плотно задернутыми шторами, меня ждал мой супруг Дмитрий.

– Это традиции у вас такие? – поинтересовалась я. – Так таинственно обставлять первую брачную ночь?

В комнате горело множество свечей, царил романтический полумрак. Огромная кровать, застеленная розовым шелком, занимала большую часть помещения. Митька, уже в простой рубахе, с растрепанными волосами, не отрываясь глядел на меня своими умопомрачительными синими глазами.

– А ты бы предпочла, чтобы брачная ночь прошла под плясовую музыку и возгласы пьяных гостей?

– Нет, пожалуй, предпочитаю без экзотики, просто наедине с тобой.

– А то можем позвать стрельцов в зрители, – подколол он, расстегивая мое платье и целуя в шею. – Что же поделать, если у моей царицы такие изощренные фантазии?

– В следующий раз – непременно, – ответила я в тон, крепко обнимая любимого.