Глава 34

На празднике моего отсутствия не заметили. Народ продолжал отмечать эпохальное событие. Митька с Фролом Авдеевичем лихо отплясывали в центре, счастливая Яга хлопала в ладоши, а потом, разрумянившись, как девушка, пошла в пляс. Пока спина у карги старой не заболела, танцевала знатно.

Груз правды, свалившийся на меня сегодня, отделял от всеобщего веселья глухой, непробиваемой стеной. Кое-как натянув на себя улыбку, я стояла в толпе, не понимая, что происходит вокруг. В дом на краю города, где мы провели последнюю ночь, ехать отказалась. Сославшись на усталость, отправилась к себе. Не могла я остаться с Митькой наедине, боялась не сдержаться и оказаться в конюшне, на месте Василисы – как цареубийца. Уж я-то не промахнусь.

Митя настаивать не стал и ничего не заподозрил. Был нежным, любящим, как обычно, только теперь это будило во мне приступы злобы и раздражения. Каков лицемер?! Закрывшись в собственной спальне, разодрала на клочья праздничный царский наряд, и на меня накатили усталость и апатия. Сердце сжалось в маленький комочек и почти не трепыхалось, тупая боль каменной плитой придавила к кровати. Я ощущала ее физически, даже в кончиках пальцев. Так пролежала остаток ночи, не шевелилась, просто ждала, когда за окном взойдет солнце. Наступит новый день.

Со временем музыка смолкла, видимо, даже самые стойкие гости напраздновались и подались по домам. Меня никто не беспокоил. Было бы неплохо, если бы про меня совсем забыли. Но рано или поздно все равно придется выйти и столкнуться с проблемами лицом к лицу. Вот так, даже в сказке не бывает хороших концовок. Впрочем, это тоже еще не конец.

Надев на себя строгое фиолетовое платье, очередной шедевр великого портного, и корону, которую мне не суждено носить долго, я отправилась искать супруга. Один из охранявших меня стрельцов вызвался проводить в государевы покои. Во дворце царили тишина и порядок. Все последствия широкого гулянья уже ликвидировали. Караульные пропустили меня без лишних слов.

Апартаменты Дмитрия почти ничем не отличались от моих. Роспись на стенах немного в других тонах. Ковры, похожая мебель, только комнат побольше. В первой стояло множество стульев и скамеек, она, видимо, предназначалась для собраний. Во второй красивый письменный стол и только пара кресел, зато мягких и удобных. Здесь государь проводил личные приемы.

«Видимо, до спальни я не доберусь», – подумала грустно.

Митька со счастливой улыбкой вышел из-за стола мне навстречу, я холодно поцеловала его в щеку и без приглашения села в одно из кресел. От прикосновения к его коже по телу прокатилась волна тепла. Я хотела к нему в объятия. Вот наплевать на все! Я хочу на ручки! Ну как он так мог со мной поступить? Ну почему?

– Как ты себя чувствуешь? – интересовался Митя. Мне хотелось закричать: «Паршиво!»

– Ты долго спала. – Я хотела сказать: «Жалею, что проснулась!»

Но я легко улыбалась в ответ. На это уходили все силы, но я улыбалась.

– Вели послать за Ягой, разговор есть, – сказала любимому, глядя в глаза, такие синие и волнующие.

– Я думал, ты будешь рада избавиться от ее опеки, – пожал плечами Дмитрий, но отдал приказ. – Ты теперь царица, сама можешь распоряжаться всем в этом дворце и государстве.

– Всем? – Я не сводила с него глаз.

– Всем. – Он встал сзади моего кресла и обнял за плечи. Я чувствовала, как он целует меня в макушку, и понимала, что еще секунда – и я не смогу сдержать слез.

– Тогда я хочу видеть договор твоего прапрадеда Данилы с Бесом из преисподней.

Моя фраза повисла в воздухе, в комнате наступило гробовое молчание. Казалось, даже наши сердца не бьются. Дмитрий сел в кресло напротив, теперь настала его очередь не сводить с меня глаз. Он размышлял.

– Хорошо. – Митя встал, отодвинул штору, нажал какие-то невидимые кнопочки на деревянной панели, извлек ветхий свиток из открывшегося небольшого проема в стене.

Я осторожно развернула листок. Казалось, он вот-вот рассыплется у меня в руках.

– Договор составлен на очень редком чернорусском языке, – объяснил он, видя мое недоумение. Разглядывать непонятные иероглифы смысла не имелось, язык был мне незнаком. Я отдала свиток обратно. – На нем никто никогда не говорил, только писали. Я с большим трудом нашел трех старцев, им каждому лет по двести. Они смогли перевести и объяснить все тонкости и мелочи этого соглашения. Давай перевод покажу. Не знаю, кто рассказал тебе, но, скорее всего, все не совсем так, как на первый взгляд кажется.

– Но смысл, я думаю, от этого не меняется. Вскорости я буду подарена Бесу из преисподней. На какой день назначено сие знаменательное событие?

– Первое полнолуние после свадьбы. – Митька отвел глаза. – Ближайшая пятница.

Какие доказательства еще нужны? Что нового откроет мне ценный перевод древнего соглашения?

– Ну надо же, и после свадьбы без меня обойтись не могут! – Сияющая Баба-яга стояла в дверях. Как только увидела наши лица, восторгов сильно поубавилось. – Случилось чего? – вкрадчиво поинтересовалась старушка.

– Да вот, хочу из первых уст узнать, куда подевались первые жены всех предыдущих царей Трисемнадцатого государства, и выяснить, что в дорогу собирать. Ты, бабуль, поди, знаешь, что в преисподней пригодиться может? – ехидничала я, сверля Ягу недобрым взглядом.

Бабка и глазом не моргнула.

– Ты все-таки рассказал ей, – вздохнула Яга. – Вот олух царя небесного, а ведь все так хорошо начиналось.

– Ну почему сразу он? – удивленно поинтересовалась я. – Нашлись добрые люди.

– Это к делу не относится, – безапелляционно заявила Яга. – Ты, девка, скандал не поднимай, отступать тебе некуда!

– Прекрати! – гаркнул молчавший до этого Дмитрий. – Я сам все расскажу.

– Расскажи, я чего, мешаю тебе, что ли? Только и говорю, что значения это уже не имеет, назад ходу нет. – Яга возмущенно поджала губы.

– Царь Данила – очень дальний мой прадед. Больше пятисот лет назад он долго воевал за царство, наконец победил, но был тяжело ранен, – начал Дмитрий рассказ. – Умирал и не успевал насладиться долгожданной властью. Тогда Ольга, его жена – она обладала колдовскими способностями – вызвала Беса из преисподней. И Данила заключил с ним договор. В обмен на душу его супруги Бес даровал ему ускользающую жизнь и вечное царствование рода. Царица добровольно согласилась стать жертвой – она очень любила Данилу, но никак не могла родить ему сына и понимала, что царь все равно от нее избавится. Но дела с бесами хорошо не заканчиваются. Бес хитер и коварен, простой обмен его не устроил. Данила так торопился обрести исцеление, что не обратил внимания на некоторые неоднозначные моменты в договоре. В соглашении упоминалась именно «никому не обещанная душа царицы государства», а еще долг падал на весь род, и каждому царю давался один шанс расплатиться. В общем, много там оказалось неоднозначно трактуемых условий. На то он и Бес. Так что жертва Ольги стала одновременно и подарком любимому мужу, и ловушкой. Данила, конечно, женился во второй раз, а так как дань Бесу уплатил Ольгой, тот царя не беспокоил. Но вот его сын, потом внук, правнук и другие потомки по печально сложившейся традиции получали от Беса счет на оплату и одновременно возможность выкупить царство. Каждый царь Трисемнадцатого государства, восходя на престол, обязан был соблюсти условия договора и подарить душу своей царицы Бесу из преисподней. И так до времени, пока среди цариц не найдется не обещанная душа.

– «Не обещанная душа», это в двадцать восьмом поколении не обремененная сделкой с Бесом? – блеснула я знаниями.

– Ну, в общем, да, – согласился Дмитрий. – Никто из ее предков не должен был заключать никаких сделок с бесом.

– И за пятьсот лет в целом мире не нашлось ни одной девушки, не поучаствовавшей в сделке с Бесом? Что же это у вас творится-то такое? – возмутилась я. – Боже, как пали нравы!

– Не только девушка не должна участвовать в сговоре с Бесом, – спокойно заметил Митя. – Но и ее родители, дедушки, бабушки, вообще все предки.

– Хорошо. Пожалуй, это сокращает шансы, – согласилась с ним.

– Существенно, – ухмыльнулся мой благоверный. – Штук тридцать цариц зазря в преисподнюю свели. Уж на ком только цари Трисемнадцатого царства не женились! И на блаженных, и на монашках, даже дети несовершеннолетние были.

– Милые у тебя предки! – восхитилась я.

Митька проглотил мое замечание.

– Это еще не все. – Дмитрий нервно теребил листок с договором, который грозил вот-вот рассыпаться в пыль. – Договор заключен на определенное время, и оно истекает. Последняя возможность предъявить «не обещанную душу царицы» выпала мне, иначе царство перейдет к Бесу из преисподней. Так что если что-то делать, то либо сейчас, либо никогда.

– И тогда вы вызвали меня из другого мира? – подвела я итог.

– Ну, это не так просто, как ты думаешь, – возмутилась Яга. – Сложное заклинание, долгое ожидание, никакой уверенности, что ты подойдешь. За много лет появилась первая надежда. Но мы не знали наверняка, обещанная у тебя душа или не обещанная. Кто скажет, что у вас там творится?

– Я до сих пор не понял, как получилось, что там, откуда ты пришла, нашлась хотя бы одна с чистой душой? – удивился Митя.

– Ну, у нас чистота души несколько по-другому определяется, а в Беса вообще мало кто верит. – Я пожала плечами. Мои личные знания в этой области ограничивались продажей души дьяволу, да и то по художественной литературе. – У нас неприятностей и без нечисти хватает.

– Вот это мы заметили, – фыркнула Яга. – Они к тебе так и липнут, как пчелы на мед. Пока мы гадали и искали способ проверить, подходишь ты нам или нет, на тебя сыпались все напасти, какие только бывают. И Василиса тебя чуть не убила, и в трактире едва не отравили…

– Мы и сейчас достоверно не знаем, – заметил Дмитрий.

Похоже, Яга царю многого недоговаривала.

– Она знает, – тихо поправила я.

– Знаю, – недовольно подтвердила бабка и, прищурившись, уставилась на меня. – В зеркальце глядела? Глядела. Зеркальце непростое, оно душу показывает. У тебя отражение правдивое, стало быть, и душа чистая, незапятнанная.

– Врет твое зеркальце, – ехидно заметила я. – И с заклинанием ты промахнулась. Не такая уж у меня чистая и невинная душа. – Я старалась вспомнить, какие бывают грехи. – Вру иногда, – начала я. – В Бога не очень верю, родителей не слушаюсь, стало быть, не почитаю, и еще у меня мысли черные, ну некоторые из них.

Яга захохотала:

– Да хоть фиолетовые в крапинку, нужны мне твои мысли, как пугалу лапти! Раз зеркало тебя как настоящую кажет, стало быть, нет в тебе ничего бесовского – ни души, ни сердца, ни обещаний.

– Карга старая! – не удержалась я.

– Какое еще зеркальце? – мрачно спросил Дмитрий, постукивая пальцами по столу. – Чего ты еще мне не сказала?

– К ней чертенок приходил, – улыбнулась бабка. Звериный взгляд царя Дмитрия ее нисколько не волновал. – Зеркальце принес, волшебное. Видать, Бес не на шутку встревожен – царство из рук уплывает. – Бабка искренне радовалась происходящему.

– Ты еще пыталась убедить меня, что это сон, – вот врушка-старушка!

– Ты мне вообще ничего не сказала. – Дмитрий стукнул кулаком по столу.

– Карга старая! – крикнули мы хором.

Карга, кстати, и ухом не повела.

– Да уж не молодая, зато умная, – довольно подтвердила бабка. – Самого Беса из преисподней вокруг пальца обвела. Будет помнить меня. – Она погрозила кулаком кому-то невидимому.

– Царица Ольга – моя сестра. – Яга даже внимания не обратила на мой возглас. – Она так любила Данилу, что отдала за него не только жизнь и душу, она отдала за него колдовское мастерство, силу волшебную, что в ней жила. Бес все прибрал. Ольга хотела, чтобы род Данилы вечно властвовал в Трисемнадцатом царстве. Ее жертва не должна остаться напрасной.

– Это та, которой памятник поставили на Зеленой площади? – спросила я.

– Да! – насупилась бабка. – Она и Даниле царство помогла получить, и войну он без нее не выиграл бы, и с бесом сама договорилась, а этот олух договор правильно подписать не смог. Сгубил мою сестрицу молодой и красивой, изверг! Ольга за него душу отдала, а могла бы жить и жить! И единоличной правительницей могла остаться! – В Яге кипела злоба пятисотлетней давности. – Не видать Бесу царства! Он за все мне ответит!

– Рано радуешься, – хмуро заметил Дмитрий. – Я своего согласия не дам. И душу Дарьину не подарю. – Он четко, по слогам, проговорил: – Люблю я ее! И никакому Бесу не отдам. Я откажусь от царства.

– Что?! – заорала Яга. – Сейчас?! И не думай! Пятьсот лет с Бесом соперничаем, а он откажется? Род Данилы будет править в Трисемнадцатом царстве, и точка!

– Что будет, если ты от царства откажешься? – перекрикивая Ягу, спросила я.

– Не знает никто, что будет, – гавкнула бабка. – Может, ничего не будет: ни людей, ни царства, приберет все Бес и поминай как звали.

– Как приберет? Убьет? – Я обалдела.

– Нет, – громко сказал Дмитрий. – Царь другой будет, с него и взятки гладки.

– Ты этого точно не знаешь! – заорала Баба-яга, и я поняла – этот спор возникает уже не первый раз.

– Я досконально изучил перевод договора. Ничего там не написано о том, что долг переходит на преемника другой крови, – перекричать Бабу-ягу было тяжело, но у Дмитрия это получалось. – Как только на трон взойдет не потомок Данилы, договор потеряет силу!

– Не знаешь ты этого наверняка!

Ор поднялся невозможный. Голова раскалывалась. Яга с Дмитрием не унимались, орали и орали друг на друга. От их крика люстра на потолке тряслась и жалобно позвякивала. Не желая составлять компанию этой парочке и ждать, когда хрустальное чудо рухнет им на голову, я поднялась и пошла.

– Ты куда?! – отвлеклись на секунду спорщики.

– К себе. – Я пожала плечами и в полном молчании покинула комнату.

Да, супружеская жизнь как-то не заладилась. И моя персональная сказка получилась так себе. Царица на неделю, вот тебе и вся история. Самое печальное из всего этого, что уже ничего нельзя изменить. Яга права, назад действительно дороги нет. Бежать некуда, домой не вернуться. «И в преисподней люди живут», – философски подумала я.