Глава 19

Вести о победе застали Романа сразу после утренней молитвы.

Верховный Правитель Лейда не наведывался в часовню со дня смерти отца (если не считать, недавнего визита в небесную обитель по случаю свадьбы младшего брата и Софии). Тяжелое положение на границах — давило тяжестью княжеского венца, и последними к кому он мог воззвать о помощи стали Покровители Северного края. Еще вчера он и думать не смел, что Лейду удастся выстоять в неравной схватке со смертью, а сегодня… это случилось наяву!

— Ваша Светлость! Письмо от князя Святослава! — По коридору бежал гонец. — «Северный ветер» победил!

— Хвала небесам, — выдохнул Роман.

К обеду пришло второе письмо — от начальника западной крепости князя Эргия, и тоже с хорошими новостями. Атака Дома Железного Вепря захлебнулась. Враг был оттеснен и разбит совместными усилиями «Волков» и «Медведей». Позже князь Андрогаст прислал свиток, в котором уверял, что вся ответственность лежит на его племяннике Милоше, а сам он понятия не имел о провокациях на границе. Владыка Эдирна просил об аудиенции, открыто выражая надежду на новый мирный договор с великой Северной страной.

Роман скривился, смял свиток и бросил в камин. Андрогаст мать родную продаст, если выгадает для себя что-то значимое. Ладно, о переговорах с заклятыми недругами подумает завтра с утра.

Вечером Стифополь посетило еще два магических голубя.

Первый принес сообщение от Юрия, где говорилось, что обоз остановлен и сейчас возвращается в Ипати. Второй оказался от князя Игоря. Правитель Арги благодарил Романа и Дом Серебряного Волка за помощь.

— Это от Игоря? Да? — Раздался тихий девичий голосок.

Великий князь поднял голову.

В дверях, нервничая и ломая руки, мялась Верея. Он так увлекся чтением, что не расслышал, когда появилась сестра.

— Почему ты спрашиваешь?

Девушка дернула плечом и покраснела. Минуту молчала, а набравшись смелости, выдавила:

— Он упоминал меня?

— Тебя? — Брови Романа взлетели от удивления. — Ни словом.

Княжна отшатнулась, побледнела и выскочила в коридор.

— Верея, что с тобой?

Роман не разговаривал с сестрой со дня, когда принял решение о завале подгорного прохода, ведущего к «Сокровищу». Война на два фронта захватила все его мысли и отняла свободное время. Увы, причину внезапной перемены настроения Вереи он, попросту, упустил. С девушкой творилось что-то странное. Она всё реже являлась на семейные обеды и ужины, предпочитая отсиживаться в покоях, или гуляла по скверу в одиночестве и печали.

— Я поговорю с ней, — сухо пообещала Гордана, когда вечером Роман поделился с женой тревожными мыслями.

Роман кивнул. Сам он даже отдаленно не догадывался о мотивах хандры младшей сестрёнки, ибо в сердечных делах совершенно не разбирался.

* * *

После ужина (на который Верея снова не явилась) Великая княгиня направилась в ее покои, но девушку там не застала. Придворные дамы сообщили, что княжна ушла в заснеженный сквер на рассвете и еще не возвращалась.

Осеннее утро выдалось солнечным, но холодным. Гордана поправила пуховую шаль, наброшенную на плечи, и вошла под стеклянные своды. Небо присыпало яблони, вишню, и рябину снежным серебром, ветер иссушил лепестки роз и лилий, а ночная изморозь, без которой не обходятся осени севера, залила бурые и бордовые листья в хрусталь.

Изо рта рвался пар. Ветер разжег на щеках румянец.

Она нашла Верею в одной из беседок. Княжна сидела на лавке, тихо глотала слезы и мяла в ладони увядший бутон.

— Верея, — Гордана всплеснула руками, — ты вся синяя от холода.

— Уйди, — та не обратила на женщину внимания. — Хочу остаться одна.

— Ты и так в последнее время — одна. — Дама зашла в беседку и, сев рядом, опустила руку на плечо девушки. — Что происходит?

— Ничего, — безжизненно ответила Верея.

— Можешь обманывать Романа, но меня. Ты влюбилась? В Игоря?

— Какая теперь разница? Он уехал в Аргу. И не вернется.

— С чего ты взяла?

— С того, что между нашими Домами вражда. Арга никогда не простит Лейд за то, что была провинцией столько лет и… все еще зависима от нас. — Прошептав на пределе сил, Верея упала на грудь Горданы и зарыдала. — Он давно забыл обо мне. А я глупая — жду и надеюсь…

— Откуда тебе знать, что думает князь? Идёт война. Он не может всё бросить и примчаться. Потерпи.

— Поздно, — Верея обреченно вздохнула и разрыдалась намного громче. — Вчера я слышала, как Роман просил советников подготовить Грамоту Невесты. Брат опять подыскивает мне мужа. Не говори, что забыла. Война оторвала его от этих мыслей. Но теперь всё позади. Он снова возьмется за старое. Что же делать? Он и слушать ничего не станет. Все решит за меня.

Гордана вздохнула и поцеловала затихшую девушку в макушку. Княжна больше не рыдала, а как-то обречено всхлипывала, подрагивая плечами.

— Это наше проклятье, — прошептала Верея. — Да, проклятье. Все уроженцы Дома Серебряного Волка несчастны в браке. Наших мать и отца вынудили заключить брачный союз, но они никогда по-настоящему не любили друг друга. Святослава вынудили взять в жены женщину, которая его не любит. Меня отдадут за нелюбимого мужчину. Вы с Романом тоже несчастны.

— Почему ты решила, что мы с твоим братом несчастны? — Гордана отстранила Верею за плечи и заглянула в ее заплаканные глаза.

— Вы разводитесь.

— Что?!

— Весь дворец всю неделю только об этом и говорит, — честность Вереи, стиравшей слезы с лица, ужалила Гордану под рёбра. — По слухам, Роман уже подготовил Грамоту о расторжении брака.

— Властелин Небес, — Гордана оторопела, бледнея и прислонясь спиной к стенке беседки.

— Слуги шепчутся, ты сама просила правителя о разводе. Это потому, что у вас нет детей?

Великая княгиня едва слышала шепот девушки. Медленно выпрямилась и, покачнувшись, произнесла:

— Мне надо уйти.

— Тебе плохо?

Гордана не ответила. Приподняв тяжелый подол, помчалась меж роняющих листья заснеженных деревьев, а в голове предательски стучало: «подготовил Грамоту о расторжении брака», «сама просила о разводе».

После трапезы Роман всегда спускался в Соборный Зал, чтобы обсудить текущие дела с советниками, главнокомандующим и казначеем, туда и понесли её ноги. Гордана ворвалась на совет и с порога выпалила:

— Это правда? Ты готов дать развод?

Оживленные мужские голоса стихли. В воздухе повисла пауза и на Великую княгиню, застывшую на пороге огромного зала, устремились десятки удивленных глаз.

— Княгиня? — Роман выпрямился, еще раз внутренне пожалев, что Властелин Небес наделил железной выдержкой Святослава, но никак не его. — Вы не вовремя.

— Я хочу знать, — Гордана не сводила с мужа глаз.

Роман поморщился.

«Неприятно разговора не избежать».

Что ж, тем лучше. Он хотел покончить с этим скорее, потому как жить в состоянии неопределенности больше не мог.

— Господа, оставьте нас ненадолго, — распорядился, и когда в зале они остались наедине, ответил: — Да. Это правда.

Правитель Севера ожидал увидеть, как на лице жены расцветет счастливая улыбка, а глаза загорятся ярче драгоценных камней, но вместо этого Гордана вздрогнула, потупила глаза и осела на стул у стены.

Он нахмурился:

— Ты не рада?

Великая княгиня покачала головой. Разве можно обрадоваться, когда любимый человек так легко готов от тебя отказаться, сломавшись при первом же испытании?

Роман с недоумением потер переносицу.

— Ты сама этого хотела.

— Я беременна, Роман, — твердо прервала Гордана мужа.

Он застыл на тронном возвышении с открытым ртом. Слова застряли в горле горячим комом. Верховный Правитель Лейда долго не двигался, осмысливая сказанное. Потом, пересилив себя, сбежал по ступеням и приблизился к разукрашенному морозными узорами окну:

— Давно ты знаешь?

— Со дня отправки войск на границу.

Гордана закусила губу, разочарованная реакцией мужа.

Она надеялась увидеть на суровом лице северянина радость и облегчением — они так долго ждали первенца, но боги отказывались даровать им детей. А теперь, когда это случилось, она узрела в глазах Романа — лишь испуг и потрясение.

Он помнил тот день.

День отправки Медведей в «Западный Щит». День отъезда воеводы и трехсот добровольцев на подмогу «Северному Ветру». День принятия судьбоносного решения. Сейчас все это в прошлом, уже не кажется чем-то значимым. Но тогда казалось.

И вдруг Великого князя осенило: что если благодаря тому горькому решению засыпать подгорный проход — изменилась и его жизнь? Что если ребенок — это дар Властелина Небес за единственно правильный выбор, который он сделал, даже несмотря на то, что поступился собственными убеждениями, которые без сомнения являлись его страшной ошибкой.

Сердце колотилось о ребра.

Стоило больших усилий держать себя в руках.

— Почему не сказала мне раньше?

Гордана вздохнула. Это не те слова, которые желаешь услышать от отца будущего ребенка.

— Ты был занят войной, — холодно призналась и встала, чтобы покинуть Соборный Зал.

Да, была война, но сражения выиграны, враг — повержен. А меж тем Грамота о разводе составлена и подписана Верховным Советом и отменить ее нельзя.

Женщина развернулась к дверям, но вдруг повременила:

— Молчишь? — Голос сорвался. — Почему?

Роман отвел взор от заснеженного внутреннего дворика и пронзительно посмотрел на жену.

— Потому что боюсь оттолкнуть неправильным словом, моя госпожа. Я не хочу тебя терять. Ведь все еще очень люблю.

Глаза Великого князя вспыхивают пламенем. Он решительно пересекает Соборный Зал, хватает Грамоту о расторжении брака, сотканную из тончайшего полотна, и разрывает на две половины, после чего отправляет в огонь.

Несколько широких шагов, и он оказывается рядом с правительницей, стискивает в объятиях и, пока она не успевает прийти в себя, зарывается в изгиб ее шеи и отрезает:

— Даже не надейся. Теперь никуда не отпущу тебя, любовь моя.

Страсть и желание окутывают две высокие фигуры.

Гордана вздрагивает и осторожно обнимает мужа за плечи, чтобы через миг прильнуть к нему всем телом и шумно выдохнуть:

— Теперь, государь, я и сама никуда не уеду.

* * *

Под ногами хрустнул лед.

Первым из пещеры с магическим источником выступил Святослав, с уставшей и измотанной Софией на руках. Следом за правителями плелись Добрыня и близнецы Словен и Тис.

— Всё закончилось… — пробормотал воевода, вбирая морозный воздух и вглядываясь в медленно гаснущие северные звезды над головой. — Тьма покинула наши земли. Навсегда.

На востоке разгорался алый поздний рассвет.

Перед взором простиралась заснеженная пустошь.

В тусклом зареве груда ржавого металла, обломки щитов и мечей, оставшихся после падения ледяных великанов, больше не устрашали, а походили на мусор, от которого хотелось скорее избавиться и забыть, как страшный сон. Воины Севера не медлили: и здесь, и около форпоста очистили предгорье и Ледяные пустоши еще до полудня и возрадовались долгожданной победе.

Когда Святослав с женой и верными людьми вернулся в крепость, защитники встретили командира в восторженном недоумении, рассказывая, что ни с того ни с сего демоны изо льда сначала застыли как истуканы, а потом развеялись магическим туманом. Через минуту от миллионной армии Тьмы не осталось даже следа.

— Враг пал, братья мои. И это главное, — Святослав обвёл воинов внимательным взглядом, намекая, что большего не сообщит. — Благодаря вам Лейд выстоял. Вашего подвига не забудут.

Князь еще долго говорил с воинами на равных, и как подобает лучшему командиру, поздравлял их с заслуженной победой и вселял в души новую надежду. Через несколько часов пришло донесение от начальника Западного Щита, в котором старый полководец сообщил о разгроме армии «Вепрей» и бегстве эдирнцев на земли родного княжества.

— И что теперь? — Прочитав письмо, воевода зло выругался сквозь зубы и бросил свиток на гладкий стол.

Вместе с князем и доверенными людьми он спустился в Башню командования, чтобы обсудить, как дальше быть.

— Снова заключим с подлым Андрогастом перемирие? Который по счету раз? Рогнед, не напомнишь?

Рогнед почесал макушку, прищурился и хмыкнул:

— Не напомню, Наставник.

Святослав отмахнулся:

— Оставим политику Роману. — Взглянул на золотистое пламя свечи на столе и уверенно произнес: — Я с женой возвращаюсь в Стифополь.

— Так скоро? — Удивился Рогнед.

— Да. — Князь улыбнулся и, поглядывая Рогнеду в глаза, предложил: — Ты был мне не только другом и братом, но и лучшим из помощников. Спрашиваю только раз: готов взвалить на себя командование «Северного Ветра»?

— Оставляете нас, командир? — Разом выдохнули близнецы Словен и Тис.

— Оставляю. Многовековая вражда закончена. Через три недели прибудут маги и окончательно запечатают подгорный проход колдовством. Мы исполнили свой долг перед богами.

— А если ледяные великаны вернутся? — Тис задумчиво почесал подбородок. — Всякое может произойти.

— Верно, — Святослав поднялся со стула и хлопнул соратника по плечу. — Но что-то подсказывает, это будет очень не скоро, друг мой. Среди нас еще осталось немало тайных недругов. Мой долг найти их всех и уничтожить.

— Ты об Алексисе? Брате Бериса? — Рогнед нахмурился.

— Да. Готов поспорить — узнав о падении Тьмы, советник моего брата — покинул Стифополь и пустился в бега.

— Далеко не уйдет. Будет схвачен, обвинен в предательстве и казнен за измену, — мрачно заверил Добрыня.

— Вполне возможно, что — уже, — Рогнед рассмеялся, но заметив на себе пристально-выжидающий взгляд командира замолчал.

Затем выправился, приосанился перед владыкой и другом и, гордо расправив плечи, взмахнул черными волосами:

— Я готов принять командование северной крепостью, мой князь. Это честь для меня.

* * *

Софию разбудил нежный поцелуй прямо в губы.

Лицо согрело прерывистое дыхание, и на ушко шепнул родной мужской баритон:

— Просыпайся, малышка.

Девушка улыбнулась, потянулась и открыла глаза.

Муж сидел на краю узкой кровати и изучал прекрасные черты лица своей единственной. По возвращению в форпост София валилась от усталости, и он отправил ее в личную комнату и наказал отдохнуть и выспаться. Так она и поступила. И хотя очень жесткая и неудобная кровать не располагает к добрым снам — впервые за много горьких лет девушка спала по-настоящему спокойно.

Святослав улыбнулся и заключил хрупкую женскую ладошку в свои могучие ладони. Соня закусила губу от удовольствия, когда теплые пальцы согрели ее — холодные и подрагивающие, и покосилась в полукруглое окно под потолком.

Снежные хлопья ударялись о стекло с той стороны. Небо мрачнело серыми тучами.

Интересно, как долго она спала?

— Долго, — ответил князь. — Близится вечер. Вещи собраны, кони седланы. До темноты надо вернуться в Эрри. Уже завтра отправляемся обратно в Стифополь.

— Как скажешь. — Она откинула покрывало и, проворно сев, прильнула к любимому и обняла его за плечи.

Святослав, наконец, скинул непробиваемые доспехи и сейчас был облачен только в брюки и полурасстегнутую белоснежную рубаху навыпуск. София ловко запустила под тонкий лен теплые пальчики, заскользив по горячим, в миг напрягшимся, стальным мускулам и игриво улыбнулась.

— На сборы десять минут, — шепнул он, перебирая шелк ее темно-русых волос, окутывая своим морозным ароматом и зарываясь лицом в изгиб девичьей шеи.

Неожиданный шепот за дверью, а следом тихий стук прервали сладостное уединение.

— Командир.

— В чем дело? — Рявкнул он.

Дверь приоткрылась, и в проеме показались рыжие головы близнецов. Заметив княгиню в объятиях господина, Словен виновато потупил глаза и заметил:

— Прощения просим, мы не хотели мешать.

Тис добавил:

— Все в сборе. Ждут только вас.

Вдруг братья переглянулись и одновременно махнули рукой:

— А, подождут.

И захлопнули дверь.

София рассмеялась и уткнулась Святославу в плечо.

— Знаешь, чего мне будет очень не хватать в прекрасном Стифополе?

— Чего же?

— Чувства юмора твоих доверенных воинов, — поведала, проворно стягивая с мужа рубаху и тугой широкий пояс.

Он охотно подчинился. Позволил избавить себя от одежды и, как только хрупкая жена повлекла его на кровать, перехватил инициативу и подмял ее под себя.

Ледяной ветер-полуночник свирепо бился о стены крепости, грыз камни и скреб по фундаменту. Короткий северный день быстро мерк, уступая смену морозной ночи. В слабом снежном полусвете сплетенные тела возлюбленных серебрились, будто вырезанные из благородного мрамора, а слитное дыхание срывалось на хриплые, опьяненные сладостью, стоны.

София выгнулась, приникая к крепким рельефным мускулам мужа и, тая под натиском его безудержной страстной силы. На секунду ей пришла в голову мысль, что возможно всё это еще один смутный мираж Севера: Святослав, его любовь, пылкие поцелуи и жаркие властные объятия. Но отчетливо чувствуя его внутри себя, Соня моментально отогнала глупый испуг. Святослав — не мираж. А самая настоящая ожившая легенда…

Легенда, которая до нискончания времен будет всецело принадлежать ей одной.

Князь был неумолим.

Двигался то мучительно медленно, заставляя её тихо стонать, то ускорял свой темп, вырывая из легких громкие женские крики. Подхвативший княгиню поток неземного блаженства вознес на вершину мира, в звездный недосягаемый предел, где способны оживать даже самые смелые и безумные мечты.

Она шумно выдохнула и крепче обхватила возлюбленного руками, впиваясь ногтями в его спину, и слыша, как он глухо и довольно рычит. Только сейчас, оборачиваясь назад и взирая на все препятствия, взлеты и падения, что довелось пережить и пройти — София поняла одну простую истину: она выстояла только благодаря Святославу. Не сдалась только благодаря Святославу. Исполнила свое предназначение только благодаря тому, что Он был рядом и спас её истинной любовью.

* * *

Возвращение в Стифополь заняло около месяца.

Суровая непогода, оставленная у подножий Туманных гор, настигла конную процессию недели через две. Снег укрыл земли «Волков» белым одеялом, и когда Святослав и София приблизились к Стифополю в середине октября, во всех уголках Лейда трещали, самые что ни на есть, северные морозы и выли дикие, необузданные метели.

— Столица, князь! — Возвестил герольд, ехавший впереди с серебристым стягом в колонне, скрытой тенями трепетавшихся знамён.

Князь с супругой въехали на снежный холм. Отсюда открылся великолепный вид на бескрайную долину, посреди которой золотыми и белыми огнями, в окружении заснеженных лесов и серо-голубых лент рек, сверкала вотчина северян.

Соня переглянулась с мужем, предвкушая, как въедет в Стифополь. А затем во Дворец, где, наконец, отогреется в горячей ванне, а потом запрётся с любимым в личных покоях… часов этак на двенадцать. И даже поймала ответную улыбку сурового северного князя, что разыскал ее руку в пуховой рукавице и крепко сжал, подтверждая, что думает о том же самом. Но тут произошло нечто неожиданное.

Со стороны далеких хвойных чащ разнесся звонкий звук рога. Святослав дернул бровями, а сидевший рядом воевода отметил:

— Это не наш рог.

Соня, позабыв о волнительных мечтах, распахнула глаза и невольно стиснула поводья теплыми рукавицами.

В голове девушки мелькнула ошеломительная мысль.

А что, если это… брат?

— Смотрите! — Словен махнул на далекий тракт, что выныривал из-под деревьев и вел к главным городским воротам. — Чужое войско.

Впереди тянулась тонкая цепочка всадников в доспехах и при оружии, и над их головами реяли золотистые флаги с гордыми орлами в полёте. Вновь раздался далекий гул чужеземного горна. В ответ прилетела песнь рога Дома Серебряного Волка.

Соня больше не могла усидеть на месте, ведь догадка подтвердилась. Подстегнув лошадь, она сорвалась навстречу землякам в облаке снежного серебра. Добрыня хотел было помчаться за госпожой, но Святослав удержал старого вояку.

— Нет. Они не причинят нам вреда.

От цепочки всадников отделился наездник на вороном скакуне и бросился навстречу девушке. Они быстро сблизились, спешились и бросились в объятия друг друга. Святослав кивнул близнецам и тронул поводья, направляя коня к обнимающейся посреди заснеженного поля паре.

— Игорь, брат, мой, — София не поверила глазам. Хватая его за одежду, изучая возмужавшее лицо, рассматривала и качала головой. — Ты жив и здоров. Я молила Светлую богиню об этом.

— Да, жив, — молодой правитель Арги прижал младшую сестрёнку к груди и сипло выдохнул. — Как ты, Соня?

— У меня все хорошо, — сквозь слезы призналась девушка. — Я любима. И люблю.

— Хвала Властелину Небес. Я так тревожился за тебя. Прости, что причинил боль теми письмами. Мне нет прощения…

— Оставь, — София решительно прервала Игоря и отстранилась. — Я ни в чем тебя не виню.

Аргский правитель тепло улыбнулся, поцеловал сестру в лоб и тихо вздохнул — терзавшие его муки рухнули с плеч, а камень — с души.

— Почему ты в Лейде? — Соня все еще искренне недоумевала и с удивлением оглядела внушительное конное сопровождение старшего брата. — Разве ты не должен принимать бразды правления Аргой?

— Церемония передачи власти давно состоялась, — Игорь собрался подробно рассказать сестре обо всем, что случилось на Родине в ее отсутствие, но тут врата Стифополя наполнились шумом и звоном металла.

Из города выехала процессия, возглавляемая… княжной Вереей.

Своенравная боевая дочь Севера не стала дожидаться гостя в покоях, как предписывают Заветы Сияния, а бросилась навстречу тому, кто украл ее сердце (хоть Роман, наверняка, придет в бешенство, когда об этом узнает).

Соня покосилась на Верею на благородном рысаке, потом на Игоря и рассмеялась:

— А ты времени даром не теряешь.

— Как и ты, сестрёнка, — он слегка погладил ее щеку и покосился за спину девушки, откуда прилетело конское фырканье и звон уздечек и стремян.

К Игорю подъехал Святослав в сопровождении Словена и Тиса.

Аргчанин расправил плечи и чинно поклонился, приветствуя:

— Князь Святослав.

Святослав спешился и кивнул:

— Князь Игорь. Рад видеть в здравии.

— Благодарю. — Игорь посмотрел на стремительно приближающуюся свиту с Вереей в центре и нахмурился: — Прошу меня извинить.

Через минуту Святослав и София наблюдали, как Игорь, встав перед лейдской княжной на одно колено в чем-то чувственно признавался, и по ее смущенному румянцу было понятно: Орел ведет речь далеко не о государственных делах.

— Всё-таки добилась своего, — молодой северянин весело усмехнулся.

Начавшийся с утра снегопад набирал силу, сильный ветер носил над полем колючие пригоршни снежной крупы.

Соня сморгнула снежную взвесь и обратила на любимого вопросительный взор:

— О чем ты?

— О Верее. Она выбрала себе супруга сама. Как и обещала.

София тоже не сдержала улыбки, некоторое время наблюдала за вновь испеченной влюбленной парочкой неподалёку, а затем опустила голову на твердое плечо мужа и мечтательно произнесла:

— Ее Светлость владычица Арги княгиня Верея из Дома Огненного Орла. Неплохо звучит. Постой, а если Роман откажет им в брачном союзе?

Святослав крепко обнял жену за талию, поцеловал в висок и лукаво улыбнулся:

— Уверен, мы что-нибудь придумаем.