Глава 30

Я согласилась.

Не сразу, конечно. Немного посопротивлялась, больше для виду, правда, и из чисто женского желания отыграться за этот бесстыжий утренний эпизод, когда Дэмиан поставил меня в столь неловкую ситуацию.

Но желание вырваться на улицу после нескольких дней эмоциональных качелей из мрака и ужаса перед непонятной магией до приятного флирта и милых разговоров ни о чём за завтраком было сильнее гордости и желания повредничать.

Джули помогла мне подобрать подходящую для верховой езды одежду – плотные бриджи, тёплую рубаху, камзол, куртку и сапоги, – а сама укатила в город, оставив нас с Дэмианом наедине.

Лошади у Дэмиана были великолепны и лоснились здоровьем. Его вороной жеребец по имени Оникс был больши́м, уверенным и норовистым, и характером напоминал самого Дэмиана. Гнедая кобылка Хейзел, подаренная мне, оказалась спокойной и покладистой, а в её карих глазах светились доброта и ум.

Дорога к озеру петляла с горы вниз через сосновый лес, а в мир потихоньку шагала зима.

Воздух хоть уже и был холодным, но был таким хрустально-чистым, что им хотелось дышать до головокружения. Снег пока лежал лишь островками, ещё не полностью покрыв землю, и хрустел под копытами лошадей.

Тишина вокруг была почти абсолютной и такой хрупкой, что не хотелось лишний раз говорить. Так что её нарушали лишь наше дыхание, да редкое пение потревоженных нами птиц.

Когда лес расступился, у меня перехватило дыхание от красоты открывшегося нам пейзажа. Мне кажется, я даже на пару мгновений забыла, как дышать.

Плато, открывшееся перед нами, было огромным и плоским, как стол, обрамлённый по краям зубчатыми, покрытыми снежными шапками пиками гор. В центре этого каменного блюдца лежало озеро Акуа де Йело.

Его название – «Жёлтая Вода» – сейчас особенно казалось насмешкой. И кому в голову пришло его так назвать? Вода в нём никогда не бывала жёлтой и получила своё название от золотистого цвета на закате или восходе.

Сейчас же вода в озере казалась практически неземной. Её ещё не успел до конца сковать мороз, лишь окаймляя хрупкой ледяной коркой по краю. В центре же озеро отливало глубокой сапфировой синевой, постепенно меняя цвет на аквамариновую зелень и выцветая до белого по краям. Поверхность, не тронутая льдом, была абсолютно спокойно и гладкой, как отполированный драгоценный камень, а в ней, как в зеркале, отражались небо и заснеженные пики.

Это было место тишины и невероятного умиротворения. Красота, от которой сжималось сердце и сбивалось дыхание. Великая сила красоты природы воочию.

Мы медленно поехали по тропе, огибающей озеро. Дэмиан притих и не пытался заговорить, позволяя мне насладиться этим пейзажем и стоя́щей вокруг звенящей тишиной. Он молча ехал чуть впереди, иногда оборачивался, чтобы убедиться, что я не отстаю, и смотрел на меня так, что у меня всё внутри переворачивалось: по-хозяйски уверенно, будто я принадлежу ему.

И только когда я сама нарушила тишину, спросив о птице, внезапно преградившей нам дорогу, у нас завязался диалог. Птица, кстати, оказалась тетеревом – довольно-таки крупным, размером с ворону, угольно-чёрным самцом с красным «хохолком», белыми пятнами на крыльях и перьями над хвостом и характерным «лировидным» (как сказал Дэмиан) хвостом. Очень эффектная птица.

Разговор тёк неровно, с паузами, но как-то удивительно легко. Мне было одинаково приятно, как делиться с ним воспоминаниям, так и слушать его, так и молчать – последнее было особенно ценным. Я не чувствовала скованности и не тяготилась этим молчанием, и каждый раз мы начинали новый виток диалога, словно паузы и не было.

Болтали мы обо всём и ни о чём. Он рассказал, как в детстве пытался поджечь бороду наставнику по магической теории, а я – как сделала что-то подобное с платьем противной сестрицы Мейры за то, что она изводила младшую сестрёнку Джинни. Мы говорили о строгостях наших отцов, говорили о братьях и сёстрах, о первых, несвоевременных и неуклюжих заклинаниях, о главных разочарованиях детства и маленьких победах.

И с каждым витком разговора, с каждым его словом, с каждой его озорной улыбкой что-то внутри меня оттаивало и успокаивало меня. Жизнь – не только борьба. Семья – может быть опорой. У всех бывают неудачи.

Я чувствовала себя не вражеской принцессой, не трофеем генерала, и даже не невестой поневоле, а просто человеком. Интересной личностью и привлекательной женщиной, о которой Дэмиан искренне хотел знать как можно больше.

И мне с ним было очень комфортно. Непривычно, немного волнительно, но очень спокойно и уютно. Мне тоже хотелось знать о нём всё на свете. И когда он мне рассказывал – казалось, я уже знаю его и знала всегда. Просто забыла, а он мне сейчас напоминал.

Когда солнце начало клониться к горам, окрашивая снежные вершины в розовый и оранжевый цвет, а озеро приобрело тот самый, давший ему название, золотистый цвет, наша идиллия стала приобретать оттенок лёгкой грусти – Дэмиан сказал, что нам пора возвращаться.

Мы как раз объехали озеро по кругу, вернувшись к исходной тропинке. Повернув на неё, мы пришпорили коней.

Лес встретил нас уже не дружелюбной тишиной, а угрюмым, быстро сгущающимся мраком. Почему-то у меня внутри всё сжалось от предчувствия, природы которого я не понимала, но точно осознавала, что грядёт что-то ужасное. Липкий ужас заставлял меня постоянно оборачиваться и смотреть по сторонам, хоть я и не понимала, что ищу. Но волосы на затылке встали дыбом.

Когда сквозь деревья блеснули окна второго этажа дома, отражавшие последние лучи солнца, я вздохнула с облегчением. Ещё немного…

И в этот момент небо над крышей раскололось огнём и тьмой, вмиг охватив дом фиолетово-чёрными языками пламени.

Джули?.. Она же ещё не успела вернуться?!