Глава 34. Ручеёк

Люди замолкли и замерли на своих местах, кто-то от испуга, а кто-то от любопытства, что же будет дальше. Все смотрели на нас с Адамиром.

Пламя костра немного опустилось, но в нём оно, наоборот, разгорелось с новой силой. Снова чувствовался жар, льющийся от него, и я испугалась. Вдруг опять потеряет контроль над своим состоянием и сбежит? Нужно срочно действовать!

Я взялась за один из его крепко сжатых кулаков. С непривычки кончики пальцев точно ошпарило кипятком, но через секунду стало понятно, что это лишь иллюзия из-за той неизвестной энергии, что он источал.

Это было что-то необъяснимое. Может, он принимал какие-то мощные травяные настойки, а это — побочный эффект?

— Всё хорошо, Адамир, всё хорошо… Это я, твоя Злата… — залепетала я, как и в тот вечер. Будто внутри него сидело нечто вспыльчивое и капризное, что нуждалось в успокоении и добром слове. — Ты слышишь? Посмотри на меня…

И снова его помутнённые глаза встретились с моими, и я ощутила столько боли, что вот-вот могла бы схватиться за сердце… Неужели поэтому он жил вдали от остальной общины? Пытался защитить всех от самого себя?

И как назло Всеслав продолжал дров в огонь подкидывать своими паршивыми словами. Как будто у него в мозгах совсем тормоза отказали!

— Ты глянь на него, Златка! Неужто такой жизни ищешь? Променяешь на него мужиков пригожих? Богов-то не смеши!

— Это кто пригожий? Ты, что ли? — ответила я, прижимаясь к Адамиру, аккуратно, по чуть-чуть тесня его своим телом подальше от жителей. — Не знаю насчёт богов, но мне уже смешно!

Мужчины из моей семьи с серьёзными, воинственными лицами повставали из-за стола, сначала отец, следом братья. Видно, собирались броситься на мою защиту, да только я боялась, как бы наоборот не вышло, и Адамир не разозлился сильнее.

Меня-то он пока не трогал, хоть и глухо рычал почти по-звериному.

Игнорируя людские наказы и крики, я уводила его всё увереннее, пятившись назад. Всё дальше от поляны с пирующими. Шептала ему что-то, даже сама не вслушивалась… И странные звуки с его стороны затихали. Кажется, Адамир страдал какой-то острой формой боязни толпы, нервничал в присутствии большого количества посторонних… Главное, что моя стратегия помогала, и он понемногу приходил в себя.

Нас всё ещё видели, разглядывали во все глаза издалека, но гнаться не торопились. Уже на достаточном расстоянии жар схлынул с Адамира, и я хотела наконец развернуться, чтобы взглянуть на него, проверить, как себя чувствует, но не смогла.

Он точно на уровне каких-то немыслимых инстинктов предугадал мои действия и взялся за талию двумя руками. Резко прижал к себе, сбивая дыхание. В этот момент звуки природы напрочь исчезли, я покраснела, будто снова встала у жаркого костра. Потерялась в пространстве и времени на мгновение…

Но меня вернул на место хриплый голос Адамира, разбавляемый тяжёлыми вздохами:

— Не оборачивайся, козочка… Чего ты в дурном мужике не видала?

— Я просто хочу убедиться, что ты в порядке…

— В порядке... По твоей милости...

— Адамир… — шепнула я пересохшими губами. — Что это было?..

— То ж, что и давеча было... Злоба разум из меня гонит… Страшишься?

— Нет… Нисколько. Это наверняка можно решить. Я о другом, об этом… — Я положила ладони поверх его рук, где он держался. — Что это было?

— Что, не по нраву тебе, девица? — Его хватка тут же стала слабее. — Могу пустить…

— Нет, не надо, не пускай… Ты же мой жених, забыл?

— Жених?.. — Смех Адамира пошевелил волосы на моей макушке. — Правда, что ль?

— Ну да, а что?

— Не верится… — признался он тихо. — С чего бы богам давать мне в грубые руки дар столь щедрый? Невесту, и ещё какую!

— Какую? — спросила я с хитрецой. От его комплиментов сердце начинало часто-часто биться, и теперь хотелось вновь почувствовать это.

— Храбрую, добрую… красивую... — ласково ответил Адамир. — Звонкую и чистую, что ручеёк весенний…

От его рук на своей талии я быстро потеряла смысл слов, а он всё говорил, говорил… Сравнивал меня с самыми прекрасными явлениями природы, от всей своей широкой души, с нежной теплотой. И с каждым услышанным словом я чувствовала себя цветком, распускающемся на заре в первую оттепель.

И до чего же хотелось мне тянуться ему навстречу и дальше чувствовать на себе его руки! Я зашевелилась, чтобы повернуться к нему, увидеть, хотя он просил не шевелиться.

Взгляд его небесных глаз был мне необходим, как глоток воды после изматывающего бега от целого мира.

— Тихо, козочка… Ты куды? — спросил Адамир, пытаясь удержать меня, слегка надавливая на кожу пальцами.

— Хочу тебя видеть. Можно мне тебя видеть?

— Не ускачешь, коль увидишь?

— А почему должна? — Я улыбнулась. — У тебя, что, уши выросли?

— Не уши. А ежели и уши, то что бы ты подумала?

— Подумала бы, что повезло тебе.

— Почему?

— Если уши большие, то всё слышно. Я бы так же хотела бы… — И вновь я закрутилась, пытаясь разглядеть его. — Ну что там у тебя такое, ну покажи!

Хватка Адамира была не прям стальной, но всё же достаточно крепкой, поэтому пришлось немного побороться, чтобы высвободиться. А когда я взглянула на Адамира, то замерла.

В прошлый раз, когда с ним случился этот страшный приступ, стояли потёмки, и я увидела лишь мельком, но сейчас… Сейчас я с ошеломлением подмечала, что каждый шрамик на его лице сильно выступил, будто вот-вот что-то вырвется, и покрылся плотным слоем огрубевшей кожи.

Борода разлохматилась, стала гуще, а волосы вздыбились и отрасли почти до конца его жилистой шеи. Как странно… Так ведь не может быть при сильном стрессе.

— Вижу, что очи твои, девица, изменились… — произнёс Адамир с ноткой грусти. — Испугалась всё-таки... Лучше домой тебе воротиться.

— Поцелуй меня, — попросила я вдруг, настойчиво, но тихо. Боялась, что он откажет или не поймёт.

А Адамир следом и сам стал удивлённым. Нахмурил лоб, округлил глаза, приоткрыл губы. Те самые, которые я собиралась попробовать ещё тогда, вместе со сладкой земляникой, но не решалась.

А сейчас уже можно. Я — его невеста, он — мой жених. Так чего же медлил?

Время вокруг нас как будто опять замедлилось, исказилось. Уже больше не слышала криков людей, не чувствовала запаха дыма костра, а он всё стоял, не двигаясь, будто в лёд застывший.

Я решила попробовать расшевелить его. Смущаясь, опустила взгляд и провела по таким же грубым отметинам на его руках своими пальцами. Легонько, терпеливо… Будто тёплым ветерком по водной глади.

Потом подумала… Может, я и зря сейчас ему это сказала, с ним вот-вот чуть новый приступ не случился, а тут вдобавок я со своими поцелуями. Эгоистка. Просто хотела показать, что вижу в нём мужчину…

— Адамир, если не хочешь, мы… М-м!

Остаток фразы «можем подождать» с моих губ так и не слетел. Потому что Адамир наконец захватил их своими. Внезапно, неистово, держа за подбородок сильными, умелыми пальцами, чтобы больше не отстранилась.

Кажется, он и сам уже думал об этом, хотел… Но сомневался. И наконец дал себе волю.

Тяжело задышал, начал как в горячке нацеловывать мои губы, то вместе, то по очереди, щекоча мои щёки ворсинками густой бороды, а я закрыла глаза и вцепилась в рукава его белоснежной рубахи, чтобы не потеряться в ощущениях.

Тут же оказалась прижата второй рукой к крепкому и очень тёплому мужскому телу. Великие боги!

Хоть и добрый, осторожный, заботливый, но уж точно не робкий! И с... дубинкой... всё отлично.

Мой тихий смешок был поглощён очередным поцелуем. Краска от щёк уже пошла вниз, на шею, ключицы, но его губы всё не остывали, прикосновения не кончались.

Моих губ никогда ещё никто не желал так сильно. Я будто и впрямь была тем самым весенним ручейком, о котором с таким трепетом говорил Адамир. И он ужасно хотел пить!

Было так хорошо, безмятежно и вместе с тем волнующе! Ни с кем так уже не будет!

На секунду я смогла подумать только о том, как бы перехватить инициативу, добавить язык… Хорошо, вспомнила, что до французских поцелуев здесь ещё жить да жить… Может быть, потом покажу, научу его. После свадьбы.

Я улыбнулась в промежутке между касаниями умелых губ Адамира. Эх, свадьба… Скорее бы!