Глава 39. Причет

Сначала я подумала, что вновь какая-то беда приключилась. Потерялся вновь кто-то или ещё что похуже. Женщины рыдали взахлёб, на весь дом, будто внутри них сидело что-то такое, что могло выйти только с помощью рёва.

И я не стала мешать. Просто стояла в сторонке, хлопая глазами и ждала, пока они выплеснут все эмоции. Но вот когда матушка вдруг присоединилась к ним и тоже заплакала, я почувствовала неладное.

С каждой новой мурашкой, вскочившей под рукавами сарафана, я всё чётче чувствовала тревогу. Что-то совершенно точно не так. Но что?

Я осмелилась подойти и обнять её. Спросила:

— Мама, что с тобой?

— Как это чего? — ответила она сквозь слёзы. — Покидаешь ты дом отчий. Не станет тебя скоро, нашей доченьки.

Перед глазами на какой-то миг всё померкло, в ушах — глухо. Я будто стояла на замёрзшем озере босая, а потом вдруг резко рухнула под лёд. Так, наверное, ощущался шок.

И чтобы не рухнуть по правде, я как в тумане разорвала объятия с Надеей и вцепилась в первый устойчивый предмет, что нащупала, — стол. Опустилась на край лавки, не чувствуя ног.

Как снег на голову свалилась куча вопросов. Как так «не станет»? Златино тело чем-то больно? Или эти люди догадались, что я не отсюда и собирались что-то сделать со мной? А потом что? Снова попаду в другую жизнь, в новое тело, или на этот раз душа окончательно обретёт покой?

А как же слова Ванды, что здесь моё место? Я ведь так ко всем привыкла, прикипела душой за такой короткий срок… К новой семье, к Адамиру… Нечестно! Не хочу прощаться с этой жизнью!

Было так плохо, что я опустила голову, словно не хозяйка этой шее больше. На глаза навернулось так много слёз, что они тут же покапали беззвучным дождём на колени. Те самые женщины зарыдали ещё громче, а матушка подсела рядышком и начала гладить голову, успокаивать:

— Ох!.. Что ж ты так убиваешься, моё золотце? Прям по-настоящему как будто в мир духов отходишь!

— И то верно, внучка, подотри свои слёзоньки, — подсев ко мне с другой стороны, согласилась бабушка. Протянула ту самую тряпку, которой от неё отцу досталось. — Ты помрёшь как девка, да сызнова родишься женою опосля свадьбы-то.

— Что?.. — переспросила я, шмыгнув носом.

— Чего? — Бабушка прищурилась и засмеялась по-доброму. — А ты думала, что наяву после замужа помрёшь? Эх, кулёма ты наша, кулёма! Ежели б так было, то девки туда ни ногой, а так ты глянь, замужних сколь! Замуж выйти не напасть, да гляди кабы замужем не пропасть.

Женщины, что плакали совсем недавно, резко замолкли, согласно переглянулись друг с дружкой, а следом и вовсе залились смехом.

И тут я поняла, что они плакали не по-настоящему, а просто изображали горе. Так правдоподобно!

Для меня наконец всё разложилось по полочкам. Так вот, что они имели в виду. Не настоящую мою смерть, а духовную. Уйду из роли дочери в роль жены, в каком-то смысле пройду обряд перерождения. Снова.

Как интересно получалось!

Слава Перуну, а то самое страшное перебрать в голове успела! Оплакивать мою прежнюю жизнь, получается, здешняя традиция. Очень странная и страшная. Я бы поменяла такую с удовольствием, если можно.

Я улыбнулась и вытерла слёзы рукавом. А сама уже придумала, как объясню свои резкие эмоции.

— Это я впрок так разревелась, не хочу больше…

— Как так не хотишь? — спросила бабушка удивлённо. — Причет — обычай славный, али не по душе тебе было жить девкой Златой, раз не будешь горевать по жизни прошлой?

— Нет, что ты, бабушка! — ответила я и глянула на маму с отцом. — Быть вашей дочерью замечательно, и я хочу вспоминать эту часть жизни с радостью на сердце, а не с тоской. Хочу радоваться веселиться.

— А вот мне рыдать белугой хочется, глядя, за кого моя единственная дочка замуж выходит, да так скоро! — Власий от досады стукнул по полу посохом. — Пойми же, дитё, я не по своему хотенью вредный такой. Мается сердце за тебя, обливается кровью. Хочется, дабы у тебя была полная чаша благ, дабы радая и счастливая жила каждый денёк. И не пожалела чтоб ты ни о чём, не корила себя за глупость по молодости.

— Спасибо, папа, я понимаю это и ценю. — Я снова поднялась на ноги, но на этот раз, чтобы его обнять. Обхватила его плечи крепко-крепко, и услышала, как он тоже тихонько шмыгнул носом. — Обещаю, с Адамиром я буду самой счастливой!

Власий, казавшийся ещё недавно чёрствым и строгим, размяк, словно сухарь в молоке. Погладив меня по спине, отстранился, как только его плечи задрожали, сжал дрожащие губы, зажмурился и потёр глаза пальцами.

Заговорил дрожащим голосом:

— Ну тебя дочка, никакого сладу с тобою! — Он начал торопливо вытирать слёзы. — Ладно, гуляй с девками, покуда свободная, а мне тут с бабами делать нечего.

И, шмыгая, носом на второй этаж поспешил. Я проводила его грустным взглядом.

— Расстроился… — сказала я тихо.

— Его понять можно… — Вступилась Радона неожиданно. — Когда Надея непраздна* с тобою ходила, он ждал тебя пуще всех твоих братьёв. Нарадоваться не мог. Дочка, помнишь?

— Помню, — ответила матушка, блестящими глазами смотря в моё лицо. — Он тебе и имя отроческое придумал — Соловушка.

— А почему Соловушка? — спросила я с интересом.

— Капризная уродилась, галдела денно и нощно, почти не умолкая. Тятька твой сразу прознал, что будет у тебя ладный голосок.

— Ой, Злата, а давай споём? — тут же предложила одна из девушек, до этого стоявших на пороге.

Однако они обе сейчас уже по-свойски прошли в комнату, поклонились маме и бабушке. А я на их предложение растерялась, потому что обе были для меня до сих пор незнакомками.

— Ну… Я даже не знаю…

— Да ладно, тебе ж только дай повод распеть горлышко!

— Полно, Олеся, полно! — Бабушка поспешила спасать меня от гостьи. — Лучше подсобите с Мирославой собрать приданое сперва, опосля споём! Вона у вашей золовки сколь тряпок!

Ух, вот оно что, это жёны моих братьев! И имена я их теперь знала. Главное теперь — понять из разговоров, кто из них кто и не спутать ненароком. А то будет очень неловко. Память Златы молчала как назло, но я ещё надеялась, что она мне поможет.

Тем более, что помощь мне действительно понадобится совсем скоро. Потому что матушка вдруг сказала:

— Да, нужно поспеть до того, как зятёк вечером придёт. Злата должна будет показать ему, как ловко управляется с пряжею и веретеном.

— В-веретено?

— А то! Ты рукоделье показать должна, чтоб мы гордились, какую хозяюшку вырастили. Иль ты вышивать больше хочешь?

И тут мне, кажется, снова понадобилось присесть, потому что я совсем не умела ни того, ни другого.

Помогите, славянские боги!

______

*Непраздна — беременна.

Мои прекрасные! С радостью сообщаю, что у меня вышла новая книга и приглашаю погрузиться в историю! "Развод в 445. Как кошка с собакой". Обещаю, будет весело!

https:// /shrt/biF4