Глава 40. Перед вечёркой

Остаток дня до обещанной вечёрки прошёл в тёплой семейной обстановке. Мы собрали приданое, приготовили сытный ужин, спели.

По моей просьбе больше никто не причитал, только матушка с бабушкой иногда трогательно всхлипывали в сторонке, радуясь тому, какой я стала самостоятельной и хозяйственной невестой.

За готовкой удалось поближе познакомиться с Олесей и Мирославой, правда они довольно скоро ушли, но обещали ещё заглянуть на вечёрку. Пеклись о своих маленьких детях, переживали, что мужьям будет сложно уследить за ними. И если у Бажена с Мирославой был пока только один ребёночек, то у Светозара с Олесей — уже целых двое, погодки!

— Приходи нянчиться, золовка! — перед выходом сказала мне Олеся. — Покажу, как кормить, как в одеяльце кутать. Те уменья чай понадобятся вскоре!

На это я лишь улыбнулась и вежливо кивнула.

Они ушли, и мы с матушкой продолжили хлопотать по дому. Расстелили праздничную скатерть на столе, расставили блюда с ароматной едой прямо из печи. Спустили с верхнего этажа в общую комнату прялку.

Волнительно и странно было трогать, да и просто видеть этот инструмент так близко, перед собой, а не где-нибудь в музее, в зале русской культуры… Я подошла к нему, оглядела, провела по колесу рукой, надеясь, что не выглядела сейчас слишком странно перед Надеей и Радоной.

— Что, моё золотце, боишься прясть пред женишком? — спросила матушка, встав рядом.

Очень. Пальцы немели даже от взгляда на этот прибор! Вот, например, успешно привить к грушевому дереву яблоневый черенок или подобрать нужный уход для комнатных цветов, не сверяясь с учебниками и интернетом, я могла как биолог-ботаник, но это…

— Немножко… — Смогла ответить я тихонько.

Очень. Пальцы немели даже от взгляда на этот прибор! Вот, например, успешно привить к грушевому дереву яблоневый черенок или подобрать нужный уход для комнатных цветов, не сверяясь с учебниками и интернетом, я могла как биолог-ботаник

— Не мудрено, ты же ране это деяла токмо, когда сидела одинёшенька… Смотрела в окошко, да напевала про себя, даже меня лишний раз не пускала.

— Надея, да ты что! Тогда ж какая ей прялка? — воскликнула Радона. — Посмотрит на своего ненаглядного и опрокинет всё, выронит веретено! Заместо вечёрки пряжу будем собирать по всему дому! Неси нитки и кольцо, пусть вышивает!

Неясно, то ли бабушка догадалась о чём-то по моим отстранённым взглядам и вздохам, то ли так просто совпало, но я была благодарна ей за помощь.

Да уж, вышивка мне хотя бы теоретически была знакома. Видела я этот процесс в передаче про рукоделие по телевизору, да и мама моя, из прошлой жизни, вышивала на досуге, пока не посадила зрение.

Скоро отец унёс прялку обратно, а мама вместо неё вручила мне деревянные пяльцы, большой отрез белоснежной ткани и корзину с нитками разных цветов и иголками.

И я уже знала, что хотела вышить для Адамира, лишь бы руки не подвели…

***

Он пришёл к нам домой после заката. Отец немного поворчал, что поздно, но и понимал причину. В это время большинство жители общины сидели по домам, некому было глазеть да сплетничать.

И пришёл Адамир не один, а с моими братьями и их жёнами. Ещё и тяжёлый сундук с собой принёс, прямо на плече... Какая же сила была в тех самых плечах? Мало какой мужик смог бы в одиночку дотащить такое тяжеленное добро.

— Принимай подарки, домовит*, — сказал он с порога. — У вас товар — у нас купец.

Адамир поставил сундук посреди комнаты, поклонился родителям, задержал тёплый и нежный взгляд на мне, вызывая смущение будто в первый раз… Сразу хотелось улыбаться и робко теребить ткань платья пальцами.

Так бы мы, наверное, и стояли, глядя друг другу в глаза, если бы Власий ворчливо не напомнил о себе:

— Ты где успел всё это надыбать, ась? Обокрал кого? — Внутри сундука лежали монеты и предметы из драгоценных металлов. — За столько лет ни разу не видел у тебя деньги.

— А что ж мне, спать и есть с ними, что ль? Откладывал помаленьку на важный случай.

— Не надо было, Адамир… — сказала я, смущаясь. — Маленького подарочка бы хватило.

— Отчего же не надо? Какая молодёжь нынче пошла, а! — вмешалась предприимчивая бабушка. — Чувства вам подавай наперво, а из чувств каши ж не сваришь! Пущай родители твои видят, что не за убогого замуж выходишь, что он тебя прокормит.

— Права твоя бабка, Злата. — Адамир кивнул. — Дом на твёрдой опоре строится. Но и маленький подарочек тебе я тоже смог принесть… Войт, разрешишь?

Отец кивнул, и только тогда Адамир уверенно очутился рядом со мной. Близко, я даже ощутила тепло, исходящее от его тела, и захотела прикрыть глаза. А когда открыла, он уже стоял за спиной, а прохладный кусочек металла на тонкой цепочке коснулся моей кожи на груди. От него по всему телу побежали мурашки.

— Это оберег серебряный, — пояснил Адамир, завязывая цепочку в узелок. — От завистников тебя защитит, от недобрых сил… Да обо мне напомнит.

— Спасибо…

Я прикоснулась к оберегу. Объёмный, по форме он напоминал не то меч, не то четырёхконечную звезду с двумя длинными лучами и двумя короткими. А ещё, каждый раз, когда я дотрагивалась, руку будто начинало приятно покалывать.

Хотела бы я сказать, что этот романтичный момент, как в фильме, принадлежал только нам двоим. Да только в сторонке тихонько плакала матушка с золовками, а строгий взгляд отца будто просил богов, чтобы Адамиру на голову свалился какой-нибудь камень.

Ни в какую не привечал моего жениха Власий, врага в нём видел. С другой сторон, если бы в прошлой жизни какой-нибудь мамин друг её возраста вдруг пришёл ко мне свататься, это стало бы трагедией…

— Да-а-а… Всё ж у молодёжи щаз другие нравы… — протянула Радона, окончательно прогоняя остатки романтики. — Ты, зятёк, ещё не глянул, как она в хозяйстве, а ужо дарами нас завалил! Кто ж так делает?

— Я всё равно возьму её в жёны, я уже всё решил.

— Ишь чё, решил он! Ты давай тут не балуй, возьмёшь-не возьмёшь, а таков обычай! — Бабушка с показной строгостью топнула ногой. — Внучка, тащи пяльцы!

Ух, ну вот… Если с прялки как-то удалось соскочить, то от вышивки сбежать не выйдет. Только бы получилось, и Адамир не засомневался во мне как в жене, когда на итог моей вышивки посмотрит…