Глава 51. В постели

Видя, как Адамир хрипел и корчился на кровати, я в панике металась на месте. Не знала, что делать. Звала его, срывая голос, просила вернуться ко мне, но не выходило. Губы от жалости и страха за мужа так дрожали, что приходилось кусать их, чтобы контролировать эмоции.

Что с ним? Опять тот чудовищный приступ?

Под невыносимые хриплые стоны я рванула было к двери, чтобы побежать в общину, попросить помощи у кого-нибудь. Плевать, что будут думать и говорить! Важнее всего мне сейчас было Адамира спасти. Но стоило схватиться за дверную ручку, как он хрипло, с трудом проговорил:

— Пого… ди… Не бросай меня… милая…

Это прозвучало до того отчаянно, бессильно и на грани мольбы, что слёзы без спроса из моих глаз потекли. Будто обжёгшись, я отпустила дверь, подбежала к кровати и свалилась на колени. Принялась гладить Адамира по огрубевшим шрамам на лице.

Шептала, всхлипывая:

— Ну что ты, что ты… Никогда не брошу! Я хотела привести помощь, но если хочешь, я останусь с тобой, слышишь?

— Агх... Лу… на…

— Луна? — Я приблизилась к голове Адамира, чтобы расслышать. — Что с луной? Что мне сделать?

— Оконце… тряпка…

Превозмогая боль, он поднял руку и показал мне за спину. Я с опаской глянула в том направлении. Только сейчас заметила, что холодный, чуть синеватый свет захватил добрую часть комнаты. Луна, как воровка, лезла в самое окно, и единственное, что могло её остановить, так это плотная, висевшая на одном гвоздике занавеска из тёмной, непроницаемой ткани.

Осознание накатило на меня вспышкой лёгкой радости, согревшей изнутри. Теперь я, кажется, понимала! Адамиру плохо из-за луны. Какая странная форма метеозависимости…

Не медля больше ни мига, я подскочила к окну и быстро расправила занавеску, прицепила к остальным трём гвоздикам, вбитым по углам рамы. Свечение луны рассеялось, столкнувшись с преградой, а стоны и хрипы Адамира сменились вздохами облегчения.

Выходит, всё? Я помогла ему? Ох, хоть бы это было так, Перун! Стрибог… Или кому тут в таких случаях молились?

Видя, как Адамир больше не дёргался, а тяжело дышал и обливался потом на постели, я медленно подошла к нему. Наклонилась и коснулась его лица. Оно оказалось настолько горячим, что я едва не ошпарила кончики пальцев. Но главное, что ему легчало на глазах.

— Как ты, Адамир? — спросила я тише, будто боясь, что от слишком громких звуков его состояние опять ухудшится.

— Жить буду… — ответил тот через тяжёлые вздохи. — Напугал я тебя? Шибко?

— Напугал… — Не стала врать я. — Но это теперь позади. Главное, что тебя отпустило. Может, всё же позвать кого-то или дать тебе что-то из твоих трав?

— Не надо, это токмо попусту добро переводить… — Он взглянул так тоскливо, что в груди защемило. — Ты прости меня… Не так, я думал, будет день нашей свадебки.

Здесь я была с ним согласна, ведь так всё хорошо начиналось! Запахи благовоний, и тот самый пробравший насквозь поцелуй в плечо. Ох...

Но, чтобы не расстраиваться самой и не тревожить Адамира, лишь с улыбкой промолчала и опять опустилась на пол. Начала гладить его вздыбившиеся волосы, пытаясь отогнать остатки боли своими аккуратными прикосновениями. Прислушивалась к его дыханию.

Что же с ним творилось? Что за болезнь? Надо было спросить, нам же дальше всё-таки жить вместе. Но именно сейчас не хотелось нагружать сложными вопросами и требовать объяснений. Он и так сильный приступ только что пережил.

А там, как знать… Может, если всё-таки соглашусь стать жрицей и обучусь у Ванды, то смогу его вылечить?

Завтра точно нужно будет всё разузнать, а сейчас мы уже оба устали от пережитых за день событий. Подумав об этом, я невольно зевнула, а Адамир тут же спросил пересохшими губами:

— Спать вместе будем? Коль не хочешь, могу внизу себе на печке постелить…

Он ждал ответа, разглядывая меня своими синими глазами, а я задумалась. С одной стороны приятно, что он обо мне думал, заботился о моём удобстве, а с другой, мы же молодожёны! Разве не странно будет спать от отдельности с первых дней совместной жизни?

— Ах, на печке, значит? Какой хитрый! — Я в шутку сострожилась. — А мне, значит, мёрзнуть одной в постели? Или если мы с тобой не… ну… то спать вместе нельзя?

— Отчего же? Можно! — живее ответил Адамир, и я заметила, как его глаза потеряли изнемождённость и заблестели. — Просто не хочу, дабы тебе боязно со мной было иль ещё чего.

— Мне будет боязно, если ты уйдёшь спать один. Вдруг ночью тебе опять станет хуже?

— Этого-то я и страшусь, точно бесов лесных… Не хочу, дабы ты меня таким видела.

— Ну уж нет, мы с тобой сегодня поженились! Клятву перед дубом дали всегда вместе быть! И в здравии, и в болезни!

Я прикусила язык, вспомнив, что наши клятвы звучали иначе, а эти слова — они ведь из другой жизни. Но Адамир, кажется, ничего не заподозрил, наоборот, проникся моими словами. Всё ещё тяжело дышал, но нашёл в себе силы дотянуться до меня, поцеловать.

Я пылко ответила, уничтожив тем самым остатки его сомнений и неуверенности, а когда отстранилась, то добавила с красными щеками:

— Мне надо снять платье… Уйдёшь или посмотришь?

Адамир сдавленно выдохнул, сильнее опаляя моё лицо горячим воздухом из своих лёгких. Томно смотря мне в глаза, ответил вопросом на вопрос:

— Злата, милая… С ума свести решила? Почто ты меня так дразнишь?

— Я не дразню, а спрашиваю. Если сложно будет смотреть, то ты можешь выйти. Я потом тебя позову.

— А тебе? Тяжко будет снимать одежды, зная, что ты под взором моим?

— Сейчас и проверим, — ответила я как можно спокойнее.

А у самой уже руки тряслись от нахлынувшего смущения. Было волнительно и очень непривычно. Мне ведь в прошлой жизни не доводилось раздеваться перед мужчиной. А тут не просто мужчина — муж. И от понимания этого голова будто бы слегка закружилась.

Я решила начать с волос и расплести косы. С каждым распущенным витком, с каждой освобождённой прядкой, падающей с плеч золотистой волной, голова становилась легче и как будто бы пустела. Я видела как по мгновениям менялся взгляд Адамира: то нежный, то полный сдерживаемого желания, то почему-то виноватый.

А то вдруг до такой степени горячий, что побоялась неизбежно сгореть от него раньше времени и быстренько отвернулась спиной. Взлохматив волосы, перевела дух. Настал черёд платья.

Я взялась за пояс и от волнения так запуталась, что, кажется, только больше узлов наделала. Но вовремя придя в себя, стала быстренько исправлять. И скоро широкий пояс, расшитый цветочным узором из ниток, освободил мою талию. Упал на пол, и я сделала свободный вдох.

А следом на всю комнату прошумел глубокий вздох Адамира. Он смотрел на меня, терпеливо любовался. Я ощущала его долгие взгляды каждым участком затылка, а потому мне хотелось раздеться максимально красиво, как в каком-нибудь фильме.

Я огладила плечо, которое недавно поцеловал Адамир, и плавно стянула с себя платье. Не осталось ничего, кроме свободной нижней рубахи до колен. Такой тонкой, что если бы сейчас в окно опять заглянула любопытная луна, то просвечивались бы контуры моей фигуры.

Нет, пусть лучше вредная сидит там, где ей место. Я не хотела вновь видеть боль на лице Адамира.

Всё, что хотелось видеть на его лице, и так уже отразилось, когда я переступила платье, повернулась и обнаружила его уже лежащим под одеялом. Кажется, он тоже просто так не сидел и успел избавиться от лишнего. Его широкие плечи, покрытые розоватыми отметинами, вздымались от тяжёлого дыхания, а горящие обожанием глаза с расширенными зрачками было видно даже в полумраке комнаты.

Я покраснела, глядя на него исподлобья, и на несколько робких шагов приблизилась к кровати. Было неловко, но любопытно.

— Адамир… — тихонько обратилась я.

— Что, моя душенька?

— Если я вдруг буду ворочаться или пинаться во сне, ты мне скажешь?

Взгляд Адамира обожания не утратил, но ещё стал удивлённым и наполнился весёлыми искрами.

— Не будешь.

— Откуда ты знаешь?

— А я тебя так обниму, что не смогёшь пошевелиться.

— Ха-ха… Договорились.

И с колотящимся от волнения сердцем, я потушила свечу и скорее забралась в постель, чтоб не накручивать себя больше.

Мы не сразу уснули. Просто лежали рядышком, глядя то в потолок, то друг на друга. Прислушивались к чему-то, пытались снять неловкость болтовнёй ни о чём. Кажется, делить с кем-то постель было немного непривычно не только для меня, но и для Адамира.

А потом в какой-то момент то ли он осмелел, то ли я расслабилась… Но его рука по-свойски оказалась на моей талии, прижала ближе. Широкая, сильная… И почти такая же приятно-горячая, как и печка, на которую Адамир не так давно собирался от меня сбежать.