Глава 52. Утро

Проснулась я с первыми птицами. Именно птицами, а не петухами. И осознав это, сначала очень удивилась, пока не вспомнила, где и с кем уснула. Я улыбнулась, чувствуя спиной тепло своего мужа и огляделась.

Из-за тряпочки, висевшей на окне в комнате стоял полумрак, но проникший снизу неокрепший свет солнца и неутихающие птички убедили меня в том, что сейчас всё-таки утренняя заря.

Я потёрла сонные глаза и слегка потянулась. Снова осмотрелась, найдя глазами небольшой сундук со своими вещами. Его и кадку с квашнёй перенесли сюда за день до свадьбы. Остальное — цитируя отца — «когда притрётесь друг к дружке». Всё же он продолжал обо мне беспокоиться.

Что ж, новый день в новом доме. Значит, надо было приготовить получше осмотреться здесь, где-что. Я теперь всё-таки жена, хозяйка.

Я глянула за плечо, всё ещё чувствуя на талии руку и жар Адамира. Тот с виду очень крепко спал и согревал мне не только спину, но и затылок своим шумным, размеренным дыханием. А ещё близи его волосы отдавали рыжиной у корней… Красотища.

Будить его рука не поднималась. Но, кажется, чтобы встать самой, его руку всё-таки придётся поднять. И я думала, что это будет легко, но не получилось! Рука у Адамира была неподъёмной, точно сделанной из чугуна. Я крутилась, пыхтела, но никак. Вместо этого он ещё сильнее обнял меня и плотнее прижался.

Пот мгновенно проступил на тонкой коже лопаток, а румянец — на щеках. Вот настолько его тело меня опалило. Было приятно, только дышать стало откровенно тяжеловато, как в раскочегаренной бане.

Однако силушка у мужа богатырская! Даже будь я в прежнем, спортивном теле, то едва ли смогла бы сдвинуть его руку с места.

Я забегала глазами по постели, ища какой-нибудь способ выбраться из крепкого захвата. И заметила на простыни рядом пёрышко, выпавшее из подушки. Взяла и начала неспешно водить по его ладони. Ласково обводя каждый шрамик на запястье, костяшках.

Сильные пальцы наконец слегка дрогнули.

— Ну давай… давай… — тихо шептала я.

Его почти обжигающая рука переместилась мне на бедро, и я смогла вдохнуть и выдохнуть воздух, ещё немного пахнущий благовониями. Но это тут же смутило меня. Ещё чуть-чуть, и край рубахи…

— Утро доброе, жёнушка… — вдруг раздался рокочущий голос у виска. Чуть колючий от бороды поцелуй коснулся места, где остался след от камня.

— Доброе… — ответила я с улыбкой. Всё ещё немножко не верилось, что мы спали вместе. — Как ты себя чувствуешь?

— С тобою — будто заново на свет уродился.

Он и правда выглядел уже намного лучше, чем вчера ночью. Выспавшимся, отдохнувшим, полным сил. Как всё же страшно влияла на него луна… Нет, всё-таки метеозависимость не могла действовать так.

Тут точно что-то иное.

— А я хотела подняться и не смогла… — произнесла я. — Уж очень крепко ты обнимаешься.

— Неужто задавил тебя?

В томном, сильном голосе послышалась тревога, когда Адамир начал осматривать меня словно на наличие синяков. Он разомкнул объятия, немножко отодвинулся и аккуратно перевернул меня на спину. Но чем больше он изучал, тем больше я понимала, что тоже засмотрелась.

На мускулистые руки, плечи, на мышцы широкой груди… Золотистые аккуратные волоски на его корпусе тянулись интригующей дорожкой вниз. Так и хотелось посмотреть, что там, утолить любопытство. Но с другой стороны, а что там ещё могло быть? Он же мужчина…

Не удержавшись, я провела рукой по горячим мышцам, и Адамир задышал чуть чаще.

— Нагляделась, проказница? — нежно взяв меня за подбородок, перехватил мой взгляд. Его глаза стали будто бы ещё более синими от пылающего в зрачках озорства.

И если бы вопрос не застал врасплох, я бы сказала «нет» и продолжала пялиться.

Не дождавшись моего ответа, Адамир уверенно навис надо мной и поцеловал. Обжигающие губы дико метались по моим, становясь, то грубыми, то нежными. Будто не мог определиться, какой хотел сделать эту близость. Мне оставалось торопливо отвечать, держаться за его плечи, и изредка касаться языком его нижней припухшей губы.

Кажется, он не совсем понимал, как именно я хотела с ним целоваться, но в этом даже что-то было.

Когда Адамир с глухим рычанием почти мучительно оторвался, чтобы перевести дух, то взглядом захватывал мои очертания сквозь тонкую ткань. Я едва держалась за реальность, хотелось потеряться в эмоциях. Кровь моя громко шумела в ушах, смешиваясь со звонким птичьим пением снаружи.

— Хочешь?.. — спросил он на одном дыхании, и весь мир пропал, оставив только мощное мужское телосложение и этот вопрос. — Потихоньку… как ты и желала.

Сглотнув, я закивала, бегая глазами по его лицу. Снова радовалась и одновременно переживала, что ему может не понравиться. Но с ним я очень хотела всему научиться, всё испытать…

Я громко задышала на всю комнату от всплеска желания, когда Адамир как вчера приспустил мою рубаху до плеч и с упоением взялся целовать их. И вместе с этим гладить меня по волосам.

Сильные руки ухватились за подол рубахи и начали скользить по ногам, собирать тонкую ткань гармошкой. Кожа трепетала от нарастающего предвкушения.

Я неосознанно замерла и напряглась, затаив дыхание. Вжалась в постель, переживая волнительную, сладкую, как жжёный сахар, бурю внутри. Сегодня Адамир был проворнее и настойчивее, чем вчера. Это поражало.

— Вот зараза… — Он вдруг почему-то перестал действовать. Сжал ткань рубахи как ненужную тряпку. Навалился на меня и недовольно прорычал: — Хрх… Пришла беда откуда не ждали…

— Что? Тебе опять плохо? — спросила я с ноткой обиды.

Я уже была в шаге от того, чтобы прям так потащить его к Ванде для осмотра и изгнания хвори, что его мучила. Тут же осеклась. Нет, прям так всё-таки не подведу… Прикрою.

Вот ещё, чтоб на него кто-то засматривался! Этому не бывать!

Но не успела я высказаться, как в дверь громко постучались. Послышались приглушённые, едва различимые голоса отца, матери и бабушки.

— Утра доброго, молодожёны! Открывайте, мы к вам с подарками!

Щёлкнув челюстью, я опешила и хотела свалиться пластом с кровати от злости и негодования. В голове, как надоедливые мошки, летали вопросы: как Адамир смог так быстро их услышать и какого чёрта они пришли с утра пораньше?

И если на первый вопрос ответа не было, то до второго я сама догадалась. Уткнулась в подушку и замычала:

— М-м-м! Они пришли проверять нас после первой брачной ночи!

— Как поступим?

— Может, затаимся? Нас нет! Мы спим, сбежали, умерли!

— Ха-ха, умерли! Хороша ночка, получается! Тогда для правдивости нам где-то крови раздобыть надобно, да поболе.

— Кровь! Следы! — Я схватилась за голову, бледнея. — На постели же нет ничего! Ни пятнышка!

— А вот ежели подождали до обеда… — проворчал Адамир и приподнялся на локтях. С ласковой тоской прикоснулся к моим волосам. — Что ж нам никак не испробовать друг дружку? Неужто боги союз на прочность проверяют?

— Ладно, что уж… Вот уйдут — и мы обратно в койку. С кровью-то что делать?

Адамир задумался, разглядывая меня.

Между тем, внизу опять раздались голоса родственников, уже громче.

— Адамир! Златка! Открывайте, не доводите до нужды ломиться!

— Небось вечор так тетерились знатно, что до сих пор спят!

— Ой, мама, скажешь тоже!

— Да ладно тебе, Надейка, вспомни себя в те лета! Не оттащишь за ухи!

— Открывайте, сони! Пироги остывают!

И пироги-то, может, и стыли, а вот я от всего этого начинала действительно закипать. Обычаи это прекрасно, но не каждый же день!

Стуки в дверь всё не утихали. Понимая, что у меня от этого лишь разболелась голова, я мягко отстранила от себя Адамира и решила, что надо бы одеваться. Подняла с пола платье, что сняла вчера. И из него выпал маленький тканевый мешочек.

Первые несколько секунд я не понимала, что это. Совсем вылетело из головы. И вдруг опомнилась, охнув на всю комнату.

Это же мешочек с кровью Ванды! Неужели она с самого начала знала, что это мне понадобится?

— Что у тебя тут, милая? — спросил Адамир, оказавшись рядом.

Уже одетый стоял, надо же! Я никогда не верила, что в армии можно было собраться, пока горела спичка, но это, похоже, то самое. Иначе не объяснишь.

— Наше доказательство, — ответила я.

— И откуда же?

— Жрица дала.

Адамир чуть нахмурился, покачал головой:

— Ты с нею уж аккуратнее, дурная она какая-то. Бегает от меня, будто я сам Чернобог во плоти и крови.

— А тебе, что, не хотелось бы, чтобы она от тебя бегала? — с подковыркой спросила я, ухмыльнувшись.

— Да я ж ей ничего не сделал. Народ в общине понять можно, они боятся. А ей бояться нет нужды, она сама ведьма. Вот я и пытаюсь понять… — Адамир приобнял меня за плечи и ласково пробурчал на ухо: — А ты никак ревнуешь меня?

— И ничего не ревную! Шутник! — начала отпираться я, всё же краснея. — Чем говорить глупости, лучше задержи их внизу, пожалуйста, пока я с этим не разберусь.

— Боги, глядите-ка, что за затейница моя жена! — Адамир мне явно не поверил, судя по взгляду. Но его поддерживающие объятия и улыбка немного смягчили меня. — Как скажешь, удержу, сколь сумею.

Поцеловав меня, он вышел встречать бушующих родственников, а я засуетилась. Хорошенько смяла простынь руками и открыла «подарочек» от жрицы. Уж не знаю, что за мешочек и из какого материала он был сделан, но какая-то часть меня говорила, что я и не захочу узнать.

Главное, что кровь внутри почти не свернулась.

И всё же, как Ванда смогла узнать, что мне пригодится её подмога? Неужели правда духи нашептали? Если так, то возможность стать её ученицей казалась ещё более нужной и полезной.

Я вылила кровь на постель, немного, совсем несколько капель. А то ещё подумают, что помираю тут от кровотечения. Когда вскоре пятно подсохло, прикрыла своё творчество покрывалом будто бы невзначай. Ведь матушка должна поверить, что я стыдилась всем это показывать.

Сделав дело, переоделась, получше завернула мешочек в снятую рубаху и спрятала под сундук. Свадебное платье тоже убрала. Но вот волосы заплетать не стала, расчесала второпях и оставила как есть.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, я замерла на верхних ступеньках, прислушалась, понимая, что отец говорил с Адамиром о луне.

С чего бы? Он знал, что происходит?

— Луна взойдёт полная вскоре… Бирюк опять по лесу скакать будет, лютовать возьмётся, — говорил Власий негромко и строго. — Пущай она у нас на ту ночь остаётся, а ты как хочешь.

— Да я б и сам к вам её к вам отправил. Страшусь за неё невозможно. Да только ж она упрямиться начнёт.

— Поговори, с нею, муж ты, али не муж? Лезь из кожи вон, запри её в доме, но если дочка моя от зверя того пострадает, придушу, понял?

Я размышляла о том, что услышала, совсем недолго. Меня догнало осознание, как смоченные водой ивовые розги, и хлестнуло до того мощно, что едва не подкосились ноги.

Пришлось даже присесть, чтоб кубарем не полететь с лестницы.

Кажется, отец ничего не знал. Зато я сейчас осознала всё и готова была лезть из кожи вон… Слабость перед луной, рычания, странные приступы с физическими изменениями, реакция Ванды…

Как же до меня раньше не дошло? Адамир же почти признался во всём, когда привёл на то роковое место!

Он не просто как лесник знал зверя. Он и есть зверь.