Глава 58. Гостья

Пар хлынул густым облаком, когда я распахнула дверь и встала на пороге бани с корытом постиранного белья под мышкой. Там стоял полумрак и такая сильная жара, что мои волосы тоже можно было бы выжимать. Поэтому я решила постоять пару минут, чтобы отдышаться и привыкнуть к свету.

Затем прошла к верёвке протянутой между двух деревьев и развесила постиранное. Я пыталась отжать вещи изо всех сил, но этих самых сил рукам Златы явно не доставало. Только заработала болючую мозоль между большим и указательным пальцем правой руки. Бельё же осталось тяжёлым от влаги.

Эх, как же хорошо жилось со стиральной машинкой! Ну ничего, привыкну…

Уже развесив на верёвку, я помяла простынь пальцами, чтобы ещё раз выжать лишнее. А затем также отжала подол своего сарафана, стараясь не тревожить мозоль. Я взмокла ещё сильнее, чем эти вещи!

После стирки я переоделась и взялась за приготовление обеда. И это стало для меня проблемой, как только я увидела в закромах свёрток с мясом. Задумалась…

Я-то, конечно, вегетарианка, но ведь Адамир нет. Отказ от мяса — только мой выбор, и я не собиралась навязывать его кому-либо ещё тут. Нельзя лезть в чужой монастырь со своим уставом, как сказала бы моя мама. Да и не кормить же мужа одной травой всю жизнь. Он — взрослый, крепкий мужчина, ему это надо.

Повздыхала-повздыхала и взялась за готовку. Мне не верилось, что я это делала, у себя дома уже и забыла, когда последний раз прикасалась к мясу, поэтому разрезала на кусочки медленно, постоянно прерывалась, даже немного всплакнула, но… В конце концов, взяла себя в руки.

Процедив воду через марлю с углём, приготовила на двоих овощные щи. Испекла два вида пирожков — для себя со щавелем и с мясом для Адамира. Делать их, не пробуя, было очень сложно, но тесто было одно, я примерно понимала, что должно получиться, и очень надеялась на удачу.

— Пожалуйста, пусть это будет вкусно… — прошептала я, доставая пирожки из печи прихватом. И тут же запах томлённого в румяном тесте мяса распространился по комнате. Если бы была мясоедом, мне бы, наверное, понравилось.

Хотела заварить ещё и травяной напиток, но в дверь постучались, и я напряглась. Это точно не Адамир, он бы без стука вошёл. Тогда кто?

Выйдя на крыльцо, удивилась. Там, кутаясь в приталенный, плотный кафтан, стояла встревоженная Надея. Но как только меня увидела, сразу посветлела на лицо.

— Злата, доченька, будь здорова.

— Мама? И ты здравствуй… Случилось что-то?

— Ну что ты, нет, всё ладно у нас. Власий с утра ворчит токмо. Стареет, видать… А у тебя? — Она пригляделась. — Уж больно ты румяная. Не захворала часом?

— Нет. У печи стояла просто, готовила.

— Дело хорошее, мужа кормить надобно, тем паче такого здорового, как твой. А я проведать тебя пришла. Ты блюда вчера занести обещалась и всё не видно…

— Работы по дому сегодня много. — Я ушла с дверного проёма, пропуская Надею в дом. — Проходи, чайку попьём… отвара, то есть!

— А муж твой дома?

— Ещё нет, затопил баню и по делам лесничим ушёл, но обещал вернуться скоро.

Мы с ней сели за стол. Поначалу Надея чувствовала себя неуютно, топталась в уголочке, но расслабилась, когда я налила нам только что приготовленного горячего отвара из ягод и листьев малины. Поставила на стол мясных пирожков, крынку мёда и сладких сухариков.

Надея очень удивилась, когда узнала, с чем пирожки. Чтобы убедиться, разломила один, внимательно посмотрела начинку, попробовала. Её поведение могло показаться немного смешным со стороны, но я понимала, почему такие яркие эмоции. Ведь пока я жила в отцовском доме, то ничего мясного не готовила.

— Ох-ох, ну что за диво! Мясо она сготовила! — с улыбкой восклицала матушка, жуя пирожок. — Услышали меня боги, есть начала по-человечьи!

— Это не мне, а Адамиру. Вкусно? Ему понравится, как думаешь?

— О-о… Так вот оно что. Ради него стараешься, значится… Глядишь, и сама начнёшь сызнова есть мясо-то… — Она откусила от пирожка ещё немного и распробовала получше. — Ну, чутка суховато, ты в иной раз в начинку свиного жирку положи для сочности. А так вкусно, со сметанкой будет в самый раз.

Заметив моё искреннее переживание, матушка подумала немного, склонилась ко мне и шепнула:

— Да ты и впрямь влюбилась, Златушка… Вона как говоришь о нём, улыбаешься, угодить хочешь… Оченьки блестят. Смотреть приятно.

— Да, я… Хочу быть ему хорошей женой, — краснея, призналась я. Сердце в груди затрепетало чаще. — Адамир только кажется суровым, мама… На самом деле он очень добрый, заботливый и ласковый. Со мной так точно.

— Выходит, боги не ошиблись, егда вашу новую семью сотворяли. Могём с отцом спокойно жизнь свою доживать. Осталось Есения пристроить и всё. Хотя он, кажись, тоже на свиданьица похаживать стал. Хвала богам… Да не говорит ничего, всё укрывает, внутри держит, ходит себе на уме… Да что я рассказываю! Ты ж знаешь!

Я участливо закивала, а хитрая улыбка сама на губы лезла. Догадывалась я, с кем он по свиданиям ходить начал. С Сияной. Только матушке пока решила не говорить. Брат — парнишка смышлёный, хоть и правда отстранённый немного. Да и Сияна хорошая с виду. Даже если в конце концов не сойдутся, то дров не должны наломать.

— Да он расскажет, мама, когда придёт время. Или люди заметят и скажут.

— Ой, люди! Точно же! — Надея бросила на меня какой-то загадочный взгляд и строго заговорила: — Бабы в общине судачат, дескать ты с другими Всеславку в колодце остудила, а?

— Ну… Не прям в колодце… Его из ведра облили, он заслужил! Нечего говорить всякие гадости!

Я говорила, а у матушки напускная строгость во взгляде стремительно таяла, показывая под собой гордость.

— Ой, доча, ну и правильно! Говорила я всегда, что не по пути вам с ним.

— Только я опасаюсь, что это не конец… — пробормотала я хмуро. — Опять ведь шило в заду зачешется, и полезет ко мне…

— Так ты мужу скажи, чтоб от тебя его отвадил как следует.

— Я того и боюсь, мама… Ты же знаешь, как люди в общине к Адамиру относятся. Плохим его видят, а он не такой! Но если полезет меня защищать, то люди могут угрозу в этом увидеть, встать на сторону Всеслава.

Но тут матушка меня успокоила и даже неожиданно обрадовала:

— Опосля того, как Всеслав на вас у колодца кинулся, его меньше жаловать начнут. Подруги тех баб уже недобрый глас про него пускают. А о муже не кручинься, у тебя ж отец староста, аль забыла? — Она многозначительно улыбнулась. — Поговорю я с ним, он — поговорит с народом. Глаза всем на Всеслава раскроет. И коль уж муж станет тебя защищать, то за ним будет правда, это ж ради твоей чести. Ты теперь ему не просто влюблённая девка, ты теперь жена.

Слова Надеи вселили в меня уверенность, ведь я теперь действительно уже в другом официальном статусе. И это будет вполне нормально, если Адамир по-мужски поставит доставучего ухажёра на место.

Лишь бы в процессе разборок зверь наружу не полез и не натворил непоправимого, вот чего я боялась.

Матушка снова откусила пирожок и покачала головой.

— О-ой... А тут в конце чутка тесто сыровато… Эх, доченька, поболе надо было тебя по дому гонять!

— Что? Всё настолько плохо? — у меня испуганно округлились глаза, а руки стали слабыми.

— Не прям, подучишься ещё, впереди целая жизнь супружная… Да и к нам прийти можешь, я тебя поднатаскаю! — Она подмигнула. — Ежели что, скажи, что о нём всё время думала, да о том, что у вас ночью было. У меня когда что-то из рук падало, то по первости всегда работало твоим тятькой.

— Ха-ха-ха! Мама! Ой, всё!