Глава 8. Бал, где я танцую одна

«Он пригласил меня на танец. Белые одежды, платиновые волосы, улыбка, от которой у меня когда-то подкашивались колени. “Вы сегодня прекрасны”, — сказал он, и я чуть не рассмеялась ему в лицо. Потому что знала: эти же слова он говорил Лионель час назад. И потому что знала: через два года этими же губами он произнесёт: “Потерпи, любовь моя”. Я танцевала с ним. Улыбалась. Кружилась в вальсе, как кукла на ниточках. А внутри меня всё кипело. “Танцуй, — шептал внутренний голос. — Танцуй, пока они не поняли, что ты уже не кукла. Ты — кукловод. И скоро дёрнешь за ниточки”.

— Из дневника Элиан, последняя страница

Сегодня во дворце был бал.

Элиан узнала об этом утром, когда Тисса ворвалась в комнату с таким видом, будто случилось что-то из ряда вон выходящее. Глаза служанки горели, на щеках горел румянец, а в руках она держала платье — не серое, не будничное, а настоящее, парадное, из тёмно-синего бархата, с серебряной вышивкой по подолу и рукавам.

— Госпожа! — выпалила она, не здороваясь. — Сегодня бал! В честь его светлости Аэрона! Король приказал всем быть в парадных одеждах!

Элиан, которая только что проснулась и ещё не успела толком продрать глаза, уставилась на платье с таким выражением, будто перед ней была не одежда, а удав, собравшийся её задушить.

— Бал? — переспросила она хрипло. — Сегодня?

— Да! — Тисса уже развешивала платье на спинке стула, поправляла складки, отходила, смотрела, снова подходила. — Говорят, будет много гостей! И танцы! И угощение! Я слышала, повара готовили весь вчерашний день. Пироги с рыбой, заливное из осетрины, утку с яблоками — вы себе даже не представляете!

Элиан представила.

И её затошнило.

Не от еды — от того, что этот бал она уже пережила один раз. В прошлой жизни. Тогда она была счастлива — ей казалось, что Аэрон пригласил её на танец не из вежливости, а потому что она ему действительно нравится. Она надела лучшее платье — то самое, синее, которое Тисса держала сейчас в руках, — и весь вечер не сводила с него глаз.

Он танцевал с ней трижды. Трижды за весь вечер. А всё остальное время — с Лионель. И с другими знатными дамами. И с жёнами придворных. И даже с кухаркой, которая случайно забрела в зал и от смущения разбила поднос с пирожными.

Элиан тогда не ревновала. Она была благодарна за три танца. За три минуты внимания. За три улыбки, которые он подарил ей — такие же, как всем остальным.

«Какая же я была дура», — подумала она, глядя на платье.

— Надень что-нибудь другое, — сказала она Тиссе.

Служанка замерла с открытым ртом.

— Что? Но госпожа, это же ваше лучшее платье! Его светлость Аэрон будет в восторге!

— Вот именно поэтому я его не надену, — ответила Элиан, спуская ноги с кровати. — Надень то, серое. С кружевом.

— Но оно же старое! И вы его уже носили! И на нём пятно от вина, которое не выводится!

— Никто не будет смотреть на пятно, — сказала Элиан. — На меня вообще никто не будет смотреть. Я там просто для галочки.

Тисса хотела возразить, но, увидев выражение лица госпожи, передумала. Только вздохнула, аккуратно сняла синее платье со стула и повесила его обратно в шкаф.

— Как скажете, госпожа, — пробормотала она.

— Вот и славно, — кивнула Элиан. — И принеси мне завтрак. Сегодня я хочу овсянку. С мёдом. И кофе. Много кофе.

— Слушаюсь…

Бал начался в восемь вечера.

Элиан спустилась в Большой зал, когда музыканты уже настраивали инструменты. Скрипки жалобно всхлипывали, флейты пробовали голоса, виолончель гудела, как рассерженный шмель. Запах воска от свечей смешивался с ароматами духов и дорогих тканей — розовое масло, лаванда, мускус, что-то ещё, сладкое и приторное, от чего начинала кружиться голова.

Люстры горели в полную силу — хрустальные подвески дрожали от каждого шага, рассыпая по стенам тысячи маленьких радуг. Паркет был начищен до блеска — в нём отражались и свечи, и люстры, и лица гостей, которые уже начали собираться, шурша шёлком и позвякивая украшениями.

Элиан остановилась у входа.

Она чувствовала себя не в своей тарелке. Серое платье — действительно старое, с выцветшим кружевом на вороте и маленьким пятном от вина на подоле — выглядело как бедная родственница среди роскоши. Тисса пыталась заколоть ей волосы серебряными шпильками, но три из них выпали ещё в коридоре, и теперь пепельные пряди падали на плечи, делая её похожей на привидение.

— Вы прекрасны, — сказал чей-то голос за спиной.

Элиан обернулась.

Аэрон стоял в двух шагах, улыбаясь своей идеальной улыбкой. Белый камзол, расшитый серебром, сидел на нём как влитой. Платиновые волосы были уложены в сложную причёску — локон к локону, шпилька к шпильке. В петлице — белая роза, такая же фальшивая, как его чувства.

— Вы сегодня скромны, — сказал он, окидывая её платье быстрым взглядом.

— Я всегда скромна, — ответила Элиан. — Это моё второе имя.

— Я помню вас в синем платье, — заметил он. — Вы были в нём прекрасны.

«Ты помнишь? — подумала Элиан. — Ты даже не заметил, что я была на балу. Ты танцевал с Лионель и смотрел на неё так, будто она — центр вселенной. А я сидела у стены и ждала, когда ты посмотришь на меня».

— Синее платье в стирке, — соврала она. — Тисса пролила на него вино.

— Жаль, — сказал Аэрон, протягивая ей руку. — Может, составите мне компанию? Первый танец ещё никому не обещан.

Элиан посмотрела на его руку. Белую, ухоженную, с идеальными ногтями. Ту самую, которая через два года занесёт над ней меч.

— С удовольствием, — сказала она, вкладывая пальцы в его ладонь.

Зал был огромен.

Высокие потолки терялись в полумраке, где плавали тени от свечей. Колонны из чёрного мрамора уходили вверх, подпирая балконы, на которых стояли музыканты. Стены были задрапированы бордовым бархатом с золотыми кистями — ткань тяжело свисала, собираясь в складки, и при каждом сквозняке колыхалась, как живая.

Элиан и Аэрон вышли в центр.

Музыка заиграла — медленная, тягучая, как мёд. Вальс. Тот самый, под который она танцевала с ним в прошлой жизни. Тогда ей казалось, что это — счастье. Сейчас — просто танец.

Он положил руку ей на талию. Она положила — ему на плечо. Он вёл — она подчинялась. Как кукла. Как марионетка. Как святая, которая ещё не знает, что её ведут на заклание.

— Вы сегодня задумчивы, — заметил Аэрон, когда они сделали круг.

— Просто наслаждаюсь моментом, — ответила Элиан.

Она смотрела на его лицо. Идеальное. Как маска. Как картина, которую писал художник, никогда не видевший живых людей.

— Вы знаете, — сказал он, наклоняясь к её уху, — вы очень красивая, когда не пытаетесь казаться кем-то другим.

Элиан внутренне скривилась.

— Я никогда не пытаюсь казаться, — ответила она. — Я всегда та, кто есть.

— Вот и хорошо, — сказал Аэрон. — Богиня любит искренних.

«Богиня, — подумала Элиан. — Камень. Артефакт. Сосуд для жертвоприношений. Твоя богиня — это я. Моя кровь. Моя сила. Моя жизнь. А ты — просто палач в красивой упаковке».

Она улыбнулась и прижалась ближе.

Он воспринял это как знак внимания.

Дурак.

Танец закончился слишком быстро — и одновременно слишком медленно.

Аэрон отпустил её, поклонился и тут же был перехвачен Лионель, которая подлетела к нему как бабочка на огонь. Белое платье сестры было расшито золотом, рыжие волосы уложены в сложную башню из локонов, а на шее сверкало колье с изумрудами — подарок короля.

— Дорогая! — пропела Лионель, стреляя глазками в Аэрона. — Ты сегодня просто очаровательна!

— Ты тоже, — ответила Элиан, хотя они обе знали, что это неправда.

Лионель была прекрасна. Как всегда. А Элиан была серой мышью в старом платье. И это её вполне устраивало.

— Ты не будешь больше танцевать? — спросила Лионель, уже беря Аэрона под руку.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Устала. Пойду, выпью вина.

— Тогда не смеем задерживать, — кивнула Лионель и утащила Аэрона в вальс.

Элиан смотрела им вслед.

Аэрон положил руку на талию Лионель. Лионель прижалась к нему. Они кружились по залу, как две красивые куклы в музыкальной шкатулке.

«В прошлой жизни я ревновала, — подумала Элиан. — Я сидела у стены и смотрела на них, и мне казалось, что сердце разрывается на куски. А сейчас… сейчас мне всё равно».

Она отошла к столику с угощениями, взяла бокал с вином и сделала глоток.

Вино было терпким, сладким, с нотками вишни и миндаля. Оно скользнуло по горлу, согревая изнутри. Элиан взяла ещё один бокал — про запас — и отошла в угол, где никого не было.

Здесь, в тени колонны, её никто не видел.

Здесь она могла быть собой.

Бал шёл своим чередом.

Музыка гремела, гости смеялись, кружились пары. Элиан смотрела на них, как смотрит на аквариум с рыбками — красиво, но неинтересно.

Она думала о Дариане.

О том, как он там, в своей темнице. Ест ли сегодня? Читает ли? Скучает ли? Или ему всё равно?

— Вы одна? — раздался голос справа.

Элиан обернулась.

Молодой мужчина в зелёном камзоле, с каштановыми волосами и веснушками на носу. Она не помнила его имени — кажется, какой-то дальний родственник короля, приехавший на бал из провинции.

— Одна, — ответила она.

— Могу я составить вам компанию? — спросил он, протягивая руку.

— Можете, — пожала плечами Элиан. — Но танцевать я не буду.

— Тогда просто поговорим, — улыбнулся он.

Он взял бокал со столика и встал рядом, опершись спиной о колонну.

— Вы — святая Элиан, верно? — спросил он.

— Верно, — кивнула она.

— А я — лорд Маркус из северных земель. Приехал представить ко двору свою невесту.

— Поздравляю, — сказала Элиан.

— Спасибо, — он вздохнул. — Если честно, я не люблю балы. Слишком шумно. Слишком много людей. Моя невеста меня потеряла час назад и теперь, наверное, ищет.

— Спрятались?

— Спрятался, — признался он. — Устал улыбаться.

Элиан посмотрела на него с интересом.

— Вы честны, — заметила она.

— А вы — не похожи на святую, — ответил он.

— Почему?

— Потому что святые обычно улыбаются. А вы — нет.

Элиан усмехнулась.

— У меня сегодня нет настроения улыбаться, — сказала она.

— Понимаю, — кивнул лорд Маркус. — У меня тоже.

Они стояли молча, глядя на танцующие пары.

— Скажите, — спросила Элиан, — ваша невеста вас любит?

Лорд Маркус удивился вопросу, но ответил:

— Думаю, да. А почему вы спрашиваете?

— Просто интересно, — сказала Элиан. — Как это — когда тебя любят по-настоящему?

Он помолчал.

— Это как… как тёплый плед в холодную ночь, — наконец сказал он. — Когда ты укутан, и тебе не страшны никакие бури.

— Красиво, — сказала Элиан.

— Правдиво, — поправил он. — Я женился по любви. Моя невеста — дочь кузнеца. Мы вместе с детства.

— И король разрешил?

— Королю всё равно, — усмехнулся лорд Маркус. — Северные земли далеко. Там свои порядки.

Элиан улыбнулась.

— Вы счастливый человек, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому и прячусь от всех. Боюсь сглазить.

Лорд Маркус ушёл через полчаса — его всё-таки нашла невеста, румяная девушка в розовом платье, с косичками и веснушками, как у него самого. Она укоризненно покачала головой, взяла его под руку и утащила танцевать.

Элиан осталась одна.

Она допила второй бокал вина — теперь в голове слегка шумело, а язык стал вязким, как патока. Пальцы сами собой нащупали чёрную нить на безымянном — ту самую, которую Дариан надел на неё в первую встречу.

Нить была тёплой. Пульсировала в такт сердцу.

— Ты там? — прошептала она.

Ответа не было.

Но она знала — он слышит.

Бал закончился далеко за полночь.

Гости разъехались, музыканты устало складывали инструменты, слуги тушили свечи. Зал погружался в полумрак, тени от колонн становились длиннее, и воздух наполнялся запахом догорающего воска и увядших цветов.

Элиан вышла на балкон.

Ночь была холодной — ветер дул с запада, принося запах дождя и далёкой свободы. Звёзды мерцали, как рассыпанные по бархату бриллианты. Где-то внизу, в саду, соловей пробовал голос — тихо, неуверенно, будто учился петь заново.

— Вы здесь, — раздался голос за спиной.

Элиан не обернулась. Она узнала его — мягкий, вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой.

Аэрон.

— Я люблю смотреть на звёзды, — сказала она. — Они такие… далёкие. И такие вечные.

— Звёзды — это глаза богини, — ответил он, подходя ближе. — Она смотрит на нас и направляет.

— Вы верите в это?

— Верю, — сказал он. — А вы?

Элиан повернулась.

Он стоял в двух шагах, без плаща — белый камзол светился в темноте, как призрак. Волосы растрепались, шпильки выпали. Впервые за всё время он выглядел не идеальным, а просто… человеком.

— Не знаю, — ответила она. — Я ещё не решила.

— У вас будет время решить, — сказал он, делая шаг вперёд. — Мы только в начале пути.

— В начале, — повторила Элиан.

Он взял её за руку.

— Вы сегодня грустны, — сказал он. — Что случилось?

— Просто устала, — ответила она, не отнимая руки. — Балы — это не моё.

— А что ваше?

Она посмотрела ему в глаза. Голубые, ледяные, пустые.

— Не знаю, — сказала она. — Пока не знаю.

Он сжал её пальцы.

— Вы найдёте, — сказал он. — Я помогу.

Элиан улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она. — Вы очень добры.

«Ты поможешь мне умереть, — подумала она. — Как помог в прошлый раз. Но в этот раз я не умру. Я выживу. И ты — не поможешь, а помешаешь. Потому что я больше не твоя кукла».

Она выдернула руку.

— Мне пора, — сказала она. — Завтра рано вставать.

— Спокойной ночи, Элиан, — сказал Аэрон.

— Спокойной ночи, — ответила она и ушла, не оглядываясь.

В коридоре было темно.

Элиан шла на ощупь, считая шаги. Двадцать до поворота. Тридцать до лестницы. Ещё пятьдесят до флигеля.

Где-то за стеной храпел стражник. Где-то мяукал кот. Где-то капала вода — кап, кап, кап, как в подземелье, как в темнице, где ждал её пленник.

Она вошла в свою комнату, заперла дверь и прислонилась к косяку.

— Ну и денёк, — прошептала она.

Паучок на потолке зашевелился — наверное, удивился, что она ещё не спит.

— Танцы, — сказала Элиан. — Улыбки. Ложь. Как в прошлой жизни. Но теперь я вижу всё иначе. Я вижу их насквозь. И это… это освобождает.

Она разделась, бросила платье на стул, натянула ночную рубашку и забралась под одеяло.

Простыни были холодными — Тисса не успела их прогреть. Элиан свернулась калачиком, подтянула колени к груди и закрыла глаза.

Чёрная нить на пальце пульсировала — тепло, ровно, успокаивающе.

— Спокойной ночи, Дариан, — прошептала она.

И ей показалось — или нить сжалась чуть сильнее в ответ?

— Спокойной ночи, святая, — прошелестело где-то на грани слышимости.

Элиан улыбнулась.

И уснула.