Глава 33

Уже прошёл месяц с того страшного дня. Я каждый день пытаюсь забыть его, но увы, пока не получается. Всё свободное время и силы я тратил на бои. Если раньше я занимался этим ради денег, то теперь, лишь бы не было не единой свободной минуты. Я выкладывался на полную, домой чуть ли не приползал от усталости. И всё это лишь для того, чтобы не думать об Ангелине. Что случилось с Даниилом, я не знаю. Семья Красновых не посчитала нужным ставить меня в известность об этом. Конечно, я бы с удовольствием встретился с ним ещё раз, чтобы довести начатое до конца. Но увы, как бы я ни старался, не смог его найти. Либо он покинул город, либо кто-то другой воплотил в жизнь моё желание. Сегодня я снова появился дома далеко за полночь. Мама, как обычно, не спала. Она снова сидела на кухне и дожидалась меня. Сколько просил не делать этого! Но каждый раз я говорю словно со стеной. Ведь она снова и снова сидит тут и нервно сжимает в руках телефон. – Мам, ну сколько можно? – устало выдохнул, подходя к раковине и, набрав в стакан воды, осушил его. – То же самое хочу спросить у тебя! – возмутилась она, чем не на шутку удивила меня. – Сколько можно себя изводить? Кому от этого легче? Мне? Красновым? Или ей? – раздражённо спросила мама. – Мне! – бросил я, начиная злиться. – Мне так легче! Я не думаю о ней, не страдаю, чего ещё ты от меня хочешь? – Хочу, чтобы ты думал! – зло бросила она в ответ. – Чтобы Ангелина сказала, узнай, чем ты занимаешься? Я ничего не ответил, прекрасно зная, что Ангелина не одобрила бы это. Скорее всего, она закатила бы мне скандал или даже дала по роже. Ей безумно не нравилось, что я участвовал в боях. Вот только сейчас… – Ладно, я отдыхать, и ты иди. Думаю, на этом разговор закончен, – негромко произнёс, направляясь на выход. – Нет, разговор не окончен! – остановила меня мать. – Ты завтра же возьмешь Устину и поедешь в больницу! – Зачем?! – спросил рассерженно. – Затем, что так поступают люди, которые любят и переживают за близких! К тому же, Устина давно хочет навестить Ангелину. Ангелина находится в больнице. Её состояние стабильно, но тем не менее, она до сих пор не пришла в себя. В больницу я приходил всего пару раз. Трудно видеть столь сильную и обезбашенную девушку беззащитной. Да и постоянно ловить на себе косые взгляды семейства Красновых неприятно. Если мама Ангелины порой едва заметно мне подбадривающе улыбалась, то Артур и её отец прожигали виноватым и презренным взглядом. – Так отвези её! У меня завтра дела. – Егор! – прикрикнула мама на меня. – Нет у тебя никаких дел! Так что, ничего не знаю, завтра утром возьмёшь сестру и поедешь в больницу! На этом она поставила точку в разговоре и покинула кухню. Я слышал, как открылась дверь в спальню, потом раздался топот маленьких ног. Вот только открывать глаза и показывать, что уже не сплю, не хотелось. Прекрасно помня мамины слова о том, что Устину нужно отвести в больницу, мне не хотелось вообще выползать из постели. – Егор, вставай, знаю, что ты уже не спишь! – раздалось прямо над ухом, от чего я скривился и накрыл голову подушкой, не желая подниматься. – Егор, ну же! Мама сказала, что ты сегодня отвезёшь меня к Геле, – раздался обиженный голос сестры. Тяжело вздохнул, откинул подушку и сел. – Вот скажи мне, маленькая оторва, что ты там забыла? – спросил, потирая лицо руками. – Я хочу проведать подругу! – заявила сестра, вскину голову, напоминая мне этим жестом Ангелину. – Да она даже не узнает, что ты приходила! – недовольно бросил, поднимаясь. – Узнает! – остановила она меня в дверях. – Я ей рисунок нарисовала! Она проснётся, увидит его и узнает! Я ничего не ответил, понимая, что просто не знаю, что на это сказать. – Хорошо, иди собирайся, – выдохнул я, выходя из комнаты. Через два с лишним часа мы заходили в здание больницы. Я был уверен, что встречу здесь семейство Кругловых, и морально был готов к их презрительным взглядам. Единственное, на что я надеялся, что у них хватит ума при ребёнке ничего плохого не говорить. Чем ближе мы подходили к палате, где находилась Ангелина, тем сильнее я волновался. Я не видел её больше двух недель. Хотя навряд ли что-то могло измениться. По крайней мере, я думаю, меня бы поставили в известность, приди она в себя, или … Думать о плохом не хотелось. Но порой и такие мысли проскальзывали в голове. Тогда я задавался вопросом, что будет со мной, если её не станет? Возле палаты мы никого не встретили, и это не могло не порадовать. Приоткрыв тихонько двери, мы наткнулись на уставший взгляд Анжелики Николаевны, мамы Ангелины. За последнее время она сильно осунулась, даже как-то постарела. От прежней холодности и надменности и следа не осталось, сейчас она была похожа на мать, пережитую горе. И то, что её дочь пока находится рядом, прежней эта женщина уже не будет. – Здравствуйте! – поприветствовал её, осматривая палату на наличие остальных членов этого семейства, но кроме Анжелики Николаевны, никого больше не увидел. – Егор? – удивилась она. – Я привёз Устину, она очень уж хотела повидать Ангелину, – для чего-то проговорил я, отводя от женщины взгляд. Всё это время я не смотрел в сторону кровати, словно боясь… – Вы проходите, не стойте! – всполошилась она, поднимаясь. Неуверенно мы прошли в палату, прикрывая двери. Устина тут же направилась к кровати, на которой лежала Ангелина. А я не сводил взгляд с её мамы. Так намного легче справляться с чувствами, что рвутся наружу. – Я не ожидала тебя здесь увидеть, – призналась Анжелика Николаевна, смущённо улыбнувшись. – В последнее время у Ангелины не часто бывают посетители. Нахмурившись, я всё же посмотрел на Ангелину, вздрагивая всем телом, словно от удара. Воздух вышибло из лёгких. Шагнув к кровати, я схватился за спинку, сжимая руки до боли. Бледная, истощённая и словно неживая. Казалось, даже её волосы поблёкли. Такой увидеть её я точно не ожидал. – Прости… – едва слышно прошептал, всматриваясь в такие родные черты лица, чувствуя, как боль сжимает сердце в тиски. Смотря на Ангелину, я сотый раз пожалел, что упустил столько времени, не приходя к ней. Я понимаю, что от этого легче бы не стало ни ей, ни мне, но… Если случится так, что её не станет, я буду себя корить за упущенное время. – Что это у тебя, милая? – спросила Анжелика Николаевна у Устины, подходя к ней. – Я нарисовала это для Гели, – ответила сестрёнка, показывая ей рисунок. – Чтобы она знала, что я к ней приходила, – продолжила Устина, кладя рисунок рядом с Ангелиной. – Спасибо, – прошептала Анжелика Николаевна, всхлипывая. Она отвернулась от нас и подошла к окну. Я понял по её виду, что ничего хорошего можно не ожидать. Мне нужно с ней поговорить! Узнать, как обстоят у Ангелины дела, и есть ли шанс. Но при сестрёнке этого делать не стоит. – Устин, – позвал я сестру. – Пойди, принеси воды Анжелике Николаевне. Там кулер стоял недалеко от… – Я видела, – перебила она меня, направляясь на выход. Как только мы остались одни я тут же спросил. – Что говорят врачи? – Шансов, что она очнётся, становится всё меньше, – сказала она, не оборачиваясь. – Врачи твердят, что в ней не осталось больше жизни, и без аппаратов Ангелины не станет. Они настаивают на отключении аппарата. Только лишь благодаря деньгам они ещё терпят. Но времени у нас всё меньше. Я видел, как затряслись её плечи. Хотелось подойти и успокоить, поддержать, сказать, что всё будет хорошо. Но… Кто я такой, чтобы позволять себе подобное? Просто знакомый Ангелины? Друг или случайный любовник? Мне ведь так и не удалось спросить у Ангелины, кто я для неё. Зато я знаю, что она стала для меня всем, и никто не сможет с этим поспорить. – Она сильная, выкарабкается, – произнёс я, подойдя к Анжелике Николаевне. Положив руку ей на плечо, я немного его сжал, пытаясь поддержать. – Ангелина и не с таким справлялась. – Я совсем не знаю её, – с горестью призналась она. – Работа всегда была для меня на первом месте. Хотелось заработать как можно больше, чтобы дети ни в чём не нуждались. Но я даже и предположить не могла, что родная дочь будет из-за денег стыдиться меня. Я всегда твердила, какой она должна быть, как себя вести на людях, что говорить, есть… В итоге она окрасила волосы в этот ужасный цвет, стала носить ужасные вещи, есть всё подряд и ругаться как сапожник. Стоило ей пригрозить, намекнуть, что в нашем доме она должна вести себя как полагается, она сбежала! Сняла квартиру и стала жить отдельно. Мы с этим смирились, но взамен настояли на институте, который выбрал отец, она же, словно назло нам, устроилась работать стриптизёршей! Каждое наше действие рождало противодействие. Она словно пыталась доказать нам, что уже взрослая и готова сама строить свою жизнь. Но мы её не понимали. Анжелика Николаевна ненадолго замолчала. А я не знал, что сказать. Я столько нового узнал о жизни Ангелины. Понимая, что всё это в духе этой занозы. Пусть у нас и не было много времени, чтобы быть вместе, но за этот короткий промежуток я хорошо её узнал. Вот только о прошлом никто из нас не рассказывал, словно пытались забыть его. – Когда она говорила о вас… Тогда я поняла, что хватить лезть в её жизнь. И вот что случилось! Я должна была настоять на своём! Должна была забрать её домой! – бросила она, разрыдавшись. Она повернулась ко мне и уткнулась в плечо, рыдая. А я замер, не зная, как быть. Именно в такой позе нас и застукали мужчины семейства Кругловых. – Какого чёрта здесь происходит? – раздался грозный вопрос от старшего Круглова.