ГЛАВА 13
Наслаждение, которое накатывало волнами, и достигло пика, утихло. На смену ему пришли более низменные ощущения: между ног саднило и дышать было тяжело из-за развалившегося на мне мужчины. А еще… о нет! Пришедшая в голову мысль мне не понравилась!
— Андрей! — я потормошила мужчину, но он не реагировал. — Эй, ты живой?
— Ммм… что?
— Слезь с меня! — я ущипнула Громова за мокрую от пота спину.
Андрей послушно скатился с меня, и развалился на кровати, не торопясь прикрыть наготу. В комнате царствовала кромешная темнота, а мне, как раз, нужно было кое-что увидеть. Может, включить свет? Хотя… нет, представляю, как я сейчас выгляжу! Лучше Андрею меня не видеть.
— Андрей, — снова пристала я к мужчине. — А ты позаботился о последствиях?
— О каких последствиях? — мужчина притянул меня к себе. — Давай пару минут отдохнем, и на второй заход?
Вот мужлан!
— Никаких вторых заходов! Не ты только что девственность потерял, иначе понял бы, — я отодвинулась от мужчины, чувствуя обиду. — Ты… презерватив использовал?
Все не так! Я не так это представляла! К глазам подступили слезы, и я закрыла веки, чтобы не расплакаться. Разве не должен мужчина, знающий, что он — первый, позаботиться о девушке? Или быть нежным и ласковым, а не намекать заткнуться, а затем еще раз заняться любовью… вернее, сексом.
Какая там любовь…
— Не использовал, я вовремя вышел, — пояснил Андрей, и я провела ладонью по животу, поняв, что он имеет в виду. Романтика какая! — Ты ведь чистая, так что защита ни к чему. И… тебе сильно больно? Помочь чем?
Я села на кровати, и протянула руку к стулу, на котором лежали полотенца. Укуталась, прикрыв наготу, и встала.
Пожалуй, мужчины правы, и после секса лучше не разговаривать, а молчать.
— Я в душ. А ты, если хочешь, иди к себе, — сказала я, решив, что поплачу лучше в одиночестве.
Вроде, ничего плохого Андрей мне не сделал, да и хорошо мне было, хоть сейчас и больно, но… обидно как-то!
«Я чистая, — мысленно фыркнула я. — А сам-то? Вряд ли девственник!»
— Что случилось? — Андрей прижал меня к себе, когда я уже открывала дверь в душ. Обнял за плечи, лаская обнаженную кожу чуть шершавыми ладонями.
— Иди к себе, мне одной побыть нужно, — спокойно ответила я, не желая устраивать сцену на пустом месте.
— Ну уж нет! Заходи, — Андрей легонько подтолкнул меня в спину, включил свет, и вошел следом за мной в душ.
Прикрыться мужчина не удосужился, и я вспыхнула. Чтобы скрыть смущение, я отвернулась, но стало еще хуже — зеркало в душе было почти в полный рост, и я увидела не только обнаженного мужчину, стоявшего за моей спиной, но и себя — взлохмаченную, с распухшими губами и лицом малинового цвета.
Прелесть какая!
Андрей открыл кабинку душа, и протянул мне руку, словно приглашая.
— Андрей, — замялась я. — Мне бы, правда, одной остаться сейчас. И я не готова при тебе раздеться… сейчас. Есть некоторые подробности, которые…
— Ты имеешь в виду кровь? Брось, Светлячок! — Андрей неуловимо быстро оказался рядом со мной, и сдернул с меня полотенце. — Тебе нечего стесняться, а одну я тебя сейчас не оставлю — уже вижу, что в твоей симпатичной голове появились дурные мысли. Так что…
Андрей приподнял меня, и буквально втащил в душевую кабинку.
Я опустила глаза, увидев капельки крови на внутренней стороне бедра, и следы случившегося на своем животе. Это, как и мужская наглость, привели меня в чувство, и я перестала мямлить.
— Давай мыться! Только не рассчитывай, что сегодня еще хоть что-то будет. Как и завтра. А может, и вообще…
Андрей включил воду, и я взвизгнула от неожиданности. Закрыла глаза, и шагнула, уперевшись в его тело. Попыталась отпрянуть, но мужчина обхватил меня руками, не давая отстраниться.
— Прости, малышка. Ты правильно сказала — никогда я не был девушкой-девственницей, и не знаю, что ты сейчас чувствуешь. Не интересовался никогда этой темой, — Андрей поцеловал меня в лоб, и продолжил поглаживать по спине и плечам, словно успокаивал. — А что касается твоего «вообще» — вот уж нет! Тебе ведь самой понравилось… так же? Или ты притворялась, как остальные?
Я вывернулась из мужских объятий, и потянулась к своему любимому шампуню — несессер с банными принадлежностями я успела разобрать, в отличие от чемодана с одеждой.
— Понравилось. И называй меня по имени, хватит с меня прозвищ!
Андрей удивленно вскинул брови, а затем довольно улыбнулся. Я передала ему шампунь, и мужчина тоже начал намыливаться, забавно морщась. Да, очень девчачий аромат. Я хихикнула, предвкушая как ему придется по вкусу мой гель для душа — там отдушка еще более… розово-ванильная.
— Хорошо. Марина! — протянул Андрей, и выхватил из моих рук бутылек с гелем для душа. — Я сам.
— Я ведь сказала, что ничего пока не будет!
— Я просто помогу тебе помыться, — Андрей выдавил гель себе на ладони, и лишь головой покачал, когда я напомнила о мочалке.
Нежно провел ладонями по шее, по ключицам, то ли намыливая, то ли лаская. Накрыл своими большими ладонями грудь, и я тяжело сглотнула. Опустила глаза — мужчина был возбужден… как он вообще во мне поместился?
— Что ты имел в виду, когда сказал, что все притворяются? — спросила я, чтобы отвлечься от откровенно ласкающих меня мужских рук.
— Может, и не все, — тихо ответил Андрей, и прижал меня к себе, переключившись на мою спину. — Я, в основном, шлюх трахал, а они всегда притворя…
— Замолчи! — сердито прервала я мужчину, и притянув к себе, поцеловала.
Положено ли ревновать к проституткам, если их Андрей имел в виду, говоря про шлюх? Не знаю, но я ревновала. Дико. И слышать о том, что Андрей был с кем-то мне неприятно.
Целую его, чувствуя ответный напор мужчины. В мой живот упирается возбужденный член, руки Андрея откровенно ласкают спину, ягодицы… и снова на меня накатывает сумасшедшее желание. Хочется обмякнуть в сильных мужских руках, позволяя делать с собой все, что Андрею захочется. И, в то же время, мне жизненно необходимо и самой прижимать его к себе. Ласкать, впиваться ногтями в спину, выгибаться навстречу его бедрам…
— Нет! — я высвободилась из рук Андрея. — Не сегодня.
Андрей лишь кивнул и, привалившись к стене, стал наблюдать, как я домываюсь.
Я выскользнула из кабины, и закрыла ее за собой, оставляя мужчину в одиночестве. Быстро почистила зубы, и вернулась в комнату. Оглядела разворошенную кровать, и начала наводить на ней порядок. Никаких кровавых пятен на белье не обнаружила, и вздохнула с облегчением. Быстро натянула свою простенькую, но уютную пижаму: короткий топ с кошачьей мордочкой, и шорты, и принялась сушить волосы.
Отложила фен, и начала наносить на лицо крем — в душе все еще раздавались звуки журчащей воды.
И чего он там намывается?
Андрей вернулся, когда я откинула одеяло, собираясь ложиться спать.
— Какие на завтра планы? — поинтересовалась я.
— Ложись, — Андрей, не озаботившись бельем, скользнул под одеяло, и прижал меня к себе, заставив вздрогнуть от контраста: горячее тело, и холодные капельки воды, скатывающиеся с его волос. — Завтра в обед едем за город.
Я не думала, что смогу уснуть из-за всего случившегося, но снова ошиблась: едва я прикрыла глаза, сразу же отправилась в объятия Морфея.
Проснулась я очень рано — небо еще было чуть розоватым от недавнего рассвета, и именно небо, видневшееся в окне, я и увидела первым. А затем, повернув голову, взглянула на мирно спящего Андрея, и улыбнулась — он еще лучше, чем небо!
Повернулась на бок — тихо, стараясь не разбудить — и стала внимательно разглядывать лицо мужчины. Когда мы с ним разговариваем, мне как-то не до того: то я стесняюсь на него пялиться, то выдумываю разные остроты, то мы в полнейшей темноте.
Впервые просыпаться с мужчиной в одной кровати — это так волнительно!
Он красивый. А во сне, обычно жесткие, острые черты лица, выглядят мягче, от чего Андрей выглядит моложе — почти моим ровесником. Поднесла руку к его щеке, до боли, до ломоты в пальцах желая его погладить, но лишь провела пальцами в паре миллиметров от лица мужчины, ощущая жар его кожи — лишь бы не разбудить!
Нет уж, я хочу как следует его рассмотреть!
Наверное, лет в пятнадцать Андрей был трепетно красив, и по нему сходили с ума все девчонки. Жаль, что я тогда — десять лет назад — не знала его… хотя нет, не жаль. Вряд ли Громову бы понравилась малолетняя, насквозь пропитанная болезнью девчонка.
Не удержавшись, провела по маленькому, но глубокому шраму на плече мужчины и, склонившись над лицом Андрея, легонько дотронулась губами до его губ.
— Проснулась? — Андрей проснулся резко, и я снова не заметила, как оказалась лежащей на спине, придавленная мужским телом. Либо это я такая растяпа, либо кое-кто слишком быстрый!
Андрей поцеловал меня, и я с энтузиазмом ответила, но пришедшая в голову мысль, меня развеселила.
— Андрей, — отстранилась я. — Признайся мне честно: ты вампир?
Громов удивился такому моему вопросу, а затем откинулся на подушки, и расхохотался.
— Я, признаться, ожидал любого вопроса, любых слов этим утром, но не таких! Нет, Светлячок, я не вампир!
— Это бы все объяснило, — вздохнула я, и поднялась с кровати.
— Что? — Андрей потер глаза, и зевнул. А затем снова рассмеялся. — Вроде, я не давал тебе никакого повода: в летучую мышь не обращался, кровь твою не пил, как видишь, в гробу не сплю, да и в зеркале, если помнишь, прекрасно отражаюсь!
Я слегка покраснела от вчерашних воспоминаний. Да, в зеркале Громов отражается прекрасно.
— Ты безнадежно устарел, — я, как обычно, когда начинала нервничать, стала хохмить. — А говоришь, что не старый! Вампиры, к твоему сведению, обладают быстрой реакцией и силой, вот я и подумала на тебя грешным делом. Что ты как Эдвард.
А еще вампиры красивы, но это я постеснялась произнести. А то будет зазнаваться!
— К твоему сведению, вампиров не существует, — передразнил меня Андрей, и тоже, наконец, выбрался из постели. Голый.
— Все так говорят…
— И что за Эдвард?
Я смерила Громова презрительным, полным превосходства, взглядом, и вздохнула.
— О чем можно говорить с мужчиной, который даже «Сумерки» не смотрел?!
Фильм Андрей не смотрел, но, как оказалось, прекрасно знал сюжет, и теперь потешался надо мной.
— Ты готова?
— Да, но ты ведь сказал, что мы в обед поедем…
— Нет, малышка. Сейчас мы поедем в магазин, и купим тебе что-нибудь неприлично дорогое из одежды. Эдвард, как мне рассказывали, баловал свою Берту, и раз уж я так на него похож — буду соответствовать!
— Не Берту, а Беллу, — поправила я. — У меня все есть.
— А будет еще больше, — пожал плечами Андрей, приоткрыв передо мной дверь номера. — Эдвард не принимал отказов, желая приятно поразить Берту.
— Беллу, — вздохнула я. — Может, хватит? Эдвард был галантным джентльменом, к твоему сведению! А подарил он Белле, кстати, весьма недешевый Мерс!
На парковке Андрей достал ключи из кармана, и спросил:
— Хочешь за руль?
— Нет, я город не знаю. Страшно, — призналась я.
— Ну я же с тобой! Вампир всегда спасает свою избранницу — хочет она того, или нет, — снова начал стебаться надо мной Андрей, и я чуть не зарычала.
Пошутила ведь по-глупому, чтобы скрыть смущение, и вот во что вылилась моя шуточка.
— Я есть хочу!
— Сначала позавтракаем, а потом по магазинам, — согласился Андрей. — Я и сам голоден.
Мужчина выразительно взглянул на меня, и мягко улыбнулся. А затем облизнулся, глядя на мою шею.
— Громов, если ты сейчас-же не прекратишь свои шуточки, то шутить стану уже я! Поверь, ты будешь в восторге от того концерта, который я могу устроить перед твоими друзьями! — пригрозила я.
— Они мне не друзья, — пожал плечами Андрей. — Ладно, больше не буду!
Разумеется, он соврал! На завтрак Громов заказал томатный сок, и медленно цедил его, словно вампир — кровь. Я погрозила мужчине кулаком, и показательно проткнула яичный желток на своей тарелке.
— Гуччи? Прада? Версаче? — поинтересовался мужчина. — Что предпочитаешь? Я в тряпье не разбираюсь.
Я помотала головой — да я в эти магазины и заходить не стану! Я, конечно, люблю смотреть на моделей, рекламирующих эти бренды, но на кой мне нужна Прада? В магазин за хлебом ходить?
— Пойдем в Зару! — решила я.
— Не смеши, — Андрей потянул меня по улице, усеянной брендовыми магазинами, словно подросток прыщами. Андрей пытался затянуть меня в известные брендовые магазины, но я упиралась.
— Ты же сказал, что тебе нравится моя одежда! Давай просто в парке погуляем! — взмолилась я.
— Нагуляемся еще. Тебе, Светлячок, нужно что-нибудь от известного бренда и дорогое — все будут одеты именно так. Смирись!
Я надулась, но затем на меня, и правда, снизошло пресловутое смирение — и чего я упираюсь? Одежда лишней не бывает! Будет у меня платье от Диор — так я в нем и замуж выйду, и юбилеи отмечать стану, а потом детям в наследство передам.
Если заслужат, и будут послушными. А нет — так и в гроб в этом платье улягусь!
В общем, в хозяйстве пригодится!
Андрей, словно мысли мои прочел, указал на магазин «Диор», и я кивнула.
Когда мы очутились в магазине, я моментально почувствовала себя замарашкой. В оформлении не было кричащей роскоши — магазин был привычен глазу, но вот продавщицы… я поморщилась про себя, и задрала голову. Это не продавщицы, а топ-модели: высокие, с прямыми, блестящими черными волосами, четкими бровями и пухлыми губами. Обе — грудастые, пышнобедрые, с тонкими талиями и одинаковыми вежливыми улыбками на похожих красивых лицах.
Как же убого я, должно быть, смотрюсь рядом с этими столичными красотками!
Девицы щебетали, усадив нас с Андреем на диван, и принялись выспрашивать — чего мы хотим? И Андрей, и я пожали плечами, но девушки не расстроились, а наоборот, оживились. С Громовым они не флиртовали, но бросали на него короткие, но выразительные взгляды, и мне все больше не нравилась эта затея с походом в магазин.
Чертова столица!
Я рассеянно кивала на предлагаемые мне платья, соглашаясь на все варианты, но тут вмешался Андрей.
— Нет! Унесите все это. Вы ведь не для себя выбираете, а для нее, — Андрей скептически оглядел фигуры девиц и зажатые в их руках платья — облегающие, короткие и блестящие.
Ну да, куда мне до них? Несите мешок от картошки — его надену!
— Принесите что-нибудь не для вышедших в тираж эскортниц, а для нормальной девушки, будьте любезны, — Андрей кивнул девицам, и они, развернувшись, ушли своими модельными походками.
Мне стало приятно, но я скрыла улыбку.
— Зачем ты так с ними?
Андрей лишь покачал головой, и откинулся на диване.