ГЛАВА 4
— Положительный ответ? — издевательски переспросила я. — Ты предлагаешь мне руку и сердце, троих детишек и любовь до гробовой доски?
Андрей взглянул на меня, приподняв брови, а затем расхохотался. В этот раз его смех звучал искренне — не издевательски, как до этого.
— Боюсь разочаровывать, но… нет! А нужно мне от тебя кое-что другое…
— Ну и что же? — перебила я. — Хватит ходить вокруг да около!
— Смелая девочка…
— Марина! Родители назвали меня таким именем. Не «девочка», «светлячок», и прочее. Ма-ри-на!
— Хорошо-хорошо, — Андрей приподнял руки, словно сдавался. — Видишь ли… Марина, мне нужна спутница. Я, скажем так, по долгу службы, должен частенько присутствовать на вечеринках. И ты будешь меня сопровождать!
Я встала с кресла, и медленно прошла до окна, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но вечерний ветер, пахнувший прохладой и листвой, не помог мне понять, что вообще здесь происходит.
— Я не эскортница, — произнесла я после паузы, повернувшись к Андрею.
— Я знаю, что ты не эскортница. Ты так рьяно отрицаешь свои корыстные мотивы, — кивнул Андрей. — А ты то знаешь, кто я?
Была не была! Я вздохнула и, мысленно перекрестившись, выпалила:
— Олег сказал, что ты бизнесмен. Другие же говорят, что ты… не в ладах с законом, что наш город принадлежит тебе. Что из этого правда?
— С законом я лажу. Точнее, с некоторыми его представителями, — понизил голос Андрей, глядя мне в глаза. — А все остальное — правда.
Я облокотилась на подоконник, ощущая, как прохладный ветер обдувает мою спину. Странно, но страшно мне не было. А еще в голове сидела мысль, что и Олег, и Андрей — яблочки с одной яблоньки. И раз Олег — лгун, то и словам Андрея верить не стоит.
Или стоит, но разделив их напополам.
— То есть, ты связан с криминалом? И чем же именно ты…
— А это тебя не касается, — прервал мой вопрос Андрей. — Поверь, ты бы не хотела знать.
— Хорошо. И зачем же тебе спутница? — нахмурилась я. — Я не горю желанием ходить с тобой и братками в сауну, или куда вы там девушек водите?
Мужчина поморщился, и налил себе еще бокал виски.
Вдобавок ко всему, он еще и алкоголик? Как же мне везет!
— В сауну мы водим не девушек, а… не важно! Но если захочешь — сходим вдвоем. А спутница мне нужна как раз потому, что проститутку на важный прием не приведешь. Как и одноразовую девку. А одному приходить на вечеринки и ужины не принято в моем возрасте. Все остальные уже обзавелись постоянными подругами или семьями. Теперь понятно?
— Да, теперь понятно, — кивнула я. — Непонятно только при чем здесь я!
— При всем, — Андрей отсалютовал мне бокалом. — Ты знакома с моим миром благодаря своим родителям. Так что будешь меня сопровождать.
Я фыркнула и, развернувшись, закрыла окно. Как же я не люблю таких наглых мужланов, считающих, что по их щелчку пальцев все должны плясать на задних лапках.
Как бы не так!
— Спешу и падаю, — противным голоском протянула я. — Шнурки только поглажу, и сразу побегу с тобой по всем этим вечеринкам и сборищам гопников. Мой ответ — нет! Ищи другую дуру!
— Неужели ты думаешь, что у тебя есть выбор? — удивился Андрей. — Я ведь сразу сказал, что пока не услышу положительный ответ — мой дом ты не покинешь!
— Это угроза? — прошипела я. — И что ты мне сделаешь? Побьешь? Или убьешь?
Мне по-прежнему не было страшно, но нервы давали о себе знать. А когда я нервничаю — меня несет, и за словами я не слежу. Хотя следовало бы…
— Какая кровожадность! Нет, я просто обозначу тебе следующее: твои любимые родители мне задолжали, и никак не вернут долг. Вот ты его и отработаешь — все просто. Отказа я не потерплю — не забывай, кто я, Светлячок! Тебе ведь еще жить в моем городе, как и твоей семье. Ничего сверхъестественного я не прошу: просто сопровождай меня на приемы, и не позорь перед другими.
Бешенство. Вот что я почувствовала — бешеную ярость. Руки начали подрагивать от желания подскочить к Андрею и надавать ему пощечин, и я спрятала их за спину. От греха подальше. Хотелось кричать, топать ногами… сделать хоть что-нибудь! Все от беспомощности. Ненавижу, когда мне не дают право выбора.
Но я взяла себя в руки, поняв, что истерику я позволить себе не могу — не оценят.
— Хорошо, — кивнула я. — Если так — я согласна. Странно, что родители заняли у тебя деньги — у них другой метод их доставать. Только вот что: спать с тобой я не стану!
— Посмотрим.
— Не посмотрим, — сдвинула я брови. — Ты Олега подговорил, чтобы он мне голову задурил? Это все специально, да?
— Что именно?
— Наши «отношения» с твоим братом, — раздраженно воскликнула я. — Ты его попросил, чтобы он закрутил со мной? Мог ведь сразу, раз уж знаешь моих мать с отцом, подойти ко мне и вынудить угрозами стать твоей «спутницей»! Зачем был нужен этот спектакль?
Андрей встал с кресла, и подошел ко мне. Мужчина встал рядом со столом, облокотившись на него, и рассматривал меня как занятную зверушку.
— Какая интересная догадка, — протянул он. — Отчасти ты угадала. Нужно же мне было присмотреться к тебе.
Сволочь! И Андрей, и Олег!
А с родителями я еще поговорю…
— Я хочу домой, — заявила я.
— Иди. Олег тебя отвезет, он в коридоре. Как будешь нужна — я позвоню.
Я кивнула, хотя Олег был последним, кого я хотела сейчас видеть. Но идти пешком через весь город я была не намерена — жизнь моя мне дорога.
Я уже открыла дверь, но, обернувшись, на прощание произнесла:
— Пока. Дам тебе совет, как твоя «девушка» — избавься от этого кресла. Оно на редкость уродливое!
Ответом мне был низкий смех.
— Не обижайся, — попросил Олег. Парень неспеша вел машину, и избегал смотреть на меня.
— Ок.
— Ты ведь понимаешь, что я не мог отказать брату?
Я кивнула, глядя в окно.
— Я, итак, тебе помог. Не будь такой…
— Какой? — заинтересовалась я. — И когда это, позволь поинтересоваться, ты мне помог? Чем ты мне помог?
— Не будь такой пассивно-агрессивной! А помог я тебе советом, как вести себя с Андреем.
— Спасибочки, — фыркнула я и закатила глаза. — Что бы я делала без этого совета, даже не знаю! А сейчас сделай одолжение, и помолчи. Если не хочешь, чтобы моя пассивная агрессия стала активной!
Олег обиделся, но замолчал. А я покачала головой… Андрей говорит, что с возрастом Олег поумнеет, и станет нормальным человеком? Боюсь, он ошибается.
Такие люди неисправимы.
— До завтра! — попрощался со мной мой «парень», когда я открыла дверь автомобиля.
Я кивнула, хотя с большим удовольствием бы показала ему средний палец.
А около двери в квартиру меня уже ждали Кристина и Марго, которым я эсэмэснула по пути домой.
— Ну что? — хором поприветствовали меня подруги. — Ты все выяснила? Порвала с ним?
Я открыла дверь, и пропустила девчонок внутрь, пройдя следом.
Кажется, сегодня я страдала из-за нечестности… значит, пора и мне стать честной до конца. И я выложила подругам все. И про своих родителей, и про Олега, и про предложение Андрея. Рассказала все. Конечно, я знала, что подруги не станут меня осуждать за грехи моих родителей, но все же я волновалась, что их отношение ко мне изменится.
Этого не случилось. Ни Кристина, ни Марго не придали значения тому факту, что мои мать с отцом — не самые хорошие люди. Подруг больше интересовала я сама.
— Слушай, а вдруг этот Андрей в тебя влюбился? — предположила эмоциональная Кристина. — Он же сам сказал, что наблюдал за тобой через Олега. Вот и влюбился.
Я рассмеялась, и отрицательно покачала головой.
— Нет. Поверь мне, любовью там и не пахнет.
— Странная история! — заключила Марго. — Что-то тут не то.
— Не странная, а неприятная, — сказала я. — Налить еще какао?
— Я не про то, — задумчиво парировала Маргарита. — Ты сама сказала, что твои родители не из тех, кто занимает деньги. Они их «зарабатывают» по-другому. К тому же, если они мошенники, то должны знать, кто такой Андрей. И, раз твои мама и папа до сих пор не в тюрьме, значит, у них помимо изворотливости и хитрости есть и крупица разума. А занимать деньги у криминального авторитета не слишком разумно.
— Это ты излишне разумная, — фыркнула Крис. — Не все думают на десять шагов вперед…
— Я не договорила, — перебила Марго. — Тебе обязательно нужно поговорить с отцом и матерью. Понимаю, что тебе неохота, но придется. И вот еще странность: для сопровождения, как раз-таки, легче нанять эскортницу. И Андрей должен это понимать. Есть постоянное сопровождение, в котором работают девушки, знакомые с этикетом, умеющие танцевать, поддерживать беседу на любые темы… ну, ты поняла. Ты же из светских развлечений предпочитаешь какие? Ходить в кафе, кино и на каток. Иногда в ночной клуб. Так себе светская жизнь.
— Я же говорю — влюбился он! — Кристина прищелкнула пальцами, и мы с Марго с укором взглянули на подругу.
— Мне его объяснение показалось складным.
— Оно складное, но есть нюансы, — сказала Марго. Присмотрелась бы ты к нему. И побеседуй с родителями.
Я кивнула.
— Ты, Ритка, слишком много думаешь, — Кристина скорчила рожицу. — Скоро морщины появятся. И ты как-то подозрительно многое знаешь про эскортниц. Наводит на подозрения!
Мы с Кристиной рассмеялись, и к нашему смеху присоединилась и Марго. Вот уж кого никак не заподозришь в желании стать жрицей продажной любви. Выросла Маргарита в строгой семье. Даже излишне строгой. Оттого и выросла подруга серьезной, собранной и эмоционально-холодной.
— Я документалку смотрела, — пожала плечами Марго. — А насчет того, что я много думаю — поверь, Крис, это полезно. Попробуй как-нибудь!
— То есть, я дура? — Кристина ущипнула Марго за живот, и началась привычная свара. Девочки полушутя-полусерьезно переругивались, пока я писала матери, сообщая, что завтра приеду в гости.
— Уф, пойду покурю, — сказала Кристина, и вышла в коридор.
— Марина, а этот Андрей… он не намекал на особые отношения? — осторожно и подбирая слова спросила Марго, когда мы остались наедине. — Просто, такие люди привыкли получать от жизни все. И даже не думают, что у других людей может быть иное мнение… будь пожалуйста осторожна! Такой пережует и выплюнет, а ты потом осколки будешь собирать!
Я положила голову на плечо Марго, приобняв подругу за плечи, и улыбнулась. Она искренне беспокоилась за меня, и это безумно приятно. С тех пор как бабушка уехала жить за город, забрав в собой брата, я осталась в одиночестве, и это иногда меня угнетало. Я так привыкла к постоянной поддержке что, потеряв ее, начала ценить такие мгновения.
По сути, сейчас самыми близкими людьми для меня стали подруги. Бабушка незаметно для меня состарилась, и всего ей не расскажешь. Брат еще мал — у него свои подростковые беды, главными из которых являются прыщи на лбу. Родители… несмотря ни на что я их люблю, но ждать от них поддержки — бессмысленно.
— Он не похож на насильника, — ответила я. — Да и не согласилась бы я на близость в оплату родительских долгов. Не волнуйся, я постараюсь, чтобы Андрей отстал от меня. Ты, своим рассказом про эскорт, навела меня на мысль о том, как избавиться от него.
— Что, будешь на приемах сморкаться в шторы, вытирать рот скатертью и рассказывать пошлые анекдоты? — предположила подруга.
Я фыркнула.
— Нет, тогда Андрей раскусит меня. А злить его я не хочу. Просто буду вести себя, как провинциалка. Ведь, по сути, я — она и есть. Просто буду немного утрировать свое поведение.
— Если у него нет на тебя иных планов, кроме как сопровождать его по приемам — должно сработать, — кивнула Марго. — Андрею станет стыдно таскать тебя с собой, и он отвяжется. Но, только в том случае, что ему от тебя больше ничего не нужно.
— Подвезешь меня до родителей? — попросила я Кристину.
Сегодня было всего лишь три пары, что не могло нас не радовать. Весь день я избегала Олега, который, как на зло крутился рядом. Но подходить ко мне, искать встречи парень не спешил — уж очень зверское у меня было выражение лица.
Про лицо, разумеется, сообщила мне добрая Кристина, сказав, что я похожа на маньяка с осенним обострением.
— Веди сама, — расщедрилась подруга. — Ты же хотела практиковаться, так что рули. А я рядышком посижу.
— Спасибо!
— Да без проблем, я пока ногти в порядок приведу. А то Армен опять орать будет, не любит он зеленый лак, — со вздохом поделилась Крис. — Нет вкуса у человека. Периферия, что еще сказать!
Я наморщила нос, стараясь сдержать смех. Кристина, будучи яркой рыжей девушкой, в стародавние времена прочитала в журнале «Лиза», что рыжим идет зеленый цвет. И статья, в общем, не врала, но Кристина — девушка основательная, и эта статья стала для нее чуть ли не религией. Так что у Крис не только лак для ногтей зеленого цвета, но и почти вся одежда, аксессуары, тени для век, машина, и даже стены в квартире.
— Ого! Это — дом твоих родителей? — спросила Крис, едва я припарковала автомобиль. — Богато живут, ты и не говорила!
Я криво улыбнулась, оглядывая трехэтажный сталинский дом на шесть квартир. Дом считался элитным из-за высоких потолков, отличной планировки и расположения около парка. А еще над ним хорошо потрудились реставраторы, да и городская администрация проспонсировала одинаковые окна, дабы не портить вид. Да, эти несколько домов были красивыми, и являлись пределом мечтаний для жителей нашего города. Кроме тех, которые предпочитали частный сектор, разумеется.
— Они его не покупали. По наследству перешел, — пояснила я. — Давно бы уже продали, да брат мой тут прописан — вот и не могут.
— Твои родители ведь… ну, мошенники. Неужели не могут придумать, как обойти закон?
— Они пытались заставить Артема подписать согласие на продажу. Вот только и бабушка, и я обрабатывали брата с детства, чтобы не вздумал никаких бумаг подписывать. А когда на Тему совсем насели — бабушка забрала его. Может, и придумают что-нибудь, но потом.
Мама, как и обещала, ждала меня. Отец тоже был дома — он собирал мебель. В коридоре было множество коробок, деталей, деревяшек и повсюду были разбросаны листы бумаги.
— Привет, дочь. Редко ты о нас вспоминаешь, — упрекнула мама, а отец лишь кивнул мне.
— Учеба. Еще я на работу устроилась…
— Куда? Сколько платят? — оживился отец.
— Официанткой в кафе «У Армена». Сегодня первый день.
— Ты образование получаешь ради того, чтобы официанткой работать? И куда мать смотрит!
— Чья мать? Моя или твоя? — возмутилась я. — Кому нужен экономист без знаний, я еще диплом не получила, к слову. И я приехала не для того, чтобы ругаться. Что у вас происходит?
— Ах это, — протянула мама, и поманила меня на кухню. — Новый бизнес. Съездили мы в столицу и купили шведскую мебель «собери сам». Вот Эдик и собирает. Потом я ее подкрашу, состарим, и будем продавать как антиквариат.
Я закатила глаза. Они неисправимы, по-честному не могут. И кому в нашем городишке по карману антиквариат?!
— Ну! И зачем же ты приехала? Я ведь правильно понимаю — не навестить любимых родителей, так? Денег нет, сразу говорю…
— Ой, когда я у тебя деньги просила?! — перебила я. — Скажи мне вот что: вы с папой занимали деньги у Андрея Громова?
Мама нахмурилась, и внимательно на меня взглянула. Она молчала, а я скрестила руки на груди, всем видом показывая, что без ответа я не уйду. Наши переглядывания прервал свист закипевшего чайника.
— Откуда ты знаешь Громова?
— Вы занимали у него деньги? Или нет?
— Нет, — поморщилась мама. — Не дураки же мы!
Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «Такой же врун, как и братец!» — подумала я, представляя, как расцарапываю лицо Андрею.
— Он сказал, что вы с папой задолжали ему, — звенящим от злости голосом произнесла я.
— Ну да, — развела мама руками. — Задолжали, хоть я и считаю, что это несправедливо…
— Так, стоп! Ты только что сказала мне, что вы не занимали у Громова деньги. Рассказывай!
— По этому Громову тюрьма плачет, вот что я скажу! — воскликнула мама, и в кухню вошел отец, с интересом слушая нас. — Года полтора назад мы начали поставлять через посредника в магазины кое-какие товары. Мы ведь не заставляли их у нас покупать! Оказалось, что эти магазины крышует Громов. Директора ему пожаловались, парни Громова вышли на нашего посредника, и нас на счетчик поставили. Представляешь? Проверять нужно было товары, прежде чем их закупать!
Я устало вздохнула, недоумевая от неисправимых натур своих матери и отца.
— Что, продавали «псевдоантиквариат»? Или «Ролексы» китайские?
— Типа того. Накинулись, заставляли деньги вернуть, будто они у нас были! Теперь мы Громову каждый месяц платить должны, — жаловалась мама. — А он — сволочь редкостная, как не посадили еще?! Запретил подделки и паль в магазины поставлять, даже в область.
— Мне искренне жаль вас. Громов и правда сволочь, раз запретил вам людей обманывать, — парировала я, и театрально утерла со щеки воображаемую слезинку. — Только мне себя еще жальче.
И я рассказала родителям урезанную версию нашего с Громовым знакомства.
— Поговорите с ним, отдайте ему долг, делайте что хотите! — заключила я. — Почему я должна за вас отдуваться?!
— Как мы ему долг вернем? — нахмурился отец. — Ты хоть знаешь, какая сумма? Еще и проценты набежали.
— Так он спишет наш долг, если ты просто походишь с ним по тусовкам? — оживилась мама, и они с отцом переглянулись. — Тебе жалко такой малости для нас? Марина, мы не так тебя воспитывали!
«Вы меня вообще никак не воспитывали!» — раздраженно подумала я.
— Ладно, я ничего и не ждала от вас. Громов, и правда связан с криминалом?
— Да, — ответил папа.
— Но тебе не стоит его бояться, — включилась мама. — Держись к нему поближе. Глядишь, и на твоей улице будет праздник!
— Ты только что говорила мне, что по Громову тюрьма плачет! — фыркнула я. — А сейчас советуешь… что ты мне советуешь? Прыгнуть к нему в постель?
Мама надулась, а я встала и поцеловала ее в щеку. Затем попрощалась с отцом, и вышла из квартиры, испытывая немалое облегчение от того, что дочерний долг выполнен, и следующая встреча с родителями нескоро.