ГЛАВА 5

Я стояла перед коренастым, и довольно-таки красивым армянином — Арменом. Рядом суетилась Кристина. Одеты мы были одинаково: в черные шорты и белые футболки с логотипом кафе. Форму мне на первое время одолжила Кристина, и я чувствовала себя не очень уютно. На улице похолодало, дверь на улицу постоянно открывали-закрывали, и я зачала замерзать.

— Ничего, согреешься, — хохотнул Армен. — Не жмись так, официанткам не до отдыха. Набегаешься и согреешься. Так, слушай внимательно: за битую посуду буду вычитать из зарплаты, все чаевые отдаешь старшему официанту, заказы не путать — накажу, не забывай предлагать посетителям хлеб…

Я кивала, как болванчик. Кристина уже все уши мне прожужжала, наставляя и поучая. Даже заставила потренироваться, будто я — официантка, а она — вредная клиентка. Так что правила я знала.

… меню выучишь со временем, оно простое. Все, иди работать.

Я кивнула, и с энтузиазмом принялась за работу. Несмотря на рассказы Кристины, я думала, что для работы официанткой много ума не надо, да и работа — не бей лежачего. Принимаешь заказ, забираешь еду из кухни, да приносишь клиенту.

Оказалось, что я была не права. Как всегда, в общем-то.

— От такой работы кони дохнут, — выдохнула я.

Моя смена длилась вот уже два часа, и Армен был прав — мне было не холодно при таком минимуме одежды. Кристина вытащила меня на улицу покурить, и мы обе не удосужились накинуть куртки, и с наслаждением чувствовали, как прохладный воздух обдувает наши разгоряченные тела.

— То ли еще будет, — фыркнула Кристина.

— Ужас. Я уже устала.

— Привыкнешь. Беготни много, но через пару дней ты втянешься, — успокоила меня подруга, и сделала последнюю затяжку. — И это у нас короткие смены. А ты представь, как некоторые ребята работают с открытия и до последнего клиента…

— Теперь я буду больше уважать труд официантов, — я открыла заднюю дверь, и мы вошли в кафе, чтобы снова окунуться в работу.

Чаевые, как я и думала, оставляли мизерные. Пока не стемнело, основными посетителями кафе были нищие студенты и непонятно откуда взявшиеся в нашем городе хипстеры. Но едва стукнуло восемь вечера, город заснул, и проснулась мафия. И в кафе потянулись охочие до алкоголя и развлечений более платежеспособные люди, которые были щедрее дневных посетителей. Но и мороки с ними было больше: постоянно подносить алкоголь, стараясь не уронить бокалы и бутылки в этой толчее, бегать за закусками, торопить поваров…

К концу дня меня порядочно трясло, и я бы так и продолжала бегать по залу, как заведенная, если бы не Кристина.

— Нам пора. Пришли ночные официанты, кафе то круглосуточное, — тронула меня за плечо подруга.

Я выдохнула, и сдала деньги старшему смены.

— Зачем Армен работает круглосуточно? Алкоголь то до одиннадцати…

— Ой, я тебя умоляю! — фыркнула подруга. — Это в магазинах до одиннадцати, а в кафе и клубах — всю ночь. Сейчас еще караоке начнется… не завидую я ночной смене.

— Да уж! — со вздохом сказала я, и устало откинулась на сидении машины. — Фу, завтра еще и на учебу, кошмар!

Я застонала, представляя, что мне нужно будет высидеть четыре пары, а затем приниматься за написание эссе. А послезавтра снова: учеба и работа.

— Ты же ботан, тебе учеба — раз плюнуть, что жалуешься?! — хохотнула Крис. — Ну, кроме математики, конечно.

— Если честно, я не хотела на экономический поступать.

— А кто хотел? Покажи мне человека в нашей стране, который с детства мечтал стать экономистом!

— Ты права, — фыркнула я, представив четырехлетнего малыша, серьезно утверждающего, что мечтает вырасти и стать экономистом, чтобы работать в офисе, и высчитывать себестоимость товаров и амортизацию оборудования.

— А кем бы ты хотела стать?

— Парикмахером-стилистом, — поделилась я. — Только бабушка настояла, чтобы я на экономический поступила. Думаю, я зря ее послушалась. Бабуля, хоть и продвинутая, но до сих пор думает, что лучшая работа — офисная. Экономист, бухгалтер, юрист… или врач. А парикмахеров, дизайнеров и стилистов считает двоечниками, которые не смогли в универ поступить.

— Старшее поколение, — многозначительно кивнула Кристина. — Я ведь тоже так себе экономист. Не думаю, что по профессии работать буду. Мне как раз дизайн нравится. Дизайн интерьеров. Интересно, а Марго кем бы хотела работать?

Мы с подругой переглянулись, и хором произнесли:

— Следователем!

Сумка, лежавшая на моих коленях, завибрировала, и я раскрыла ее, ища телефон.

— Да уж, — заметила Кристина, припарковываясь. — Видимо, никто из нас не будет работать по профессии. Только время тратим.

— Я бы давно забрала документы из универа, да бабушку расстраивать не хочется. Она всю жизнь проработала на заводе бухгалтером, и для меня того же хочет, — ответила я. — Ого, сколько пропущенных…

Телефон снова зазвонил, высветился незнакомый телефон, и я нечаянно приняла вызов. Хотя обычно я стараюсь не отвечать на звонки неизвестных абонентов — в основном это реклама стоматологий, банковских и интернет услуг.

— Наконец-то, Светлячок! — услышала я знакомый голос.

Андрей.

Какого черта ему надо?

Кристина вопросительно взглянула на меня, и закрыла дверь машины, передумав выходить. Я сделала громкую связь, видя, как любопытно подруге.

— Привет… мафиози, — ответила я.

Раз уж я — Светлячок, а не Марина, то и он пусть будет не просто Андрей.

Кристина округлившимися глазами посмотрела на меня, и прикрыла ладонями рот.

— И где тебя носит? — в голосе Громова звучали нотки смеха. — Битый час тебе названиваю. Кажется, мы договаривались…

— Мы не о том договаривались. Я — не телефон доверия. Ай…

Кристина ущипнула меня за плечо и показала кулак, всем видом показывая, что обо мне думает. Я отмахнулась от этой пантомимы — ну не псих ведь он, чтобы злиться из-за такой мелочи.

— И чем же ты была занята, раз не могла ответить на мой звонок? Чем-то важным?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Работу работала.

— Вот как? Олег не говорил мне об этом…

— Сегодня первый день. Тебе что-то нужно?

— И кем же ты трудишься, Светлячок? Помогаешь в доме престарелых? Поешь в церковном хоре? Или… постой-ка, может, ты возвращаешь на путь истинный трудных подростков?

Я прервала этот поток острот:

— Официантка я.

— Надо же! — услышала я хриплый смех. — Такая светлая девочка работает в обители порока. Как, кстати, она называется?

Обитель порока…

— Не налегал бы ты на виски, — вздохнула я. — У Армена я работаю. Знаешь это кафе?

— Еще бы я не знал. Завтра нужно будет встретиться.

— Нет, завтра я еду к бабушке за город…

— Я не люблю, когда со мной спорят, — жестко парировал Андрей.

Конечно, мы договаривались, и все такое. И я собиралась блюсти договоренность, но не завтра.

— А я все же рискну. У меня пожилая бабушка, у которой не все хорошо со здоровьем. На ней мой брат-подросток. Я должна ее навестить!

Пару мгновений Андрей молчал, и я все ждала, когда он разразится тирадой, но он на удивление мирно спросил:

— Где живет твоя бабушка?

— В Алексеевке.

— Хорошо. Во сколько у тебя заканчиваются пары?

Я ответила, и нехорошая догадка пришла мне в голову. Он же не…

— Ну что ж, я заеду за тобой. Так и быть, навестим твою бабушку. Вместе.

И зачем я ответила на звонок?!

Утром я еле встала, чувствуя себя абсолютно разбитой. Зная, что мне предстоит «веселый» день, я села за эссе ночью. Глаза слипались, мозг отказывался работать, но я смогла себя пересилить, и закончила работу над эссе.

Наш университет, хоть я и не фанатка экономики, учил на славу. Он даже присутствовал в рейтинге лучших ВУЗов страны, хоть и находился в глухомани. Преподаватели заставляли нас думать и анализировать, критически воспринимать информацию, и всячески старались сделать людей из обезьян, за что родители студентов были им благодарны. Не все готовы были отпустить своих детей в столицу, или в крупные города. Да и сами ребята не особо туда стремились, и качественное образование открывало перед нами перспективы. Потому я, несмотря на все, старалась хорошо учиться.

Конечно, было бы проще закинуть в чемодан свою дешевую одежду, и уехать в столицу в поисках лучшей жизни. Но меня столица не манила. Я всегда любила наш маленький городок, хоть и любить его было сложно: почти все жили в неуютных хрущевках, дороги были ужасны, а из бизнеса процветали в основном пивнушки и прочие «алкашечные», как выражалась бабуля.

— Списать дашь? — спросила Крис. — Видок у тебя жуткий, кстати.

— Ну спасибочки! Не дам я тебе списать, обойдешься теперь…

— Да я ж любя. Ты, подруга, похожа на Эдварда из первой части фильма «Сумерки». Такая же бледная, только не блестишь.

Я показала Кристине язык, и взглянула в зеркало. Подруга была права, выгляжу я кошмарно. Оно и неудивительно, после бессонной ночи и тяжелого дня.

— Давай мы тебя подкрасим, нарисуем глазки, щечки, губки, и будешь красоткой, — потерла Кристина ладони. — А то напугаешь мужика своим видом.

— Может, я того и хочу? Напугать Громова, чтобы больше не лез ко мне.

— О, Риток, привет, — поприветствовала Кристина подошедшую к нам Марго. — Я тут Маринку пытаюсь уговорить привести себя в порядок.

Крис пересказала Марго услышанный вчера разговор в красках и лицах и, как обычно, приукрасила услышанное. По ее словам Андрей весь испереживался за меня, потому что я не отвечала на его звонки, и предложил сопровождать меня к бабушке, чтобы я не тряслась в вонючей маршрутке.

Прям рыцарь на белом коне.

— Ты бы, и правда, подкрасилась, — посоветовала Марго, хихикнув. — А то сядешь к нему в машину, а Громов подумает, что попал в сериал «Ходячие мертвецы». Еще в аварию попадете…

Я надулась. Хороши подруги!

— Принципиально не стану ничего с внешностью делать! — обиженно сказала я. — Обойдется! Ради его братца я ходила при параде, красилась как на прием к английской королеве, и каков итог? Оценил он старания? Нет, не оценил! А ради чужого мужика я и вовсе не вижу смысла стараться!

На самом деле, я приврала. Разумеется, я хотела нанести свой обычный макияж. Еще со старших классов школы я ежедневно подкрашивала брови, глаза и брови, а также подрумянивала щеки, чтобы не выглядеть бесцветной, как это часто бывает у белокурых девушек. А сегодня проспала, и вдобавок к бесцветности я радовала мир кругами под глазами и красными глазами.

Ничего, пусть Андрей полюбуется моей неземной красотой! Может, отстанет сам, и ничего придумывать не придется!

— Голос у этого Андрея — закачаешься, — прошептала Кристина Марго. — Таким голосом нужно шептать девушкам слова любви…

— Заканчивай! — повернулась я к подруге.

— Грубиянка!

— Девочки, баста, не ссорьтесь! — Марго была в своем репертуаре. — Марина, ты прекрасно выглядишь! Аристократично, я бы сказала! Пару веков назад бледность была в тренде, а мода возвращается. Кристина, красивый голос не означает, что человек — хороший. Как и внешность. Тед Банди был красавчиком, но почитай-ка ты в Википедии, какие он зверства творил. Так что не ссоримся, а идем на пары!

— Вот всегда она все портит, — подмигнула мне Кристина, указывая на Марго. — Даже пособачиться на дает.

— Во-во! — хихикнула я, и теперь уже Марго надулась.

— И как я с вами дружу?! Детский сад какой-то…

Пары сегодня были особенно нудными, и когда прозвучал звонок, я обрадованно вскочила со стула. Как и все остальные, кроме пары заучек, среди которых была моя одноклассница — Жанна. Она же, по иронии судьбы, была и первой красавицей и школы, и университета, опровергая теорию про красоту и ум, которые несовместимы.

Нет, красота и ум совместимы, но породили они монстра по имени Жанна.

— Мда, понятно, почему Олег от тебя сбежал, — проворковала Жанна. — Что, увидел тебя утром без макияжа, и сбежал? Подлец, конечно, но понять его можно.

— Ты угадала, — подмигнула я, схватив набычившуюся Кристину за руку. — Сбежал, подлец. Ну, кому как тебе не знать, как это обидно, когда парень бросает, так что не будь такой жестокой, и не береди мои раны. Мы ведь сестры по несчастью.

Лицо Жанны покрылось пятнами, и она, развернувшись на каблуках, быстро вышла из аудитории. Да, красота и ум совместимы, но не гарантируют счастливой личной жизни, если характер поганый. Парни сначала очаровывались Жанной, но, узнав ее поближе, скрывались в закате, и три раза перекрещивались, вспоминая свою бывшую.

Мы вышли из универа, и Кристина закурила. Марго и я привычно ждали, пока Крис насладится табаком, и весело переговаривались. Я подставила лицо осеннему солнцу, и прикрыла глаза. Было хорошо, пока за спиной не прозвучал знакомый голос:

— Ты научишься обращать внимание на свой телефон?

Я резко обернулась, и почти уткнулась в грудь Андрея.

— Мой телефон вниманием не обижен, ведь вместо меня на него обращаешь внимание ты. Девочки, познакомьтесь…

Девочки, предательницы, разулыбались, кивая Громову. Кристина даже не докурила свою сигарету, быстро выбросив ее.

— Теперь я буду спокоен за экономику нашего города, — строил из себя пай-мальчика Андрей. — Такие умницы и красавицы наведут в ней порядок!

Умницы и красавицы, кажется, немного покраснели, и развесили уши, радуясь комплиментам. И не обращали внимания на зверские рожи, которые я им строила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну что, едем?

Мы направились на парковку, и я, обернувшись, показала подругам кулак.

При виде машины Андрея я удивленно приподняла брови.

— Надо же… думала, что ты на лимузине каком-нибудь катаешься. Или на том же Астон Мартин, который обещал подарить Олегу.

— Меня вполне устраивает Джип. К чему лишние понты?! Садись.

Андрей открыл передо мной дверь, и я села на переднее сидение. Если бы за рулем была Кристина, или кто-нибудь еще из друзей — обязательно попросилась бы за руль. Эх…

— Давай, раз уж тебе приспичило меня подвезти, ты подкинешь меня до бабушки, а я как освобожусь — напишу тебе, — поинтересовалась я. — И поедем по твоим делам.

— Нет уж, — хмыкнул мужчина. — Кстати, ты в субкультуре какой-то что ли?

— С чего ты взял?

Андрей повернулся, и оглядел меня.

Черт…

— Да, я в субкультуре. Эта субкультура называется учеба плюс работа плюс непонятные мужики с непонятными требованиями. Вызывает бледность и стресс, — съязвила я, и подумала про себя, что со мной что-то не то.

Нет, я, конечно, люблю подколоть подруг, пошутить и поязвить, но меру всегда знала. И знала, с кем такое поведение можно себе позволить, а с кем нельзя. Сейчас же я словно с цепи сорвалась, являя миру худшие свои стороны.

— Привыкнешь. От работы можешь избавиться — деньгами помогу. От учебы — как хочешь, а от «непонятных мужиков», — Андрей усмехнулся. — От непонятных мужиков я сам тебя избавлю. Проблема решена. Я уж подумал, что ты по ночам на кладбище ходишь, и дьявола вызываешь…

— Благодарю, всегда знала, что выгляжу сногсшибательно!

Мы выехали за город, и я любовалась нашей природой. Такой контраст: убогие города и богатая красота лесов и полей, красивых в любое время года. А сейчас — особенно, когда деревья укутали желтые, оранжевые, красные листья… Выйти бы из машины, собрать букет из листьев, радуясь красавице-осени!

— Здесь направо, и поворот на третью улицу, — указала я дорогу. — Да, этот дом.

Я повернулась к Андрею, чтобы попросить его подождать час или полтора в машине, но он уже выпрыгнул из автомобиля. Курить наверное…

— Большой у вас участок. Веди.

Я уставилась на мужчину, стараясь взглядом дать ему понять, что я о нем думаю.

Ничего хорошего, сплошь нецензурщину.

— Да, я иду с тобой, — ответил Андрей на мой немой вопрос, и открыв калитку, прошел во двор. А я поплелась за ним, пытаясь придумать объяснение для бабушки. — Как зовут старую даму?

— Александра Филипповна. А брата — Артем.

Мы проходили мимо открытого окна дома, и я услышала начало любимой бабушкиной песни:

«Опустела без тебя Земля.

Как мне несколько часов прожить?

Так же падает в садах листва,

И куда-то все спешат такси…»

Дверь в дом была открыта, и мы вошли. Бабуля и брат сидели на кухне и пили чай. Мне стало неловко за состояние дома, которое оставляло желать лучшего — ремонт на даче делали во времена юности моей мамы, когда она была школьницей, а не пятидесятилетней женщиной.

— Маришка, приехала, внуча! — бабушка привстала со стула, но я знаком остановила ее, подскочила к ней, и обняла. Расцеловала в обе щеки, с горечью осознавая, что возможно, скоро потеряю ее. Так странно… она сдала всего за пару лет, превратившись из крепкой и бодрой женщины в сухонькую старушку.

— Кто это с тобой? Ну-ка, молодой человек, подойди, дай на тебя посмотреть! — бабушка поманила Андрея, и он послушно подошел.

«Хоть бы не ляпнул что-нибудь» — подумала я про себя, и хотела уже представить его, как… кого? На бывшего одноклассника он не тянет, на одногруппника тоже.

— Андрей. Мы встречаемся, — улыбнулся этот… этот негодяй, и взял протянутую бабушкину руку в свою, наклонился, и поцеловал.

— Хм… ну хорошо. Женишок, значит!

Артем сидел за столом, и молча оглядывал нас. Рука у него была забинтована, и я, чтобы сменить тему разговора, спросила:

— Что с тобой? Перелом?

— Угу, — брат был немногословен.

— Садись, милок, садись, — бабушка похлопала по соседнему стулу, кивая Андрею. — Маришка, ставь чай, доставай пироги, и будем чай пить!

— Хорошо, бабуля, только руки помоем, — сказала я, и крепко ухватила Андрея за ладонь, потянув за собой.

Впервые дотрагиваюсь до него…

— Какого черта? — прошипела я, едва мы оказались в ванной. — С каких это пор мы встречаемся?

— Ну, если ты хочешь, можем вернуться к твой бабушке, и рассказать ей правду, — Андрей пожал плечами. — Выбирай. Думаешь, она бы поверила, что мы друзья или коллеги?

Я гневно посмотрела на него, и открыла кран. Разумеется, ничего рассказывать бабушке я не стану — незачем волновать ее. И Громов, к сожалению, прав. Соври мы, что друзья — бабушка бы очень сильно засомневалась, зная, что я не очень то и верю в дружбу между мужчиной и женщиной.

— Это его тачка стоит? — тихо спросил Тема, едва я оказалась на кухне.

Я кивнула, и Артем присвистнул. И что такого в этой машине? Джип как джип: огромный, массивный и страшноватый с виду. Я любила маленькие, аккуратные машины, а не такие — похожие на танки.

Хотя, по нашим колдобинам только на танке и ездить.

— Ну, расскажи мне про себя, Андрей, — попросила бабушка, едва Андрей присел на стул.

Я бросила на него многозначительный взгляд, и подкинула в руке нож, который затем воткнула в пирог. Надеюсь, намек понятный…

Судя по дрогнувшим губам Андрея — он все понял.

— Из семьи у меня лишь брат. Олег, кстати, учится вместе с Мариной. Так и познакомились, — очаровательно убыбнулся мужчина. — Я занимаюсь бизнесом. Разными… проектами, и связан со многими бизнесменами города и области.

— Женат был? Дети есть? — сурово продолжила бабушка допрос.

— Нет.

— Смотри мне! Артемка, иди яблок принеси, во дворе в тазу.

Артем кивнул на свою загипсованную руку, и приподнял брови.

— Иди, — понизила я голос. — У тебя не одна, а две руки. Совесть имей!

Брат надулся, и вышел из кухни, а я покачала головой. Что случилось с моим веселым, улыбчивым и добрым братом? Почему в него словно бесы вселились? Так и тянет экзорцизм провести…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ба, может, домой? Как вы здесь вдвоем? — предложила я, разливая чай.

— Не хочу я в город. Здесь хорошо, да и Темка здесь не набедокурит. А то свяжется с плохой компанией… возраст то самый поганый. Нет, мне здесь хорошо, вот только как внучек руку сломал — совсем не помогает по хозяйству. А я старая уже, не справляюсь.

— Скажешь, что нужно — я сделаю, — сказала я, испытывая немалую вину.

— Зря ты молодчика своего привезла что ли? — подмигнула бабуля, и кивнула Андрею. — Вон, здоровый какой вырос. Сейчас перекусим, чай попьем, идам тебе топорик — дров наколешь, баньку хоть истопим. А ты, Маришка, дорожку подметешь.

— Сделаем, бабуля, — подмигнула я, и бросила на мужчину полный злорадства взгляд. — Ты не стесняйся, если еще какая мужская работа есть — говори. Андрей для того со мной и приехал, чтобы крышу подлатать, или еще что. Будем приезжать раз-два в неделю, и помогать тебе.

«Ха! Так тебя» — подумала я, и мысленно захохотала.

— Работы здесь много, — оживилась бабуля. — Как дед мой помер, так все разваливаться и начало. Мужика то в доме нет, не сынка же моего бестолкового звать.

Андрей обалдело посмотрел на меня, а затем его взгляд заискрился от смеха. Или мужчина понял мой коварный план, предполагающий его бегство от мужских забот и из моей жизни, или оценил мою наглость — но его лишь повеселило это.