‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍ГЛАВА 8

Я решила не спорить, и послушно села напротив Громова. Вероника — еще одна официантка — бросила на меня возмущенный взгляд, и я лишь пожала плечами. Бедняге теперь придется бегать в одиночестве по всему кафе, ведь я прохлаждаюсь, а Крис за барной стойкой.

— И почему ты опять недовольна?

— С чего ты взял?

— По лицу видно, — Андрей приподнял бровь, показывая свое отношение к моему настроению.

— Прости, сейчас натяну улыбку, и буду радоваться. Дай минутку только, чтобы я прочувствовала свои потери от этого вечера, — не сдержалась я. — Видишь ли, основной заработок официантки — чаевые, а сидя с тобой я ничего не заработаю. Все, минута прошла, видишь, улыбаюсь!

Я изобразила на губах голливудскую улыбку. Почему-то я думала, что Громов велит мне прекратить притворяться, но он лишь кивнул.

— Так лучше.

Издевается?

— И какой же разговор привел тебя в это прекрасное кафе в такой расчудесный вечерочек? — ласково пропела я.

— Соскучился.

— Утром виделись, — напомнила я, и начала помогать подошедшему Армену расставлять блюда. Да, конечно, в эту минуту я не официантка, но мне еще работать в этом кафе. Андрей пришел и ушел, а мне потом отдуваться.

И на кого Армен принес столько еды? Нас двое, а не пятнадцать за столом.

— Через неделю поедешь со мной в столицу, — неожиданно произнес Андрей, и я поняла, что это и есть важный разговор.

— Нет, — покачала я головой. — Не поеду. Поиграли, и хватит.

— Ты забыла наш разговор?

— Не забыла. Я поняла, что сглупила. Знаешь, когда человек отдает долг, он знает, сколько должен. А я не знаю, сколько тебе задолжали родители. Условия договора сомнительны, и я не собираюсь всю жизнь быть у тебя на побегушках! Мы даже срок не обговаривали. И, если уж на то пошло, разбирайся с моими родителями сам. Они — взрослые, и раз уж натворили дел — пусть разгребают!

Выпалив все это, я почувствовала облегчение. Да, надо было сразу же сказать это Андрею, а не мямлить ерунду. Ведь условия нашего «договора» и правда продувные.

Громов, кажется, ожидал услышать от меня все, кроме того, что я сказала. Он искренне удивился, и смотрел на меня с… с жалостью?

— Вижу, любишь ты своих мать с отцом! И договоренности соблюдаешь также, как и они…

Я возмутилась.

— Родителей я люблю, несмотря на все их недостатки. А про договоренность — я уже тебе объяснила. Ты меня врасплох застал со своим шантажом, и я только сейчас сообразила, что это надувательство какое-то.

— Солнышко, — без улыбки сказал Андрей, обратившись ко мне, как всегда не назвав моего имени. — Ты, кажется, обманулась из-за моего доброго к тебе отношения. Ты хоть что-то про меня знаешь? Я тебе очень не советую меня злить, итак терплю твои выходки. Скажи-ка, дороги ли тебе твои родители? «Надувательство», как ты выразилась — это про вашу семью. Твои мать с отцом обманули моих… подопечных, выразимся так, и я компенсировал их долги. Но они его решили не возвращать, так теперь еще и ты. Слово дала, слово взяла обратно… Может, мне поехать к Марианне с Эдуардом? Только в этот раз разговор будет серьезным, и доброе отношение я уже гарантировать не могу.

А вот теперь мне стало не по себе. Наверное, только сейчас я осознала, что передо мной не просто молодой мужчина, про которого ходят неясные слухи про его отношения с законом, а действительно — человек, связанный с криминалом. Я сглотнула, и отпила кофе из стакана, скрывая замешательство. Язвить, острить и грубить резко расхотелось, итак уже накуролесила…

Но почему Громов не осадил меня раньше? Ведь я именно потому и позволяла себе такое поведение, потому что он мне это позволял. И даже поощрял, как мне кажется. Вот я и обманулась — не вязались у меня в голове слухи о нем, и то, каким я видела Андрея своими собственными глазами.

Теперь увидела. Вроде, ничего такого и не сказал, но мороз по коже.

— Ты угрожаешь мне… убийством моих мамы и папы?

— Не так радикально. Но свои деньги, которые они мне задолжали, я смогу выбить очень легко. Ведь есть неплохая квартира, которую можно продать, или отдать в счет долга.

— Эта квартира принадлежит Артему! — возмутилась я. — И мать с отцом не смогут ее продать, закон не позволит.

Андрей презрительно отмахнулся от моих слов.

— Поверь мне, свое я всегда получаю. По-хорошему, или по-плохому. Не заставляй меня выбирать второй вариант — тебе не понравится.

Ненавижу! Ненавижу, когда мне не оставляют выбор! Разумеется, мне придется согласиться, но и условия обговорить не помешает. Все же, родителей я люблю, хоть и не разделяю их… жизненные интересы, скажем так. И они меня любят — в этом я была уверена всегда. Да, по-своему: эгоистично, инфантильно, и иногда их любовь больше похожа на ненависть, но при всем их образе жизни, когда я серьезно заболела — мама с папой нашли немаленькие деньги, чтобы отвезти меня в Израиль. И после операции, когда я очнулась, мама держала меня за руку, а отец сидел на кушетке — осунувшийся и измученный.

Не ради этой квартиры, которая не дает всем покоя, а ради них — своей семьи — я сделаю все, что нужно. Все, что от меня потребуется.

— И сколько они должны? И сколько мне нужно будет таскаться с тобой? — спросила я, а затем исправилась. — То есть, не таскаться, а сопровождать.

— Пятьдесят тысяч, — ответил Андрей, и я выдохнула.

— Давай я отдам их тебе — завтра привезу. У бабушки отложены, — объяснила я. — Отдам, и распрощаемся, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулся Андрей. — Тогда я жду завтра пятьдесят тысяч долларов. Хорошая у Александры Филипповны заначка.

Долларов! Пятьдесят тысяч долларов!!!

Хотя… я могла бы и сообразить, что долларов, а не рублей.

— Нет, тогда не привезу, — погрустнела я.

— Не расстраивайся, Светлячок, и не вешай нос! Я ничего страшного не требую. Просто не спорь со мной, и больше не устраивай никаких представлений. Отработаешь…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Сколько мне отрабатывать? Может, назовешь срок? Или мою часовую ставку, а?

— Мммм, — Андрей задумался. Сейчас мужчина был доволен жизнью. Видимо, в этом мы похожи — в любви довести оппонента до белого каления, и радоваться этому. — Пусть будет шесть месяцев! Заметь, я весьма недешево оценил твои услуги — почти десять кусков в месяц.

— Так и напишу в своем резюме, — не удержавшись, съязвила я. — И на сколько мы едем в столицу? И зачем?

Андрей отправил в рот кусок стейка, и откинулся на стуле, приняв такой довольный вид, что меня сразу потянуло сделать что-нибудь этакое. Нехорошее. Как-нибудь испортить ему настроение.

— Сразу бы так. Женщина и должна быть такой — послушной и покладистой, — поделился со мной Громов сведениями почерпнутыми, кажется, из Домостроя. — Едем мы на три дня, выезжаем в четверг. Придется тебе прогулять пару дней пары и работу. Насчет Армена не беспокойся — отпустит, и даже заплатит за твой прогул, если надо.

— Не надо, — пробурчала я.

— Если хочешь — бросай эту работу, — Андрей хмыкнул, выражая свое отношение к моему заработку, и к самой должности. Сноб. — А едем мы на пару встреч. Будешь меня сопровождать, вести себя мило, и притворяться любящей девушкой. Ничего сложного!

— С кем будут эти встречи? С твоими… хмм, коллегами по криминалу?

— Не думай об этом. Дела мы будем обсуждать отдельно, но и с подругой на паре вечеринок мне показаться нужно. И, надеюсь, ты поняла меня, как нужно себя вести? Не так, как вчера. Меня уже успели достать, советуя клиники реабилитации, в которые советуют тебя отправить.

«Да, переиграла я, — подумала я. — Но ведь поверили! Правда, в алкоголизм Андрея никто не поверил. А зря!»

— Хорошо, я буду паинькой. Мило улыбаюсь, называю тебя «зайчиком» или «котиком», вешаюсь на тебя и мурлыкаю, — кивнула я, признавая поражение.

— Если нужны тряпки — купим. Хоть здесь, хоть в столице. Пользуйся моим предложением — на цену можешь не смотреть, — расщедрился этот барин. — Хотя, насколько я успел понять, и твои платья вполне пристойны. Даже удивительно, при таком то достатке!

— Обойдусь. Меня устраивает мой гардероб.

— Как хочешь, — Андрей пожал плечами, словно говоря: «Было бы предложено!» — Вот твои чаевые, заеду завтра.

Громов кивнул, встал, и быстро вышел из кафе. А я даже не успела спросить, куда и во сколько он заедет. И зачем.

«Чтоб тебе пусто было!» — мрачно подумала я, и начала собирать со стола тарелки, возвращаясь к работе.

На следующий день мы с Крис и Марго ехали с учебы, и болтали. Вчера было не до болтовни — лишь бы добраться до дома, и забыться сном. А утром мы дружно проспали, вот и не успели поговорить. Зато сейчас девочки являли редкое единодушие, и даже сдержанная обычно Марго высказалась:

— Как-то это через чур с его стороны!

— Да гад он, — воскликнула более прямолинейная Крис. — Так с девушкой разговаривать!

— Я же говорила вам, а вы все: «влюбился он в тебя и прочее бла-бла-бла», — не забыла я упрекнуть подруг. — Здесь любовью и не пахнет.

— Может и так. А жаль, — сказала Марго.

— Но про Давида, в любом случае, забудь, — погрозила мне Кристина кулаком. — И где его носило сегодня?

Подруги, очарованные красавчиком-преподом, изучили все расписание, чтобы «случайно» столкнуться с Давидом, но на сегодня пар у него не было. Кристина даже вваливалась пару раз на кафедру, якобы уточнить про доклады, но Давида не нашла. И теперь была обижена на судьбу-злодейку.

— Сидит, поди, дома. На диване. А рядом с ним какая-нибудь красотка, — Кристина даже разозлилась на несчастного Давида, о жизни которого ничего не знала.

— Крис, ты помешана на мужчинах, — я ущипнула подругу в бок, и рассмеялась. — Либо любишь, либо ненавидишь. Либо и то, и другое.

— Сейчас я их всех ненавижу. Козлы! Все они!

— Через дорогу тату-салон, — кивнула Марго. — Хочешь, заедем, и можешь набить себе тату. «Мужиков в топку» или что-то типа того.

Мы с Марго рассмеялись, а Кристина задумалась. Нехорошо задумалась, и когда подруга направила машину к салону, мы с Марго синхронно простонали.

— Это шутка была!

Кристина была скора на поступки. Всю жизнь ею верховодили эмоции, хоть и умом она была не обделена. Задним умом, к сожалению, ведь подруга сначала делала, а потом думала.

Впрочем, я не лучше.

— Идем, — скомандовала подруга, и выскочила из машины.

— Крис, брось ты это!

— Это на всю жизнь!

— Потом пожалеешь!

— А я хочу сделать татуировку! Пожалею — и плевать. Не на лбу же я ее собираюсь набивать.

Мы поздоровались с татуированным с ног до головы администратором, и паренек попросил нас подождать и полистать каталоги.

— Давай ты картинку сначала выберешь, — спокойно начала Марго взывать к разуму Кристины. — Потом мы поедем домой, ты подумаешь, и на днях можем приехать сюда, если не передумаешь. Марина, скажи ведь, так будет лучше?!

— Угу, — пробормотала я, зависнув над каталогом. А точнее, над одной картинкой, которая запала мне в сердце. Каталог я открыла посередине, и сразу же увидела то, что мне понравилось.

— Да вы издеваетесь! — повысила голос Марго, заглянув мне через плечо. — И ты туда же?

— А почему бы и нет?

Если сначала я не собиралась делать тату, и была в ужасе от затеи Кристины, которая, и правда, способна была набить на спину что-то вроде: «Слава феминизму!», «Без мужиков!» «Женская сила», то сейчас я смотрела на варианты татуировок по мотивам «Сэйлор Мун», и уже представляла, как это будет смотреться на мне.

— Потому что вы дуры. Обе. А, делайте, что хотите!

И мы сделали. Кристина выбрала себе «Дэдпула», показывающего средний палец. Я — Сэйлор Мун и кошку Луну, красовавшихся теперь на моем плече. И даже Марго решила не отрываться от коллектива, сделав сразу две татуировки — перо и сову.

— Не мочить, использовать мазь и не расчесывать, — еще раз напомнил нам мастер. — Если что — сразу ко мне.

— Родители меня убьют, — простонала Марго. — И я не шучу.

Мы с Крис приобняли подругу, понимая, что той достанется на орехи. Мне то не будет ровным счетом ничего. Бабушка никогда и ничего мне не запрещала, обжегшись на отце, которого воспитывала излишне строго. Мне разрешалось не приходить домой ночевать, если я предупреждала бабулю. Я могла гулять допоздна, и даже курить и пить бабуля мне не запрещала, попросив лишь не увлекаться и постараться не забеременеть, не окончив школу. Может быть, из-за того, что мне все было можно, меня и не тянуло на особые подвиги.

А сегодня меня потянуло на подвиги. Отсюда и татуировка, которую я, словно спонтанная Кристина, сделала не подумав. Но я не жалею. Пусть. «Сгорел сарай, гори и хата!» — подумала я и, попрощавшись с подругами, направилась в супермаркет за краской для волос.

«Покрашусь в розовый цвет, набью еще парочку тату, и сделаю пирсинг!» — беседовала я сама с собой, развлекая себя картинками из своего возможного будущего, в котором я гоняю на байке вся такая крутая, что дальше некуда.

Однако, около отдела с красками, я немного пришла в себя, и решила использовать не краску, а тонирование. Взяв пару банок «Фламинго», я побежала домой. Мне не терпелось сменить имидж, чтобы шокировать всех завтра.

Я высушила волосы феном, и тряхнула головой. Мне нравится, красиво вышло. Я по-прежнему блондинка, но с явным розоватым отливом волос. Хихикнула, представив, как прокомментирует бабуля. На неделе у нее День Рождения, на котором соберется вся наша немногочисленная родня, вот и покажу всем свои «обновки».

В дверь постучали, и я пошла открывать. А вдруг это Андрей? Обещал заехать, но к универу так и не приехал. Забыл, наверное.

За дверью стоял Давид. Я округлила глаза от этой встречи, а мужчина рассмеялся.

— И здесь ты? Преследуешь?

— Разумеется. Специально подгадала родится в нужной семье, чтобы поселиться именно в этой квартире ради нашей с тобой встречи, — фыркнула я. — Ты разгадал мой план! Только я думала, что это ты меня преследуешь!

— И ты меня разгадала. Кстати, тебе идет, — Давид с улыбкой оглядел меня. — Весьма современно. Я поселился этажом выше, и хотел по-соседски попросить литра полтора воды для чая. В магазин выйти не могу — должны приехать ремонтировать окна, а фильтра нет.

— Заходи, я как раз собиралась пить чай, — пригласила я мужчину, распахивая дверь.

— Спасибо, тогда я скину ремонтникам твой адрес, чтобы их не прозевать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С приглашением я погорячилась. Чай у меня остался лишь растворимый и жутко ядреный, вдобавок окрашивающий язык и губы в красный цвет. Малиновое наслаждение, чтоб его. Мы мило распивали чай, беседуя обо всем на свете. С Давидом было легко и просто. Уютно как-то.

«Если бы я встретила тебя, а не Олега — влюбилась бы» — подумала я, привычно расстроившись при мысли своего бывшего. Все же, Олег до сих пор мне нравился. Встречая его в коридорах университета, я невольно задерживала на нем взгляд. Только теперь он вызывал во мне целый спектр эмоций, многие из которых были не самыми приятными.

— После такого чая девушкам и помада не нужна, — Давид кивнул на меня. — Губы красные, как кровь. Весьма соблазнительные, кстати.

Я встала со стула, слегка смутившись, и начала оттирать краситель. Приятно, конечно, но разве преподаватель должен позволять себе такое? Даже временный преподаватель!

Хотя, пусть позволяет, мне не жалко.

В дверь снова раздался звонок, и я, продолжая тереть губы, банально сбежала с кухни, чтобы открыть дверь этим ремонтникам, крикнув на ходу:

— Давид, наверное, это…

Андрей. За дверью стоял именно он, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он оглядел мои губы — красноватые, и распухшие от трения, словно от поцелуев, и весьма бесцеремонно отодвинул меня, проходя в квартиру.

— Привет, Давид. Какая неожиданная встреча.

Я оперлась спиной о дверь, про себя соглашаясь со словами Андрея. Просто вечер неожиданных встреч.