ГЛАВА 9
— Привет, — кивнул Давид. — Да, зашел на чай. У Марины замечательный чай, знаешь ли. И она очень гостеприимная девушка.
— Знаю. Очень гостеприимная, как я погляжу, — Андрей перевел взгляд с Давида на меня, очень зло оглядев мой расхристанный вид. Ну да, волосы взлохмачены — я совсем недавно их высушила, а потом крутилась около зеркала, любуясь новой прической. Губы покраснели и немного распухли, и выгляжу я сейчас далеко не красавицей.
В прихожей повисла тяжелая тишина. Давящая. Я молчала, не зная, что сказать, а Андрей с Давидом переглядывались, странно при этом улыбаясь. «Мужчины!» — раздраженно подумала я, и решила прервать тишину.
— Проходи на кухню, — обратилась я к Андрею. — Кстати, Давид — мой преподаватель, я так удивилась…
— Так удивилась, что пригласила его к себе? — договорил за меня Андрей, а затем обратился к Давиду. — И часто ты ходишь вечерами по квартирам студенток?
— Только начал, и уже втянулся, — ответил Давид.
— Идемте пить чай! — немного повысила я голос, нервничая от непонятной ситуации. Наверное, я могу понять Андрея — он не ожидал, приехав ко мне, встретить здесь Давида. И я ведь должна играть роль его девушки, а не чаи распивать с другими мужчинами… но Давид?! Почему он так странно себя ведет? Ведь еще пару минут назад все было прекрасно.
— Иди, — Андрей кивнул в сторону кухни. — Иди на кухню. А я провожу Давида. Ему пора.
Давид хотел что-то произнести, но посмотрев на несколько испуганную меня, он передумал и, подойдя ко мне, нагнулся и поцеловал в щеку.
— До встречи в университете, мне и правда уже пора, — Давид протянул руку, собираясь погладить меня по плечу. Дружеский жест, но, видимо, он стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Андрея, который перехватил руку Давида, и буквально выволок его в коридор.
Я замерла в нерешительности: что делать? Вдруг они подерутся — видно ведь, что не особо ладят. Разнимать? Или лучше не вмешиваться в мужские разборки? Я сделала шаг к входной двери, а затем развернулась, и направилась на кухню.
Ну их! Пусть сами разбираются! Да и вряд ли будут драться — взрослые ведь мужчины, а не школьники.
Я сделала музыку громче, и достала из холодильника жаркое. Пора поужинать, раз уж пропустила и завтрак, а на обед съела лишь маленькую пачку сухариков.
— I’m your Venus,
I’m your fire at your desire, — напевала свою любимую песню.
Микроволновка гудела, разогревая мой ужин, и в этот момент я услышала, как открывается входная дверь. На кухне показался Андрей, еще больше недовольный, чем десять минут назад.
А еще меня обвинял в том, что я бука!
На себя бы посмотрел!
— Чтоб я больше его здесь не видел! — Андрей сел за стол, и принюхался. — Поужинаем!
«Мда, если тебя не приглашают — пригласи себя сам, — подумала я. — Наглость, поистине, второе счастье».
— Пожалуйста, — поставила я перед Андреем свою тарелку. — А кого приглашать к себе домой я сама решу как-нибудь. Без указок и подсказок. Руки иди мыть.
Я кивнула на руки и увидела на костяшках кровь.
— Ты его избил? — возмутилась я.
Андрей встал со стула, и отправился в ванную, решив проигнорировать мой вопрос.
— Что на тебя нашло? Указываешь мне, с кем общаться и кого приглашать… это нормально, по-твоему? Давид — мой преподаватель, и ты не имеешь…
— Имею, — ответил, наконец, Андрей. — Он давно действовал мне на нервы, а тут еще это. Не смей с ним общаться, и чтобы я рядом с тобой его больше не видел. Лучше тебе выполнить мою просьбу!
Я уже открыла рот, чтобы высказать Громову все, что думаю о его запретах, но передумала. Меня всегда раздражало, когда парни позволяли себе помыкать моими подругами — контролировать их круг общения, читать сообщения в телефоне, и тому подобное. Никогда не понимала — зачем такое позволять? Даже если великая любовь — такое ни к чему хорошему не приведет. Но, одно дело, когда твой парень пытается качать права, а другое — чужой человек.
Однако, лучше промолчать. Промолчать, и сделать по-своему. Давид мне симпатичен, но я не влюбилась в него, как половина нашей группы. Мне льстит его внимание, он приятен мне внешне, да и интересов у нас общих — множество, как сегодня выяснилось. Но я не так уж им и очаровалась. Зато теперь, после запрета Андрея, мне с необъяснимой силой захотелось общаться с Давидом как можно больше.
— Ничего я с ним не сделал, — с отвращением произнес Андрей. — Не делай такое лицо! Врезал пару раз, некоторым это полезно.
— Приятного аппетита! — пожелала я со вздохом, махнув рукой на этого мужлана.
И почему в мужчинах столько агрессии?
— Приятного… так! Что ты с собой сделала?
Заметил! Не прошло и года!
— Любой девушке время от времени хочется сменить имидж! — с умным видом произнесла я, и почему-то встревожилась. — Некрасиво?
— Красиво, но непривычно, — после небольшой паузы произнес Андрей. — Только, я надеюсь, это смывается?
— Через месяца полтора смоется. Ты так переживаешь, будто это твои волосы я выкрасила в розовый, — сказала я и хихикнула, представив Андрея с такой экстравагантной прической. Даже в столице мужчины не рискнули бы так кардинально менять имидж, а в нашей глуши мужчины даже ногти зачастую не стригли, а, такое чувство, что отчекрыживали плоскогубцами. Лишь бы не показаться приверженцем нетрадиционной любви.
Пожалуй, про татуировку я пока промолчу. Краска то смоется, а вот тату…
Я взглянула на руки Андрея. Ногти были обрезаны коротко и аккуратно. «Красивые руки у него, — невольно отметила я. — Пальцы — длинные, руки, видно, сильные. Только вот костяшки сбиты.»
— Тебе все покоя не дает мой разговор с Давидом? — Андрей нахмурился, проследив мой взгляд. — Надеюсь, ты не влюбилась в него?
Сначала я хотела ответить, что очень даже влюбилась, но решила не играть с огнем. И помотала головой.
— Вот и замечательно, а то я уже готов был подумать, что ты влюбляешься раз в неделю. То в моего никчемного братца, то в еще более никчемного Давида.
— Давид — не никчемный! — я обиделась за мужчину. — Он преподает. Это, знаешь ли, нелегко. Нужно сначала окончить университет, получить степень, и только тогда…
— Да-да, Давид — идеал, только ты многого о нем не знаешь, — раздраженно перебил меня Андрей. — Ну а я никаких университетов не оканчивал, а добился гораздо большего! Кого-то всю жизнь папочка протаскивал — и в универ, и в аспирантуру, и дипломы за него писали, ну а я в это время работал.
«Да, ты всего сам добился. Только каким путем ты пошел?» — подумала я, и снова промолчала. Кажется, Андрея и самого злит тот факт, что у него нет высшего образования. И я сделала неожиданную для себя самой вещь — поделилась с ним тем, чем делилась с подругами.
— А я бросить хочу. Знаю, что экономиста из меня не выйдет, сообщу бабушке на выходных.
— И куда ты пойдешь? — Андрей был заинтригован.
— На парикмахера-стилиста. Я уже многое умею, подруг стригу сама, и многие прически научилась делать. Так что я либо возьму академический, либо просто заберу документы. Если бабушка не будет против, — в конце фразы я смутилась.
— Она так строго тебя воспитывала?
— Нет, — я помотала головой. — Наоборот, мне разрешалось все. Но единственное, о чем просила бабуля — получить образование. Только мне кажется, что терять время я не могу себе позволить.
— Хочешь, я с ней поговорю? — неожиданно предложил Андрей. — Ты на выходных собираешься?
— Я сама, — отказалась я от предложения. — У бабушки День Рождения, вся семья собирается.
— Надеюсь, я приглашен?
Я не знала, что ответить. На дачу приедут родители, будут лишь свои. Из друзей лишь пара бабулиных подруг с мужьями. И если я приведу Громова — не будет ли это выглядеть странно?
Зачастую, размышляя, я начинала нервно расхаживать по комнате, не контролируя это действие. Вот и сейчас я встала, думая, что ответить Андрею, чтобы еще раз с ним не разругаться, и когда проходила мимо стула, на котором он сидел, мужчина резко схватил меня, потянув на себя.
В себя я пришла, сидя на его коленях.
— Ну, что скажешь? Я приглашен? — Андрей держал меня за талию. Крепко, словно я вырывалась.
А я не вырывалась. Конечно, непонятно, как я умудрилась снова оказаться к нему так близко, но… мне интересно! На коленях мужчины, если так можно выразиться, я сидела один раз в жизни — в пятом классе, когда мы ехали с классом в театр. И «мужчиной» был мой одноклассник, с которым я крутила любовь — он носил мою сумку, дергал за косички, и списывал домашки. А потом, подлец, ушел к моей заклятой вражине — Жанночке. Училась она лучше, чем я, и выбор между нами двумя был очевиден.
Ну, хоть на коленях посидеть успела!
— А если я скажу, что ты не приглашен?
— Тогда, боюсь, и тебе придется пропустить праздник Александры Филипповны, — с показным сочувствием произнес мужчина. — А ты ведь так ее любишь…
— Мне без тебя теперь никуда не выйти? — я повернулась к нему лицом, и сдвинула брови на переносице.
— Если я разрешу — выходи, — пожал плечами этот нахал.
Нет, вы это видели? Пользуется своим положением, и даже не скрывает своего от этого удовольствия! Но и я стала чуть хитрее, и спорить с ним не стану. Не сейчас.
— Ладно, приходи уж, — проворчала я. — Только родителям мои не хами…
— Буду паинькой. Даже с этими твоими… сущностями!
Сущности? Это он про моих маму и папу? Да как он…
— Андрей, я тоже буду паинькой, — с милой улыбкой сказала я. — Но только в том случае, если ты будешь уважительно относиться к моей семье! Какие бы ни были мои родители — я их люблю и уважаю!
«Хоть недостатков у них больше, чем достоинств, — подумала я. — И любить я их предпочитаю на расстоянии!»
Андрей кивнул, и еще крепче прижал меня к себе одной рукой, а другой медленно провел по моей спине. Я непроизвольно выгнулась, поддаваясь ласке, а затем спохватилась: не увлекаться!
Хоть и интересно — а что дальше? Посмотрим! Остановиться я всегда успею, но и отталкивать Андрея сейчас не хочется. Настроение такое… игривое, близость мужчины нервирует и щекочет нервы, вызывая странные ощущения: легкие нотки страха, предвкушение, неправильность, и желание большего.
И вот, Андрей просунул руку под мою футболку, и с нажимом провел по спине до застежки бюстгальтера. Да, это волнует! Он словно приручает меня, приучает к своим прикосновениям. Сердце мое застучало быстрее, грудь начала вздыматься выше от участившегося дыхания, и я перекинула ногу через его бедра, садясь лицом к лицу. Чтобы быть ближе. И из интереса.
Интересно, а Олег бы решился на такое, если бы я ему действительно нравилась? Хотя… ну его! Почему-то, думать сейчас об Олеге казалось неправильным. Да и не хотелось.
Андрей воспринял мой жест, как разрешение быть смелее, чем он сразу же воспользовался. Миг — и я сижу на нем в одном лишь кружевном бюстгальтере, а мужчина с эгоистичной жадностью смотрит на меня, взглядом лаская занывшую грудь.
— А это что еще такое? — хрипло спросил Андрей, проведя по моему плечу, замотанному в пищевую пленку.
— Ммм… татуировка.
— Чертовка! — Андрей, глядя мне в глаза, медленно стянул одну бретельку, а затем вторую. — Надеюсь, ты набила мое имя?
— Почти, — я потянулась к щеке мужчины, и провела по ней. Колючая какая! — Это Сэйлор Мун!
— Мультяшка? А что, вы похожи, — Андрей притянул мое лицо к своему, и впился в губы поцелуем. Чуть жестко, эгоистично, властно. Оказывается, именно так я и люблю: когда его язык ласкает меня, заставляя подчиниться, завоевывая. Когда губы прикусывают, а затем нежно целуют — на грани. Когда крепко прижимают к себе, впиваясь в мое тело почти до синяков, до легкой боли.
Как в тумане, сжимаемая в объятиях Андрея, я почувствовала, что бюстгальтера на мне уже нет. И когда он успел? Чуть шершавая рука мужчины накрыла мою грудь, сжав ее. Я застонала, и Андрей почувствовал, что нужно быть нежнее. Легкая цепочка поцелуев по шее, и вот, жадные мужские губы сомкнулись на моем соске, влажно лаская, и заставляя вжиматься в мужчину. Раскачиваться на его бедрах, и крепче приживать его к своей груди.
Андрей чуть прикусил сосок, заставляя меня вскрикнуть, а затем подул на него, заставив меня дрожать. «Кажется, пора остановить это! — с сожалением подумала я. — Слишком далеко я зашла. А может… может, позволить ему? Нужна мне эта девственность, как рыбе зонтик!»
Андрей, кажется, уловил мое сомнение, и поднялся со мной на руках со стула. Несколько головокружительных мгновений — я вот я уже лежу на своей кровати, а Андрей нависает сверху.
— Нет, хватит! — успела я произнести, но Андрей снова поцеловал меня. Даже еще более жадно, чем в прошлый раз. Я непроизвольно раздвинула ноги, словно ведомая древним инстинктом, и обвила их вокруг бедер мужчины, сжимая его, и заставляя вжиматься в меня сильнее. Чтобы я могла почувствовать его желание.
Тело мое жило, будто, собственной жизнью. Мозг мой взял отпуск, и верховодили сейчас инстинкты, которые знали, что делать. Я потянула Андрея за футболку вверх, и он послушно приподнялся, позволяя раздеть себя.
Да, я знала, как вести себя здесь и сейчас именно с этим мужчиной. Откуда-то я поняла, что ему понравится, если я проведу ногтями по его спине, как кошка. А еще, я знала, что ему понравится, если я проскользну рукой между нашими телами, снова заставив его приподняться, расстегну его джинсы, и…
«Что я творю!» — ужаснулась я, обхватив его член ладонью. Вернее, постаравшись обхватить. Твердый, большой, бархатистый… Андрей застонал, толкнувшись в моей руке, и я ответила синхронным стоном. Было в этом что-то запретное, пошлое, заставляющее сходить с ума от чужого желания. Я, как загипнотизированная, водила по мужскому члену вверх-вниз, иногда сжимая его чуть крепче, иногда ослабляя хватку, и ловила стоны Андрея своими губами. Поцелуй его стал еще глубже, еще жарче.
— Хватит, — Андрей схватил меня за руку, а я снова потянулась к нему, словно у меня забрали нечто жизненно важное. — Иначе я кончу вот так… подожди.
Андрей резко поднялся, и начал быстро снимать с себя джинсы. Я лежала на кровати — растерянная, со сбившимся дыханием, полуголая, и принимала решение. «Будь что будет! Я это сделаю, — решилась я, и потянулась к своим джинсам, расстегивая их. — Пусть это не любовь, но я его хочу!»
Андрей сел в кровати, схватившись за края моих джинсов, помогая избавиться от них. И вот — я уже в одних трусиках, за края которых взялся Андрей, стягивая их по бедрам вниз. Сейчас… сейчас…
В дверь раздался звонок. И еще один. И еще.
— …..! — высказался Андрей, и я оттолкнула его, садясь в кровати. — Пусть проваливают!
— Вдруг это бабушка, — ответила я. — Одевайся, ко мне просто так никто в такое время бы не пришел.
Я быстро натягивала на себя одежду, вспомнив, что футболка и лифчик остались на кухне. Уже покидая комнату я услышала:
— Это будет интересно!
— Что будет интересно? — переспросила я, обернувшись.
— День Рождения твоей бабушки, — ответил Андрей, и принялся одеваться.
«Если это не бабуля — выгоню! Даже если Крис» — подумала я, направляясь к двери и по пути поправляя волосы и одежду.
За дверью стояла Марго.
— Привет еще раз, — поздоровалась всегда вежливая подруга.
Я, стараясь скрыть раздражение, кивнула в ответ, и спросила:
— Марго, что-то срочное? Я немного занята…
— Нет, ничего срочного. Я пойду, наверное, — подруга улыбнулась, и развернулась от двери. И тут я заметила за ее спиной спортивный рюкзак — довольно пухлый и увесистый, явно чем-то набитый под завязку.
— Подожди, — остановила я ее. — Заходи, и рассказывай: что случилось?
Подруга, двигаясь медленно, словно заторможенная, вошла в прихожую, и я отчетливо увидела ее лицо — бледное, и с красной, начавшей распухать щекой. Но глаза подруги были сухими, и она не выглядела заплаканной. Впрочем, Марго никогда и не плачет, в отличии от нас с Кристиной.
— Марго! Кто это сделал? — придержала я подругу за руку, и потянула ее на кухню. — Кто тебя ударил?
— Это кошмар какой-то, — выдохнула она, сев на стул. — Отец с матерью как с ума сошли! Они всегда на меня орали, были строгими, но не били. Отец пару раз в детстве меня воспитывал, чтобы не шалила, но не так…
Марго прикрыла рот руками, и зажмурилась. «Сдерживает слезы» — поняла я. Подруга дышала тяжело, словно задыхалась. Словно дыхание причиняет ей боль.
— Это дядя Радик тебя ударил?
Марго кивнула. На кухню вошел Андрей, но подруга его словно не заметила. Сомневаюсь, что она вообще хоть что-то сейчас замечала.
— Это все из-за татуировки. Представляешь, из-за дурацкой татуировки! Я знала, что будут ругать, и не планировала ее показывать, — Марго сделала глоток воды из стакана, который я поднесла к ее губам. — Мама увидела, когда я переодевалась. Я просила ее не говорить отцу, но… И вот! Сначала наорал, называя шлюхой, которая сама себя клеймила, дал пощечину и избил. Избил…
— Ох, Рита, — сочувственно выдохнула я, и встала со стула, обняв Марго, которая даже не стала ругаться из-за того, что я назвала ее Ритой. — Тебе сегодня не стоит идти домой, оставайся у меня!
Подруга уткнулась лицом мне в грудь, позволяя гладить себя по голове.
— Я так и планировала. Меня выставили. Да я бы и сама ушла после такого! — Марго все-же всхлипнула. — Ладно, пощечины — я привыкла. Скандалы… но не такое! Я не вернусь к ним, да меня и не позовут обратно. Отец сказал, что шлюха найдет, где денег заработать, и без крыши над головой я не останусь.
Марго подняла на меня влажные глаза.
— Марин, я поживу у тебя, ладно? — подруга шмыгнула носом. — Недолго, я работу найду, и сниму комнату. Но если я тебе в тягость — скажи, я к Крис попрошусь. Только… она иногда сводит меня с ума!
— Живи у меня сколько угодно! — воскликнула я. — Мы ведь подруги!
— Помощь нужна? — вступил в разговор Андрей, и подруга вздрогнула, осознав, что у нашей беседы был свидетель.
— Значит, я помешала, — тихо произнесла Марго, но стенать и снова твердить о том, что может уйти не стала. — Помощь?
— Если нужно, я поговорю с твоим отцом, и объясню, что девушек бить нельзя. Или кого-нибудь из своих попрошу с ним побеседовать, — предложил мужчина. — Это, конечно, семейные дела, но… я ведь правильно понял, что пощечиной дело не ограничилось?
«Поговорить и побеседовать — это означает «избить»? — подумала я.
Я выпустила подругу из объятий, и села напротив. На лице Марго было написано сомнение, и я решила вмешаться:
— Андрей, давай я скажу тебе чуть позже. Если Марго надумает — поговоришь с ее отцом.
— Нет, почему, я хочу… — начала Марго, но я ее перебила.
— Не сейчас. Потом ведь пожалеть можешь, — я взяла подругу за руку. — Подумай, и завтра поговорим. На горячую голову такие дела не решают. Ты сейчас попросишь проучить дядю Радика сгоряча, а потом что? Я ведь знаю тебя! Идем-ка в комнату!
Я потянула Марго за собой, чтобы она ничего не ляпнула. Подруга, конечно, не отличалась бездумными поступками, но вдруг? Для нее даже татуировка — событие.
И это событие вон чем обернулось…
— Размещайся, — я кивнула на диван. — Или, если хочешь, я уступлю тебе комнату, а сама переберусь сюда?
— Нет-нет… можно я сегодня с тобой посплю? — Марго вцепилась в меня. Пальцы ее были холодными, руки дрожали, выдавая то, что происходит у нее на душе.
Бедная моя!
— Конечно, тогда иди в комнату. Я выставлю Андрея, и приду. И, Марго… он сильно тебя бил? Может, нужен врач?
— Вроде бы нет, — в голосе Марго была неуверенность. — Голова только болит — я о стену приложилась сильно. Если есть какая-нибудь заморозка — принеси пожалуйста. Я пока здесь побуду, пока Андрей не уйдет. Не хочу показываться ему на глаза, стыдно как-то…
Стыдно ей! Это отцу ее должно быть стыдно! А я ведь не знала про те пощечины, которыми он часто ее награждал, и которые Марго не считает за избиения и за насилие. Подумаешь, пощечина… А то, что ее дает мужчина своей большой рукой — а у дяди Радика руки огромные, и силищи в нем много — это ничего? И ведь из-за ерунды какой-то!
Нет уж, даже если Марго передумает, и пойдет к родителям на поклон — не отпущу!
— Как она? — спросил Андрей. Он стоял в прихожей, и в руке держал куртку. — Я мешать не буду, пойду.
— Плохо, — ответила я, открывая дверь и раздумывая: вызывать врача, или нет. — Андрей, не нужно ничего делать с ее отцом, хорошо? Марго сама себя потом винить будет.
— Хорошо, — с отвращением произнес мужчина. — Но, как по мне, этот ее отец, если его так можно назвать, заслужил реанимацию. Я бы никогда не ударил девушку, а тем более свою дочь!
Я быстро попрощалась с Андреем, торопясь к подруге.
— Я заеду за тобой, и поедем к твоей бабушке, — это Андрей сказал уже тогда, когда я закрывала перед его носом дверь.