ГЛАВА 10

Скорую я все-таки вызвала, хоть Марго и просила меня этого не делать. Обычно я прислушиваюсь к желаниям близких мне людей, но когда я проводила Андрея, и взяла из морозильной камеры пакет с замороженным горошком, чтобы Маргарита могла приложить его к голове, я вошла в комнату, и увидела ужасную картину.

Марго стояла в одном белье, переодеваясь в домашнюю одежду, и все ее тело было в побоях, будто ее пинали. Пинали тяжелыми ботинками. На плечах были видны следы синяков от чужих рук, силой удерживавших ее. На животе, на груди, на ногах — всюду синяки и ссадины.

— Мы в полицию должны сообщить, — устало сказала пожилая женщина-врач, осмотревшая Марго.

— Я упала…

— Конечно упали. А я — не медик, по-вашему? И травмы не различаю? Сколько раз слышала от женщин: «я упала», «на лице синяки, и голова разбита, потому что книга с полки упала»… и на нож потом такие неаккуратные тоже сами напарываются. Хотите совет? Уходите от своего парня, раз он руку поднимает! А то либо сами окажетесь в реанимации, или в морге, или ему отпор дадите, за что и пострадаете. В тюрьмах много таких женщин, которые терпели-терпели, но сорвались.

Я видела, что Марго уже остыла, и гнев ее на отца утих. Мести она не желала, и я вступила в беседу:

— Я поговорю с ней, и мы обратимся куда следует. Не мучайте ее, пожалуйста. Видите ведь, в каком состоянии моя подруга!

«Я сама уговорю ее обратиться в полицию! — подумала я. — Или, хотя бы, попрошу не общаться больше со своей семьей!»

— Тошнит? Голова кружится? — опрашивала женщина подругу. — В глазах двоится?

— Нет. Просто побаливает.

Когда осмотр был закончен, нам выдали рецепт на лекарства — гели, снимающие отеки, и ускоряющие заживление ран.

— Сотрясения нет, но я бы посоветовала снимок сделать.

— Я на днях схожу в поликлинику, — пообещала Марго, которой было неприятно общее внимание к ее травмам.

Когда я закрыла дверь, и протерла пол от чужих грязных ботинок, а Марго вышла из душа, я достала какао из своих стратегических запасов, и отнесла чашки в комнату. Сна не было ни в одном глазу, хоть и стояла глубокая ночь.

— Давай не будем пока это обсуждать! — сказала Марго, едва я вошла в комнату. — Больше я этого не допущу, домой не вернусь даже за ноутбуком и тетрадями. Но, прошу тебя, давай мы больше не будем про это говорить!

— Как скажешь, — согласилась я, и протянула подруге чашку какао. — Ну и день сегодня! Безумный!

— Точно! Но ты, как я вижу, провела его весьма приятно, — подруга легонько толкнула меня плечом.

— Мммм…

Я не знала, что на это ответить. Марго ведь не слепая, и заметила все, что надо и не надо.

— Ты теперь с ним? По-настоящему, я имею ввиду!

— Не уверена, — вздохнула я.

— У вас с ним было?

— Нет, — я отхлебнула какао. — Вернее, почти. Мы чуть не… ну, ты понимаешь.

Марго улыбнулась, но затем лицо ее приняло встревоженное выражение.

— Он ведь не заставлял тебя?

— Нет, — я рассмеялась. — Не заставлял. Я сама хотела… тогда. Но хорошо, что ничего не было.

— Почему?

— Все как-то не так. Не могу объяснить, но у меня такое чувство, что все это неправильно. Что я чего-то не вижу, не понимаю, — я пыталась подобрать слова, чтобы объяснить подруге свое смятение. И объяснить его самой себе. — Я будто плыву по течению в бурном потоке, и ничего от меня самой не зависит. Время летит, дни перегружены событиями, и у меня даже времени нет, как и сил, подумать над всем этим.

— Ого! А не усложняешь ли ты все? В этом деле мысли только мешают, как правило.

— И это говоришь мне ты? — рассмеялась я. — Самая разумная из нас? Та Марго, которую я знаю, наоборот сказала бы, что подумать никогда не будет лишним.

— Ну хоть что-то я вбила в ваши с Крис бедовые головы, — довольно улыбнулась подруга. — А Андрей не так уж и плох. Помощь предложил, побеспокоился обо мне, а ведь я ему никто. Странно…

Марго замолчала, задумавшись, а я забрала из ее рук пустую чашку, и поставила на стол.

— Ничего странного. Любой мужчина бы предложил помочь в такой ситуации.

— Не любой.

— Может, и не любой, — пожала я плечами. — И в этом тоже странность. Какой-то Андрей… обычный. А вы-то мне рассказывали, что он — браток!

— Так оно и есть! И странно, что, живя в нашем городе, ты об этом не слышала.

— Слышала что-то краем уха, — отмахнулась я. — Но люди любят преувеличивать. Максимум, что я допускаю, это то, что он крышует предпринимателей.

Марго пожала плечами, а затем хихикнула.

— Уже стремишься обелить его имя? Да ты, мать, влюбилась что ли?

— Нет, не влюбилась, — я была честна. — Но меня к нему тянет. Это не то, что я чувствовала к Олегу. Ложись, я в душ, и тоже лягу.

Я собрала волосы в высокий узел, и встала с кровати.

— Мариш, ты что, до сих пор думаешь, что к Олегу у тебя была великая любовь?

Я промолчала, и отправилась в душ. Великая это была любовь, или нет — но она прошла. Окончилась пшиком. Жаль, что Олег оказался тем, кем оказался.

Пустышкой.

— Поедешь с нами к бабушке? — спросила я, ложась рядом с подругой. — Не хотелось бы оставлять тебя одну. И немного веселья тебе не помешает.

— Спасибо, но нет, — Марго придвинулась ближе. — Я так редко оставалась в одиночестве, и мне не повредит иногда побыть с самой собой наедине. У нас с тобой одна проблема — совершенно нет времени подумать над своей жизнью. Так что я, пожалуй, останусь дома, и побуду одна.

— Как скажешь, — зевнула я, и закрыла глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Андрей… можно, я поведу? — спросила я, когда мужчина заехал за мной.

Я хотела быть за рулем по нескольким причинам: из-за желания порулить, и из-за нежелания общаться. Держать руки на руле, напряженно следить за дорогой, и делать вид, что ничего между нами не произошло.

— Веди.

Я натянуто улыбнулась, и села за руль этого танка. «Как же глупо я себя веду, — подумала я. — Как ребенок, позорище! Но я пока не готова обсуждать ту ночь!»

Впрочем, обсуждать со мной хоть что-то Громов не торопился. Он уткнулся в телефон, быстро набирая сообщения и, казалось бы, не обращал на меня никакого внимания. Сначала это радовало, но к середине дороги начало раздражать.

Это уже наглость какая-то!

— С кем переписываешься?

— Рабочие моменты, — отмахнулся от меня Громов.

Я замолчала, не зная, как и о чем продолжать беседу. Но позволять себя игнорировать я была не намерена.

— Что за рабочие моменты? Бандитские делишки?

— Угу.

Ну не сволочь? Я сбавила скорость, решив, что из машины мы не выйдем, пока я не достану Андрея. Вся неловкость испарилась.

— Какой-то браток из тебя, Громов, странный, — ехидно произнесла я. — Нетипичный, я бы сказала. Ты сериал «Бригада» не смотрел? Если что — советую глянуть, и взять на вооружение.

— Обязательно.

Я сейчас его прибью!

Вообще-то это я планировала его игнорировать!

— Ты, надеюсь, не с пустыми руками?

— Подарок там, — Громов, не отрываясь от телефона, кивнул головой в сторону заднего сидения.

— И что там?

— Платок, шаль и скатерть с монастырской вышивкой, — разродился Громов целым предложением, и я еле удержалась от аплодисментов.

— Хороший подарок, — признала я. — Бабуля — не особо верующая, но ей должно понравиться.

Громов промолчал, замолчала и я.

Что вообще происходит? То он вздохнуть мне не давал, как и не давал времени подумать, поразмыслить надо всем хоть минутку, а сейчас…

— Что случилось?

— Где? — спросил Громов.

— В Демократической Республике Конго! — раздраженно воскликнула я. — С тобой что?

— Ничего.

— Вот именно, что ничего, — буркнула я. — Все ясно.

Громов, наконец, отложил свой идиотский телефон, и взглянул на меня. По-прежнему молча. Вот и хорошо, вот и прекрасно — будем молчать оба. Глядишь — не разругаемся!

— И что все это значит? — спросил Андрей.

Я хотела пожать плечами, или бросить какую-нибудь общую фразу, или односложно ответить на его вопрос. Также, как и он сам совсем недавно. Но не смогла.

— Я пыталась вести вежливую беседу, которая разбилась о стены твоей невоспитанности, предпочётшей телефон живому общению.

— О как! — Андрей прицокнул языком. — Какой пассаж! В школе ты явно была не двоечницей.

— Да, знаешь ли, в школе я предпочитала учиться, а не клей за гаражами нюхать.

— Уважаю твой выбор. Но я, кажется, сказал, что решаю рабочие вопросы, и вежливая беседа могла подождать. Не находишь?

Я вздернула бровь, не желая признавать чужую правоту.

— А если мне захочется живого общения, а ты будешь, например, на учебе? Или на работе? — продолжил издеваться надо мной Громов. — Мне тоже обиженку строить?

— Не очень-то тебя останавливают что моя учеба, что работа, — проворчала я.

— Я знаю, чего хочу, вот и не останавливает. Если так хотела отвлечь меня от телефона — могла бы придумать что-то интересное!

— Что, например?

— Точно не вынос мозга.

Я остановила машину неподалеку от дачи, но выходить не торопилась. Пустая беседа, пустая пикировка, но как же бесит! И почему такое чувство, что со мной играют?

— Не нравится? — повернулась я к Андрею.

— Это забавно. Местами даже мило, — ухмыльнулся он. — Ты еще такой ребенок…

— Ребенок? Но тебя, насколько я поняла, это не остановило!

— Вот мы и подошли к самому главному, — кивнул мужчина. — Марина, ты и правда еще ребенок, и сама не знаешь, чего хочешь. Приставай я к тебе всю дорогу — что бы ты делала? Правильно, ты бы меня игнорировала. Тебе не угодишь. Давай мы поступим так: как только ты сама поймешь, что тебе нужно — приходи. Только не затягивай, долгое воздержание — не про меня.

— Да как ты…

— Давай без этого! Я тебе сказал все, как есть! — перебил меня Андрей, и вышел из машины.

Хочу снова быть маленькой девочкой, а не вот это вот все!

— Здравствуй, детка, — мама нервно обняла меня, едва увидев рядом с Громовым.

Боится, что ли?

Я мысленно хмыкнула, до сих пор не веря в его криминальное настоящее и прошлое. Ну да, замашки у него властные, но Андрей больше напоминает бизнесмена средней руки, чем братка. Да из меня бандитка поубедительнее бы вышла!

— Вы хоть подарок купили? — тихо поинтересовалась я.

— Купили, а ты?

— Конечно! Вон, у Андрея в руке, — я кивнула на мужчину, о чем-то беседующего с моим младшим братцем. — Десять книг Донцовой.

— И как мать эту жуть читает? — отец закатил глаза, и мама кивнула. На меня накатило привычное раздражение — родителей я очень люблю. Очень! Но общаться с ними больше минуты в неделю не могу без желания послать их куда подальше. — И где она?

— Вы же знаете бабулю! Пока не накрасится и не нарядится — к гостям не выйдет, — улыбнулась я.

Бабушка — намного больше леди, чем я. Она, несмотря на возраст, и здоровье, на людях всегда носит каблуки, которые с возрастом становились все ниже и ниже. Я же обуваю такую обувь только по случаю, предпочитая кеды. Бабушка не признает брюки и джинсы, считая брюки прерогативой мужчин, а джинсы — одеждой грузчиков. Ну а я считала джинсы одним из лучших изобретений человечества наряду с пенициллином. И сейчас бабуля наряжалась, отправив Тему встретить гостей. Сама же она, как мне показалось, хочет появиться с шиком-блеском.

— Дочь, а зачем ты его притащила то? — спросил папа, не глядя на Андрея.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Он сам себя притащил. Меня не особо спрашивали.

— Поиздеваться, значит, решил…

— Это вы издеваетесь! — прошипела я. — Пятьдесят тысяч долларов долга! Вы в своем уме?

— Было меньше, проценты набежали, — надулась мама. — И, все же, зря ты его привела. Могла бы и как-нибудь намекнуть, что…

— Мама! — повысила я голос, а затем снова стала говорить в половину голоса. — Ты сама недавно советовала мне быть хитрее, и в постель к нему прыгнуть! И все ради того, чтобы списать ваш долг за эти ваши махинации. Но при этом видеть Андрея вы не желаете, да? Какое лицемерие! Наедине я могу делать с ним что угодно, но видеть нас вместе вам неприятно!

Мама обиженно взглянула на меня, но промолчала. Промолчала, потому что я права.

— Ты решила послушать мать, и… вы теперь вместе?

— Папа, — обратилась я к отцу. — А что бы ты сказал, если бы я, например, пожаловалась тебе на Громова. Что он делает мне грязные намеки. Что хочет, к примеру, чтобы я стала его любовницей?

— Я бы… а ты то сама этого хочешь?

Может, и хочу. А еще я хочу, чтобы кто-то повел себя как отец, а не как трусливый подросток, прячущийся за женской юбкой!

— Ну а если я не хочу?

— Я не люблю такие беседы, — отец поджал губы, присоединившись к обиженной матери.

«И что сегодня со мной? Решила всех вокруг довести? — распекала я саму себя. — Но ведь все хороши: Андрей меня игнорировал, родители… родители — как обычно. Да и я хороша! Но неужели они не могут хоть спросить: обижает ли меня Громов? Не в тягость ли мне отдавать их долг? Хоть как-то проявить заботу.»

— Продолжаешь всех вокруг терроризировать? — тихо спросил Громов, приобняв меня за талию. Я вздрогнула от неожиданности, и почувствовала легкий поцелуй в висок. — Ну что, давайте знакомиться?

Мама с отцом натянуто улыбнулись, кивая Андрею.

— Вы, вроде, знакомы уже.

— Не в том качестве мы знакомы. Раньше я был кто? Просто чужой мужик, которому крупно задолжали. А теперь мы почти семья.

Семья, как же! Цирк уродов какой-то: недобандит, или кто он там, два мошенника, внезапно ставшая неадекватной я, мой малолетний оболтус-брат и пожилая женщина. Пожалуй, бабуля — самый нормальный человек из всех собравшихся, а ведь еще недавно я считала себя нормальной.

«Вынос мозга» — сказал Андрей… а ведь правда, по-другому то и не назвать то, что я устроила в машине. Ну вот что на меня находит? Всегда ведь удивлялась, и даже презирала девчонок, затевавших скандалы на пустом месте.

— Нам бы поговорить, — неуверенно произнес отец, глядя на Андрея, и мне стало стыдно.

Очень стыдно.

За отца.

Ну почему он такой? Почему со слабыми он — уверенный, а под более сильных так прогибается? Хоть бы вид сделал нахальный! Бабуля любит говорить про меня, что я иногда напоминаю ей сварливого пуделя: вроде и опасности никакой, но шума много, вот и предпочитают не связываться.

— Ну давайте поговорим! — хмыкнул Андрей, но я придержала его за руку, и потянула на себя.

— Андрей. Я, правда, прошу тебя: будь с ними помягче! Пожалуйста!

Громов кивнул, и они с отцом вышли на крыльцо, а мы с мамой остались стоять в гостиной. Я показала Артему кулак, чтобы брат даже не думал лезть грязными руками в торт. Очень уж он любил хватать пальцами крем, и слизывать его.

— И о чем они будут говорить? — занервничала мама.

— Обо мне, конечно. В конце концов, я — ваша дочь, и папа должен с ним побеседовать.

А если уж быть совсем откровенной, папа должен был сам отвечать за свои художества!

— Ох, хоть бы ничего не случилось!

— Мама! Да что может случиться? Я попросила Громова не хамить папе, а в остальном — не подерутся же они!

— Это ведь Андрей Громов! — округлила глаза мама.

— И что? Кто он вообще такой? И почему вы с отцом так его боитесь?

— Я же говорила тебе…

— Да-да, — раздраженно перебила я. — Бандит. Только не очень я в это верю. Ну помогает он бизнесменам, крышует их или охраняет — так это разве бандит?

— Ты разве не знаешь? — мама, кажется, перестала волноваться за отца, и обратила на меня все свое внимание. — Ему же весь город принадлежит! Хочешь бизнес открыть — сначала не в налоговую, а к нему. Все притоны тоже Громову принадлежат: стриптиз, казино… бордели. Если с кем нужно разобраться — угадай, к кому обращаться нужно? Побирушки, которые около церквей стоят, тоже на него работают. Странно, что ты ничего этого не удосужилась узнать, находясь с Громовым рядом.

«Все-равно, не верю!» — подумала я, и как раз в этот момент с улицы вернулись довольный Андрей с обескураженным отцом, а также во всем своем великолепии из комнаты вышла бабушка.