Глава 50. У камина

— Вот как? — он снял ее ладони со своей груди и медленно, осторожно завел их Сюзанне за голову, и тихо, проникновенно прошептал: — Держи их за головой.

Тонкая ткань платья плотно обтянула тугие груди. Пальцем, спустившись по скуле, бьющейся жилке на шее, обвел сосок, другой. С легкой улыбкой наблюдая за девичьим лицом, вдруг покрывшимся румянцем, задал ей еще один вопрос.

— Каким образом у тебя на руке оказался браслет? — Сюзанна попыталась опустить руки, но он вернул их на место, поцокав языком. — Руки не опускай. Так откуда у тебя браслет?

Его рука между тем сильно, так, что девушка даже дернулась, сжала грудь, другую. Сюзанна засучили ногами, но руки не опустила, а лишь ртом хватала воздух, не в силах отвести свой взгляд от его лица.

— Браслет? — напомнил мужчина, наслаждаясь реакцией женского тела.

— У подружки в сумочке завалялся…

— И?…

— Мне он понравился. Я его и надела…

Между тем, в то время, как сильные пальцы терзали набухший сосок, вторая рука его медленно пробиралась под платье. Обхватив тонкую щиколотку, погладив икру, бедро. Невольно сжавшиеся ноги остановили томительное вторжение.

— Раздвинь ноги… Как зовут подружку? Подними руки выше…

— Виктория, — воздух хрипло вырывался из горла, но ослушаться она не посмела. Черный, немигающий взгляд будто гипнотизировал ее.

- Твое настоящее имя?

— Сюзанна…

Сколько лет? Сколько было мужчин? Что дальше случилось с браслетом? Кто доставил в каменный мир? Кто родители?

Вопросы, заданные тихим голосом, сыпались один за другим, пока его пальцы мяли, раздвигали нежные складки, бесцеремонно вторгались в горячее истекающее лоно.

Выведав под сладостной пыткой все, что хотел узнать, спустил ее с колен на шкуру у камина и опустился рядом с ней.

Когда вопросы и ответы закончились, жесткие мужские губы нашли мягкие женские и завладели ими, гася стоны и страстные всхлипы.

Треск рвущейся ткани и жаркие объятия. Сюзанна нетерпеливо уперлась лопатками в жесткий пол и подалась бедрами ему навстречу. Но громкий и ощутимый шлепок по ягодицам заставил ее, вскрикнув от неожиданности, вернуться в прежнее положение. Обхватив ее руками за талию, сжимает ее и гладит, удовлетворенно оценивая бархатистость кожи и крутость изгибов женского тела, принадлежащего ему.

Нежно целует, пробуя на вкус каждую клеточку ее тела, позволяет и ей попробовать себя на вкус.

Закидывая ее ноги себе на талию, позволяет обнять себя ногами. Сладко скользит в нее, плавно, горячо, так долгожданно. Сюзанна, не привыкшая к покорности, туго сжала мышцами его жезл и плавно повела белоснежными бедрами, стремясь слиться, подтолкнуть, поторопить.

Но мужчина вдруг замер неподвижно на полпути, заставляя ее остановиться, затихнуть, покориться ему.

Итон мучает ее, двигаясь еле-еле, нарочно медлит, наслаждаясь тем, как она изнывает, и покоряется. Позволяет ему вести партию.

Тягуче-сладостными движениями заполняет ее до конца, все наращивая и наращивая темп. Чувствует, как ее лоно сводит одной сладостной судорогой за другой. Но неожиданно замирает, ждет, играя с ней как кот с мышкой, дразнит. И вдруг она взрывается, пренебрегая его запретом, что есть сил колотит кулачками по груди. Глубокий, гортанный смех дракона разносится по покоям.

И он срывается, вколачивается яростно, шумно, все наращивая и наращивая темп, подстегиваемый огнем и судорогой ее оргазма. Сокрушительного, яркого, громкого. Она кричит и рыдает, впиваясь тонкими пальцами в его широкие плечи.

— Какая ты громкая, — хмыкает Итон и вонзается белоснежными зубами в ее обнаженное плечо.

Изможденная и обессиленная, Сюзанна лишь слегка вздрагивает, но глаза не открывает.

Довольно улыбаясь, дракон слизывает шершавым языком струйку алой крови, стекающей по ее плечу, вытирает слезинки, мерцающие в уголках ее глаз. И недоверчиво смотрит на легкую улыбку, тронувшую ее губы.

— Ирьята говорила, что ты будешь грубым, — целует его пальцы, удерживающие ее за плечо, и засыпает, доверчиво уткнувшись носиком в его немного влажную шею.

— Ах, ты ж сучка, — рычит, а сам усмехается.

Вот ведь, женщины. Еще не прижилась возле него, а уже интриги плетет.

Полежав еще некоторое время рядом с девушкой, потеребив и попробовав на вкус прядь ее волос, легко поднялся на ноги, оставив ее лежать на шкуре у камина.

— Пусть остынет немного, — ухмыльнулся и отправился на террасу.

Не сбавляя шага, Итон молниеносно обернулся драконом и взмыл в ночное небо. Его дракон был столь огромен и черен, что только лишь по отблескам на чешуе его и можно было обнаружить в темном небе.

Несколько взмахов огромными крыльями и он опустился на скалистый берег горного озера. Они с братом в детстве столько раз прилетали сюда вдвоем. Сначала под присмотром Абр-хаха. А затем и сами.

Верный Абр-хах. Верный ли? Ведь ситуация, в которой он его застал еще недавно, была весьма недвусмысленна.

Застав того, кого столько лет мысленно называл отцом, со спущенными штанами над женщиной, которую столько лет считал своею, он едва не сорвался. И если бы не нелепый розово-перламутровый дракон, вполне возможно, что Абр-хах остался бы без головы.

Итон понимал, что ему придется поговорить и с отцом, и с Ирьятой. Но сейчас он был не в состоянии это сделать.

Да к тому же столько неотложных дел навалилось.

Во-первых, его новая невеста. Со странным человеческим именем Сюзанна. Хотя, нужно признать, ей оно к лицу. Но это совсем другая история. А вот как она оказалась его невестой? Сегодня, нежно щекоча ее интимные местечки, тут Итон заулыбался, он больше узнал об этом, чем смогли разузнать его личные следопыты. Все, конечно, придется проверить. Но вполне возможно, что именно простая случайность привела ее к нему. Нужно, кстати, будет всыпать ей розг. Для профилактики, чтобы и думать забыла о других драконах.

Во-вторых, история с гибелью его не рожденных детей. Мысль о том, что виной всему многовековые родственные браки, отвергать он, конечно, не будет. Но все же, количество царской крови, бежавшей в его жилах, было ничтожно. Да и в невесты он выбирал лишь очень дальних родственниц. Так что, скорее всего, дело здесь просто в злом умысле.

Дракон огромной черной молнией нырнул в прохладное озеро. Он надеется, что горные родники, питающие этот водоем, остудят огонь в его голове.

Совсем недавно его личные следопыты, о существовании которых мало кто догадывался, доставили ему весьма любопытную информацию. Она была столь чудовищна, что он какое-то время попросту отказывался верить в ее достоверность.

Но с каждым днем, с каждой крохой новостей, которые ему приносили, картина ужасного преступления становилась все четче и четче. У него уже практически не было сомнений в виновности близкого к нему существа. Но принять решение и наказать виновного он все еще не мог решиться.

Но медлить нельзя. Вполне вероятно, что под сердцем человечки сегодня забьется еще одно маленькое сердечко. И он сделает все, чтобы ЭТОТ ребенок родился.

Ирьята. Это вообще очень болезненная для него тема. Как можно отпустить на волю женщину, глядя на которую его сердце начинает пылать? Это случилось не сразу. Он это признавал. Он вдоволь поизмывался над хрупкой девушкой, мстя ей за предательство, совершенное другой женщиной. А когда понял природу своих чувств к ней, было поздно. Она уже ненавидела его всей душой. И есть за что. Но плевать! Если он и отпустит ее на волю, то только для того, чтобы опять сделать своей. Могла ли она быть виновной в том, что происходило с его женщинами? Вполне. И пусть до поры, до времени, его подданные так и думают.

Ну и, наконец, Виктория.

Итон вышел на берег уже человеком. По обнаженному мужскому телу стекали капли воды. Мокрые волосы растрепались и лезли в глаза.

Виктория. Он улыбнулся, вспомнив неуклюжего дракона, пытавшегося сначала защитить Ирьяту, что само по себе уже было удивительно. А затем попытавшегося сбежать от него. То, что это был не опасный враг, а девчонка, Итон понял сразу. Знает он одну семейку, в которой иногда рождаются девочки-драконы такого редкого окраса. А когда на нее надели магические браслеты, остановившие оборот, он тотчас узнал ее. Невозможно было ее не узнать. Она этого, возможно, не вспомнит, но он частенько наведывался в земной мир, чтобы понаблюдать за ней. До последнего времени он не был на сто процентов уверен, что Виктория именно его дочь, а не племянница. И все же принял решение, которое не собирался менять ни в коем случае. Хотя обычаями каменных драконов и разрешались родственные браки, на этот союз он ни за что не согласился бы.