Глава девятнадцатая

Я потерялась в пространстве и времени, в какой-то момент я просто перестала понимать: сплю я или кошмар является явью. Слишком уж реальными были ощущения, боль туманила рассудок. Я отчаянно пыталась бороться, раз за разом предпринимая попытки проснуться, но ничего не выходило.

… меня затягивало в липкие сети паука. Паука, в которого превратился незнакомец. Паука с человеческой головой. Он всё так же мерзко хихикал, плетя тонкими лапками свою белоснежную, будто прозрачную паутину. Паутину, нити которой были острее бритвы и стоило мне угодить в неё…

… на теле оставались тонкие порезы. Сотни порезов. И на белой коже выступали алые бусины крови, сверкающие в свете ненастоящей луны, тоже созданной пауком.

— Ну же… демон… лучше тебе сдаться и открыть мне свои воспоминания…

Я не обращала внимания. Повернула голову, представляя, что, наверное, смогла бы скрыться от паразита в лесу. Очень медленно, словно нехотя, из пустоты стали вырастать деревья. Слабые и тонкие, за такими точно не укроешься. Но раз они появились, есть хоть какая-то вероятность того, что я могу управлять своим сном.

Попыталась вообразить себе одежду, но стоило пауку взмахнуть лапой, как она вспыхнула на мне, оставляя безобразные ожоги на моём теле, снова причиняя боль.

Зашипела, сквозь стиснутые зубы, не давая слезам пролиться и вздохнула. Всё это чушь! Мне просто снится!

… раны затягивались также медленно, как вырастали деревья по моей воле.

— Глупый демон, — притворно вздохнул паук, спускаясь ко мне по своей большой сверкающей паутине. — Твоё подсознание защищено лучше, чем у человека, у тебя сильная воля, но я всё равно сильнее. Мы менталисты можем и не такое, — он гаденько ухмыльнулся, демонстрируя внушительные клыки, но я даже толком впечатляться не успела…

Земля под ногами разверзлась, роняя меня в пропасть. Упала на живот, ощущая, как тысячи осколков битого стекла впиваются в кожу, разрезая её…

Из темноты раздалось пробирающее до дрожи шипение. Сверху, прямо передо мной, опустилась белая паучья нить.

— Цепляйся за неё, я могу тебя спасти, — медовым голосом тянул паук, наблюдая за мной у края пропасти.

Ухватиться за паутину, что разрежет мои ладони или остаться со змеями, которые таращат из темноты на меня свои красные глаза?

… запрокинула голову, истерично рассмеявшись. Если я выберусь из этого кошмара, то лично найду наяву этого менталиста и заставлю пожалеть о каждой минуте моей боли. Хочу, чтобы также страдал, как страдала я и тот, кто его нанял.

— Поверить не могу… — усмехнулась хрипло, роняя голову на грудь. — Поверить не могу, что Торас Рам зашёл так далеко…

— А ты сообразительная, — довольно проурчал паук, медленно спускаясь ко мне. — Но недостаточно. Ты давно могла справиться со мной, но… я бы мог тебе назвать причину, почему ты так слаба сейчас, но не стану этого делать.

— Как мило… — пробормотала, пытаясь взять себя в руки и убрать змей. Пусть меня окружает вода, лучше уж утонуть, наверное…

Земля подо мной задрожала, затряслись стены, я едва успела увернуться, когда из противоположной от меня стороны ударила мощная струя воды. Потом ещё одна и ещё… пропасть стремительно заполнялась, змеи тонули, но и я вместе с ними…

— Так не пойдё-ёт, — обиженно протянул паук, в одно мгновение схватив меня своими колючими лапками. Мы стремительно поднимались вверх. Паутина была настолько прочной, что удерживала двоих. А может, она вообще не могла порваться.

Мелкие иглы на лапах паука жалили моё тело, отравляя. Меня начало мутить, а мир стремительно завращался перед глазами.

— Сразу надо было так сделать, — довольно произнёс менталист, роняя меня в очередную пропасть.

Я закрыла глаза и раскинула руки. Хотелось тишины и покоя. Моя душа и тело устали сопротивляться, устали бороться, всё равно этот ад никогда не закончится. Но вместо жёсткого удара, ощутила, как меня окутывает мягкая энергия. Она словно обнимала меня, даруя облегчение.

Распахнула веки, с удивлением наблюдая, как знакомое голубоватое свечение заживляет раны, оставленные пауком. И эта энергия залечивала не только раны, но и очищала разум от яда. Я будто слышала голос ректора в своей голове:

«Дыши, Волчонок… ты сильнее, чем думаешь. Ты же демон…» — это было похоже на вспышку в моём мозгу. Бах! И кошмар рассыпался цветными искрами…

«Открылась», позволяя внутреннему жару растечься по жилам. С пальцев сорвались неуверенные языки пламени, которые не причиняли мне вреда. Я стала слышать паука, чувствовать, знала, что мне даже не нужно его касаться, чтобы раздавить. Достаточно направить тьму, смешанную с огнём в нужную сторону.

Развернулась, спуская силу, уверенна в том, что она настигнет подонка, где бы он не укрывался. Это моё подсознание. Мой разум. Моё тело. И пусть я демон, я такой родилась. Пусть весь мир кричит, что я нечисть, но я-то знаю… что не происхождение делает человека человеком…

… истошный крик заложил уши. Паук корчился от боли, сжираемый пламенем изнутри. Его тело начало меняться, и я призвала силу обратно. Теперь она ластилась. Была податливой и отзывчивой. Она, словно благодарила за то, что больше не отказываюсь от неё…

Мне не было страшно, как тогда в подворотне, когда впервые случился выброс силы. Тогда я думала лишь о том, что натворила. Что я не такая, как все, исчадие ада, нечисть, незаслуживающая жить среди людей. Я ненавидела себя и проклинала. И винила в смерти родителей. Думала, не проявись тогда сила, потерпи я немного, они были бы живы, но сейчас…

Голос ректора, пусть и в моей голове, может, он вообще был воображаем, но звучал не с упрёком, с гордостью. Ты же демон… так почему не используешь своё преимущество? Вот, что он подразумевал. Не осуждал, а подталкивал к действию, к свободе.

Тело менталиста исчезло, а меня вытолкало в тёплую, уютную темноту, где не было ничего. Одно могла сказать с уверенностью, я крепко заснула, но вот сколько проспала и что ждало меня после пробуждения предположить не могла…

* * *

Элиот был зол. Желудок сводило спазмами, подавая сигналы бедствия и напоминая, что его время от времени тоже нужно кормить. Серафим, конечно, бессмертен, но не настолько же, всему есть предел. А ещё серафиму тоже нужно спать и желательно высыпаться, хоть иногда. Но где взять на всё это время?

Стол был завален папками с личными делами поступивших… а ещё ведомостями, учебными планами, которые нужно не просто утвердить, но и ознакомиться с ними. Через несколько дней открывать Поля дурмана, а ещё не проведена проверка безопасности. Сказать, что Элиот не любил начало года — ничего не сказать, ведь он до дрожи в теле терпеть не мог всю эту бумажную волокиту. Если бы детей можно было просто обучать противостоять Мраку…

… в дверь робко постучали.

Крепко сжав чернильную ручку в руке, Элиот усилием воли отложил её, чтобы не сломать и, мерно выдохнув, произнёс:

— Входите.

В кабинет скользнула девчонка. Стройная, утончённая… надоедливая. Элиот сжал челюсти, с трудом выдавливая из себя улыбку.

— Мисс Лея Брим… что же вас привело ко мне на этот раз?

«Ты не улыбаешься, а скалишься. Это ужасно…» — менторским тоном заметил внутренний голос. Пришлось немного расслабить мышцы лица…

— Господин Данк… — в глазах девчонки плескалась тревога, которую Элиот видел впервые. Обычно в них стояло притворное обожание, смешанное с грустной обречённостью. — Я знаю, что вы очень заняты, но… — дочь графа Брим едва заметно поморщилась. — Но моя соседка не просыпается и никак не реагирует на мои попытки разбудить её. Я бы обратилась к её наставнику, но не знаю, кто он.

Элиот устало потёр пальцами лоб.

— Лея… вы могли позвать лекаря. Если ваша соседка больна, уверен, мистер Форам сможет ей помочь, — произнёс сдержанно, подозревая, что аристократка просто ищет очередной способ сблизиться, может, произвести впечатление своей небезучастностью к судьбе окружающих.

— Прошу прощения, господин Данк, я не подумала, — исполнив книксен, девчонка скрылась за дверью.

Элиот облегчённо выдохнул и принялся за бумаги, надеясь, что управится с ними до наступления ночи и останутся силы поесть, но планам не суждено было воплотиться в реальность. Через полчаса в кабинет ворвался раскрасневшийся с испариной на лбу лекарь…

— Магистр Данк! — надрывно воскликнул он и тут же согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Элиот вопросительно вскинул бровь, дожидаясь, пока Форам выпрямится обратно. — Я ничего не могу понять, утром дал Алисе сонную настойку… Девчонка говорила, что мучается кошмарами и не высыпается, а сейчас… сейчас она, будто не здесь. Элиот… — взгляд лекаря выражал беспокойный ужас, — девочку нужно спасать.

Элиот расстегнул верхнюю пуговицу камзола и откинулся на спинку кресла.

— Давай ещё раз… Кто такая Алиса и что ты её дал?

Лекарь взволнованно облизал губы.

— Алиса Мардж, новая ученица, способная такая, приходила ко мне с вывихом, жаловалась, что плохо спит, сегодня утром я дал ей настойку, а сейчас ко мне пришла её соседка и…

— Алиса Мардж? — недоверчиво переспросил Элиот. — Та-ак… и ты дал ей сонную настойку?

— Да, — упавшим голосом подтвердил лекарь. — А сейчас она выглядит… как мертвец. Элиот, понимаешь, как мертвец! Кожа синяя, пульса практически нет, зрачки на свет не реагируют, и я вообще не понимаю в чём дело…

— Да, я тоже не понимаю в чём дело… — пробормотал раздражённо, вставая и выходя из-за стола. — Почему только с этой девчонкой столько проблем? Что с ней не так?

— А? — непонимающе протянул лекарь. — Ты о чём сейчас?

— Ни о чём, — отмахнулся Элиот, собираясь нырнуть в Серый мир, но вовремя вспомнил, что сейчас не самый подходящий момент для перемещения по изнанке, не тогда, когда израсходовал столько энергии. — Показывай дорогу, — вымолвил, скрипнув зубами…

«Как мертвец…» — вспомнились слова лекаря, стоило только взглянуть на девчонку.

— Действительно… — выдохнул Элиот, стуча костяшкой указательного пальца по губам. — Давно она в таком состоянии?

Соседка Волчонка, стоявшая всё это время у окна зябко ёжась, пожала плечами.

— Я не знаю.

В груди кольнула вина. Не стоило сомневаться в правдивости слов Леи Брим и избавляться от неё так легко, лишь бы скрылась с глаз. Да, устал. Да, был раздражён и занят, но стоило лишь немного проявить внимание и понял бы, что девчонка не врёт, что «болезнь соседки» не очередной предлог для встречи.

«Слишком много о себе возомнил…» — подумал, подходя ближе к кровати Волчонка. Мистер Форам беспокойно топтался позади, утирая платком лоб. Элиот призвалсвети, когда пальцы окутало голубоватое свечение, поднёс их к щеке Волчонка.

«Ледяная…» — вспыхнула тревожная мысль. Нитисветапотянулись к разуму девчонки, к её подсознанию, носила, которой серафимы не только исцеляли, но и делали с людьми, в принципе, что угодно: внушали, стирали часть воспоминаний… сейчас будто натыкалась на глухую стену.

Элиот нахмурился. С подобной чертовщиной он, кажется, ещё не сталкивался. Хотя, признаться, он и не любил копаться в людских подсознаниях. Не любил читать их. Да и никому не пожелал бы туда соваться. Гиблое место.

Подсознание — это бесконечный лабиринт скрытых желаний, неудовлетворённых потребностей, затаённых страхов, о которых человек и сам может не подозревать, но которые, при определённых обстоятельствах, могут проявиться. А могут до конца дней «спать» в глубине этого лабиринта и лучше их не трогать…

— Выйдите, — приказал, не бросая попыток пробраться в разум полукровки.

— Эм… господин Данк… — робко произнесла дочь графа.

Элиот бросил на неё взгляд через плечо и практически беззвучно выругался.

— Точно… время уже позднее, тебе пора ложиться… — пробормотал, рассуждая вслух. Конечно, это ведь комната не только Волчонка. Лея, судя по всему, готовилась ко сну, но в присутствии посторонних не получится сконцентрироваться, но и вынуждать девушку спать в коридоре нельзя.

— Мы можем перенести Алису в лазарет, сейчас все палаты свободны… — осторожно произнёс лекарь, явно чувствуя свою вину. Но вряд ли он хоть в чём-то виноват. Элиот был склонен полагать, что вмешалась третья сторона. Ну или демон-полукровка больна каким-то редким неизвестным ему заболеванием. Если не справится сам, придётся выдёргивать Эдриана и всё выкладывать ему, как есть, тогда задуманная игра потеряет всякий смысл и нет никаких гарантий, что демон-старший станет помогать. Даже своей дочери. Слишком уж непредсказуем его нрав…

— Хорошо, — кивнул уверенно, вытягивая из-под Волчонка одеяло. Вообще, могли бы накрыть её, а не оставлять так…

… ноги девчонки показались слишком худыми.

«Надо её получше кормить…» — подумал Элиот, заворачивая свою «головную боль» в одеяло. Бережно поднял на руки и повернулся.

— Я попрошу вас, мисс Брим, не распространяться об этом.

Девушка поспешила заверить.

— Можете рассчитывать на меня.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил и вышел следом за семенящим лекарем.

Маленькой ходячей проблеме пришлось накрыть уголком одеяла голову, чтобы никто не узнал. Чтобы никто не смотрел и не распускал нелицеприятные слухи. Конечно, Элиот справлялся с подобным быстро, пресекал распространение мерзопакостных сплетен на корню, но осторожность никогда не бывает лишней и никогда не повредит…

В палате было свежо и пахло хлоркой. Лекарь поспешил закрыть окно и погасить большой свет. Оставил только ночник на стене над кроватью и, поклонившись, молча удалился, плотно закрыв за собой дверь.

Элиот уложил девчонку на кровать, размотал, поудобнее устроил её и подвинул к стене. Вздохнул, запуская руку в волосы, и задумчиво покусал губу. Дурная привычка, которая всегда раздражала…

— Ладно… — протянул, берясь за пуговицы камзола. Снял его и бросил на стул. Закатал рукава рубашки и снова призвал свет, но не поверхностно, как делает обычно, когда кого-то исцеляет, а глубинно, становясь со своей силой единым целым. Становясь тем, кем он по сути является — серафимом.

Да, за спиной не выросли крылья, их просто не было… но зато в области лопаток, проявились глубокие безобразные раны. Следы, которые никогда не исчезнут, которые будут вечным напоминанием Элиоту о том, от чего он однажды отказался. Чего лишился.

… по спине струилась горячая кровь.

Элиот не видел себя со стороны, но точно знал, как сейчас выглядит. Совершенно не так как обычно. Пугающие, наверное. Сейчас это, конечно же, не имело никакого значения, но почему-то подумалось:

«Как бы Волчонок отреагировала, увидь меня таким? Закричала бы?» — на губах обозначилась ироничная улыбка. Не закричала бы. Максимум, снова бы ударила. Не обязательно в нос и не обязательно один раз. Может быть, три. Или даже пять…

… от Элиота исходил свет. Много света, который мягко окутывал девчонку, проникая в её тело. В её разум. В её подсознание, в самые потаённые и заковыристые уголки души.

— Силой, данною мне… — голос вибрировал и отскакивал от стен, подобно эху.

«Чисто…» — мелькнула на периферии поражённая мысль. Невозможно чисто и уютно было в подсознании девчонки. Просторно. Ни гнили, ни грязи, ни путаницы из множества ответвлений и ходов. Да темно, но эта темнота была настолько уютной… что трогала сердце.

«Так бывает вообще?.. — но увидев светящийся серебристый комок энергии, Элиот нахмурился. Откуда это здесь? — Похоже, Волчонок, у тебя завёлся паразит…»

Вынырнув из подсознания девчонки, Элиот часто задышал, жадно хватая ртом воздух и всё же закашлялся…

… изо рта вылетел сгусток крови.

— Проклятые менталисты… — выдохнул сипло, вытирая рот тыльной стороной ладони. Призвал силу обратно, возвращаясь в своё обычное состояние, ощущая, как исчезают раны на спине, и рванул на себе рубашку. Всё равно она уже была вся испачкана. — Жаль, ты этого не видишь, Волчонок, — усмехнулся, берясь за ремень брюк. — Такое представление я устраиваю не для каждой, — настроение, на удивление, было игривым. Снова охватил знакомый азарт. Было крайне любопытно посмотреть, как быстро девчонка справится с паразитом, засевшим в её разуме.

Стянул штаны, откинул одеяло и лёг рядом с девчонкой. Бережно просунул под неё руку и крепко прижал к себе, одновременно призывая свет.

«Пахнет раскалённой землёй и солнцем. Теплом…» — подумал, невольно вдыхая запах волос.

— Ты не подумай, ничего личного, всё для пользы дела… — усмехнулся, устраивая голову девчонки у себя на плече. — Просто, чтобы ты справилась, наши тела должны… гм… соприкасаться.

Элиот потом ещё много раз возвращался к этому моменту и думал: а мог ли я поступить иначе? Как сделал бы, будь на месте Юнны другой человек? Был ли ещё какой-то выход из ситуации? Но ответов не находил, точнее… не хотел отвечать на эти вопросы. Он действовал по наитию, как с ним бывало крайне редко, и в этом тоже было своё очарование…

Погладил девчонку по волосам и прошептал, усиливая влияниесвета:

— Дыши, Волчонок… Ты сильнее чем думаешь. Ты же демон… Демоны менталистов на завтрак едят, ты только прими свою сущность, не отказывайся от неё… — «самому бы не заснуть…», подумал Элиот, к своему стыду, зевая. — Знаю, что страшно, всегда страшно быть не таким как все, но ты не сможешь стать ни кем другим, как бы сильно не хотела. Ты демон, Юнна, используй свои преимущества, но не забывай, что в первую очередь — ты человек…

Как бы не старался держаться в сознании, истощение и обращение к своей сущности сыграли свою роль. Элиот проваливался в сон, уже зная, что с полукровкой всё будет в порядке.

Её кожа больше не была ледяной…