Глава 13

Мухаммед

– Дядя Ибрагим, это самый странный день в моей жизни, – после очередного объяснения с представителями власти ощущаю себя выпотрошенным верблюдом. – Я не смог добыть для моей красавицы ни слона, ни пингвинов. Мою машину изуродовали. Аллах за что-то прогневался на меня.

– Ваше высочество, это не аллах прогневался на вас. Это вы взяли с собой Али. Мой переводчик Рашид не допускает подобных казусов.

– Я знал, что он неопытен, но не до такой же степени. Если бы не Фрол Горин, я бы ещё долго разбирался в полиции. Имя отца моей девушки открывает любые двери в этой стране. Но Али не сносить головы, этому сыну ишака, если он снова где-нибудь допустит оплошность и сошлётся на Горина.

– Я ещё немного занят. Пришли мне адрес, где живёт уважаемый Фрол Горин.

– Хорошо, дядя. Но что мне подарить Есении? Я уже никуда не успеваю заехать.

– Подари цветы. Великий немецкий писатель Ремарк, в своём бессмертном произведении сказал, что они покрывают всё. Даже могилы.

– Даже могилы… – повторяю завороженно. – Не очень уместно, но красиво. Спасибо, дядя!

Отправляю ему адрес и прошу Сулеймана приготовить кофе. Вскоре салон машины благоухает арабикой. Отпиваю маленькими глоточками и смотрю в окно на белые шапки деревьев, мелькающих за окном.

Али, забившись в угол, затравленно смотрит на меня.

– У тебя последний шанс реабилитироваться, – роняю, не глядя на него. – Я буду просить у господина Горина руки его дочери. Есения должна сегодня же переступить порог моего дома. Так что, скорее всего, потребуется провести ритуал обручения. Нужны цветы. Кольцо я пока преподнесу своё, – оттопырив мизинец, разглядываю перстень с крупным алмазом. – Оно дорогого стоит.

Али хватается за мобильник и бормочет, вбивая в поиск непонятные слова. Из русских слов я пока запомнил: клюква, затейник, обезьянник и странное: «не надо ля-ля». Так говорил полицейский в аэропорту.

– Нашёл! – восклицает Али. – Как раз цветы для ритуалов.

– Сворачивать уже некогда. Далеко?

– По пути к дому господина Горина. Я проверил.

– Заказывай!

Али нажимает «вызов» и нетерпеливо стучит носком ботинка.

– Добрый день! Нам нужны цветы для ритуала, – говорит Али по-русски. Звучно. – Али прикрывает динамик пальцем и, перейдя на родной, докладывает мне: – Невестам тут положено дарить венок. Говорят, могут украсить его лентами с надписью.

– Венок с лентами? – удивляюсь, но вспоминаю фотографии русских девушек в венках. – Пусть будет венок. Из самых свежих роз, скажи им!

– На ленте, спрашивают, что написать? И какого цвета ленту? – заискивающе уточняет Али.

– Не знаю… Золотые есть?

– Чёрные или красные. Буквы золотые.

– Нет! Чёрная как-то мрачно. Красная, – представляю Есению в красном пеньюаре и венке. Она лежит в моей постели и соблазнительно улыбается.

– Что написать?

– Что пишут обычно невестам? – поглаживаю бороду. – Спроси у них.

Али уточняет и переводит.

– Спи спокойно, любимая.

– Логично, – соглашаюсь, мысленно овладевая моей красавицей.

Али ещё о чём-то воркует с продавщицей, её мелодичный голос доносится до моего слуха, и сбрасывает звонок.

– Заказ будет готов через полчаса. Обычно у них только на следующий день, но для вашего высочества обещали постараться.

Проезжаем железнодорожные пути и останавливаемся возле двухэтажного здания с золотыми буквами над входом.

– Что там написано, Али?

– Ритуальные услуги. Здесь всё для русских обрядов.

Провожаю взглядом отъезжающий чёрный микроавтобус с золотым венком, нарисованным на дверях.

– Может у них и машину арендовать? – тут же предлагает Али.

– Нет! Я уже боюсь без присмотра оставлять свой любимый автомобиль.

Из здания выбегает румяная девушка в полушубке. В руках у неё странная конструкция, увитая алыми лентами и усыпанная нежнейшими бутонами.

– Какая красота, – восхищается Али.

– Согласен, – кивает Сулейман. – И вазы не надо.

– Но я думал, будет венок, который носят девушки на голове. – Сбитый с толку, пытаюсь вспомнить, где видел такие странные букеты. Впрочем, букетом это сложно назвать.

Али забирает венок, и мы едем дальше.

Водитель сворачивает к реке, и машина влетает колесом в яму. Он выворачивает руль проваливается в другую яму, ещё глубже. Машина с жутким скрежетом садится на днище, и слышно только, как вхолостую крутятся колёса.

Проклиная сегодняшний день, выбираюсь из машины. Мы не доехали каких-то сто метров. Водитель и Сулейман тоже вышли и с двух сторон пытаются вытолкать машину. Понимаю, что им вдвоём не справится. – Али, давай! – Подключаемся. Но бронированный автомобиль слишком тяжёл даже для четверых мужчин.

– Здесь уже недалеко. Можно попросить помощи у господина Горина, – предлагает Али.

– Другого ничего не остаётся, – разводит руками Сулейман.

– Ладно! Идём пешком. – Вытаскиваю из машины венок и поправляю на нём ленты. – За мной.

***

Есения

Сижу, прижавшись к ногам сестры, не в силах вымолвить ни слова. Варя вытирает слёзы и умоляюще смотрит на Мэл. Та сидит на кровати мрачнее тучи и хрустит суставами пальцев то на одной руке, то на другой. Цедит сквозь зубы:

– Убью гада. То-то он всё в нашем доме сегодня весь день ошивается. Типа мой Егор ему нужен.

– Не надо, Мэл. Только вот хотела тебя попросить. Не трогай Луку. Я с вами выговорилась и полегчало. Самое трудное в жизни – хранить в сердце запретную любовь. Даже вам не надо было говорить. Но Лука приехал и совсем невмоготу стало. Хорошо ещё Соня в доме Руса отсиживается. Не знаю, как в глаза смотреть. Ей, детям…

– Сама-то не беременна хоть? – поглядываю на живот сестры.

– Нет, что ты. Как раз накануне месячных всё случилось. А то я бы уже из Якутска тяжёлая приехала. В Москве на таблетках сидела, – Варя снова заливается слезами. – Люблю Луку. Больше жизни люблю.

Мы с Мэл растерянно смотрим друг на друга. Робко спрашиваю:

– У него вроде как с Соней не очень?

– Там двое детей, – качает головой Мэл и кладёт руку Варе на плечо. – Не знаю, что там тебе нашаманили, а дурь эту из головы выброси.

– Легко сказать, – грустно усмехаюсь. – Варя и правда с четырнадцати лет по Луке вздыхала. Только я не предполагала, что всё так серьёзно. Меланьюшка, ты же с Соней и Лукой больше общаешься…

– Я тебя умоляю! – перебивает Мэл. – Мне ведь тоже непросто Луку видеть. Мы с ним два года худо-бедно вместе были. Иногда по просьбе Егора звоню Соне и выслушиваю сказки. Правды она не рассказывает. Знает, что у меня от Егора нет тайн, а он за сестру кому хочешь глотку перегрызёт. Вы хотя бы на минуту представьте, что будет, если он про эту связь узнает. А про папу я вообще молчу.

– Они с Русланом недолюбливают Соню. – Сердце разрывается от желания помочь Варе.

– Руслан первый племянника задушит… Варь, глупый вопрос задам, – Мэл подвигает стул и садится рядом. – Ты уверена, что Лука тебя любит? Не использует как любовницу.

Варя перестаёт плакать, и её серые глаза темнеют от обиды:

– Ты считаешь, что только тебя он мог любить?

Мэл грустно улыбается:

– Мне кажется, он и меня не любил. Что такое настоящая любовь, я только с Егором узнала. Лука мне всю дорогу диктовать пытался, я с ним рядом задыхалась. Потому и сбежала. Егор принял меня с ходу без всяких условий. По сей день благодарю небеса, что рванула тогда из дома.

– Ты задыхалась, а я надышаться им не могу. И Лука принимает меня без всяких условий, – вздыхает Варя. – Готов хоть завтра развестись. Но я отговариваю…

– Соня тоже заслуживает любви, – встреваю в разговор. – Она, конечно, зря тогда с этим фальшивым браком всё затеяла. Южная кровушка взыграла. Хотела отцу насолить, а в результате себе только жизнь испортила.

– Хочешь сказать, она тоже Луку не любит? – задумчиво спрашивает Мэл.

– Я свечку у них в спальне не держала, но, если Лука бредит Варей, значит не всё в порядке в королевстве датском. По крайней мере, на людях Соня подчёркнуто холодна с мужем.

– Но как-то двух детей они сделали, – парирует Мэл.

– Она забеременела против воли Луки. У них уговор был, что Соня принимает противозачаточные, – Варя пересаживается к трюмо и зажигает софиты. – Ладно, девочки, разговор ни о чём.

– Я слышала от Сони другую версию, – тихо произносит Мэл.

– Что? – вскидывается Варя.

– Соня говорила, что дети укрепили их брак.

– Зацементировали. – Варя выдавливает на ватный диск тоник и протирает лицо. – Всё! Закрыли тему.

– Мэл, что вам врачи говорят? – До этого у меня сердце болело больше за Мэл и Егора. Сейчас спрашиваю скорее по инерции.

– Меньше на татами надо было скакать. Но мы не теряем надежды.

– А хочется уже малышей?

– У меня есть Егор. – Взгляд Мэл всегда теплеет, когда она говорит о муже. – А у него – я. Мы всю любовь друг другу отдаём. Я ему и жена, и дочь, и мама. Да и он для меня тоже три в одном. Ты не забыла, что к тебе жених едет?

– Ах да… Жених, – поджимаю губы. Тоже тянет пооткровенничать. – Он говорил, что немного задерживается. Я в такой растерянности, девочки.

– Мы тоже, – Мэл стучит кулаком по лбу. – Ты вообще понимаешь, во что вписываешься?

– Я не знаю, что со мной, – невольно прижимаю руки к груди. – Мне хорошо рядом с Мухой.

– Ты понимаешь, что это вообще другой мир, другая культура? – Мэл подходит к стене с Вариными вышивками и задумчиво рассматривает серых волков.

– Какая разница, когда тебе хорошо с человеком? Если бы не Руслан, натворила бы вчера глупостей.

– Мы с Егором, считай, тоже сходу переспали. Но всё-таки прежде успели расписаться.

– Ну вы с Бякой вообще отдельная история. А я вот поговорила сейчас с Мухой по телефону и словно останавливает меня что-то. Он вчера был такой милый, а сегодня диктует, будто я его наложница.

– Так может, ну его? – Варя пудрит нос и придирчиво разглядывает себя в зеркало.

Стук в дверь, и её напускное хладнокровие летит к чертям.

– Д-да?

В дверь просовывается голова Бяки. Взгляд его останавливается на Мэл:

– Белка! Я тебя потерял уже.

– Входи, тут у нас военный совет, – приглашает Мэл.

Бяка входит и обнимает Мэл. Но я смотрю не на них. С Бякой пришёл Лука. Судя по раскрасневшимся лицам и лихорадочно блестящим глазам, ребятки уже опрокинули грамм по сто пятьдесят.

– Что за совет? Может, и мы на что сгодимся? – Лука проходится по комнате и замирает за спиной Вари. – Вам помочь выбрать платье, миледи? Или есть более важные стратегические цели на вечер?

Варя жадно ловит взгляд Луки в отражении.

– А где Соня? – Мэл выпутывается из объятий мужа и ощеривается как кошка.

Лука опирается ладонями на спинку Вариного стула и поворачивает голову в сторону бывшей возлюбленной. Они слишком хорошо изучили друг друга, чтобы подолгу играть в гляделки. Лука кусает губы:

– Почивает. Она любит соснуть после обеда.

– Но ты же здесь, – не отстаёт Мэл.

– Я имел ввиду вздремнуть. – Лука с выстраданной непринуждённостью склоняется к уху Вари. Глупый! Вижу в зеркале, как дрожат его пальцы, касаясь плеча сестры.

Егор шлёпает Мэл по попе.

– Белка, ну ты совсем? Не думал, что ты у меня такая пошлячка.

Она краснеет от собственного ляпа и переходит в открытое наступление.

– Как насчёт раунда до первой крови? Окропим снежок у крыльца красненьким?

– Ты это мне? – выпрямляется Лука.

– Тебе! – Мэл сбрасывает руку мужа с плеча. – Подожди, Егор.

– Какая муха тебя укусила? Тебе врачи запретили, – вспыхивает он.

– Солнце, пожалуйста! – Мэл целует Егора в щёку. – Хочу отработать на Луке приёмы, которым ты меня научил.

– Ну ладно. Лука, только ты это… Поаккуратнее с ней.

– Буду нежен, – ухмыляется Лука и снимает пиджак.

– Я про другое. Мэл реально может тебе накидать.

Мэл, пыхтя от негодования, стягивает свитер, оставаясь в штанах милитари и майке:

– Да, есть такое желание.

– Ну, пойдём, раз желание. – Лука не спеша расстёгивает пуговицы на рубашке. С годами и правда только лучше стал.

Скольжу взглядом по его рельефному телу.

– Ребят, ко мне скоро шейх со свитой заявится. Что подумает обо мне, если увидит, как моя старшая сестра на кулаках рубится?

– Подумает хорошенько, а оно ему надо. – Лука снимает часы и оставляет их на трюмо и протягивает рубашку Варе. – Можно я оставлю одежду в твоей комнате?

– Делайте, что хотите, – поднимается Варя и, не сдержавшись, подносит рубашку Луки к лицу. Травяной аромат одеколона даже я со своего места чувствую.

Бяка, наблюдая за странным поведением троицы, трезвеет на глазах. Мэл выходит первой, Лука за ней, Варя, прижав к груди рубашку, бросается следом.

– Что происходит? – прищуривается Бяка.

– Ничего, – беру его под руку, – просто все задались целью сорвать мою помолвку. Пойдём.

В коридоре сталкиваемся с Адамуром.

– Есения, у тебя не высвободилась минутка.

– Откуда? – нервно смеюсь, сильнее вцепляясь в руку его сына. – Сами видите, какая у нас насыщенная жизнь. Пойдёмте лучше кулачные бои смотреть. Ваши невестка и зять силами решили помериться.