Глава 8

Руслан

– Маруся, девочка моя сладкая, – шепчу сквозь сон. В голове лёгкий шторм после выпитого накануне. Бутылкой коньяка дело не ограничилось. Марго не удалось нас разогнать по домам и постелям, сменила гнев на милость и даже посидела с нами.

От невинного поцелуя жены, дрожь пробегает по телу. Но Марусе сейчас нужны не только слова, она хочет взять своё сполна. Раздраконил не по-детски я ночью мою малышку. Маруся валит меня на спину и, усевшись верхом, стягивает с себя сорочку. Девять лет, как мы женаты, а для меня с ней каждый раз, как первый. Приоткрываю один глаз и быстрого взгляда на точёную фигуру Маруси достаточно, чтобы полки поднялись в атаку. Мой внутренний радар улавливает – могу просто лежать и наслаждаться её кульбитами. Нахожу в себе силы открыть второй глаз.

– Не выспался, светлейший княже? Ну лежи, лежи, – раззадоривает меня Маруся. – Сама всё сделаю.

– Ко-шеч-ка, я тебя лю! – мурлычу, закинув руки за голову.

Напрыгавшись вдоволь, Маруся падает мне на грудь и утыкается носом в ключицу, а я затягиваюсь ароматом копны тёмных волос. Теперь наши движения неспешны. Целуемся лениво, ласкаем друг друга. Полусонный утренний секс переходит в третью фазу. Подхватываю жену за талию:

– Меняемся местами. – Пара движений, и я уже сверху.

Маруся довольно сопит, уткнувшись носом в подушку:

– Волчок проснулся!

Слегка приподнимаю бёдра жены, овладеваю ею, нанося удар за ударом. Капли пота проступают на лбу, тело наливается жарким, вязким томлением. Срываюсь на резкие, частые толчки. Маруся, выгибаясь дугой, страстно шепчет:

– Да! Ещё! Покажи на что ты способен.

Содрогаюсь, растворяясь в неземном удовольствии, и обрушиваюсь на жену всем телом.

– Что значит «покажи на что способен»? – смеюсь, переведя дух. – А что я разве ещё не показал?

– Волчок, слезай, – ёрзает подо мной Маруся.

– Нет, ты поёрзай ещё. Тогда я точно покажу тебе сейчас на что способен. А тот раз запишем в разминочный.

– Давай вставать! Уже восемь, – даже будучи вжатой в матрас, Маруся не перестаёт командовать. – У нас гостей и детей полон дом! Только тихо как-то.

Сползаю с жены и, нашарив похищенные ею труханы, одеваюсь.

– Да, денёк сегодня будет жаркий, несмотря на то что второй день вьюжит. – Подхожу к окну и выглядываю во двор. Белый снег слепит глаза с непривычки. Ещё позавчера осенние пейзажи нагоняли дремотную тоску.

– Соня с близнецами и нашими оболтусами уже гуляют, – кидаю через плечо.

Кидаю взгляд в соседний двор. Бяка объезжает нового жеребца из конюшни Фрола. Конь резвится под ним, но Егор-младший дело знает. Характер у младшего из рода Берая тот ещё. Фрол привечает зятя на равных.

Адамур и Егор Иванович, кутаясь в тулупы, наблюдают за Бякой с крыльца. Гориных пока не видно, и мой телефон, к счастью, молчит. Успею спокойно позавтракать. Пересмыкнув трусы на животе, уже собираюсь пойти в душ, как моё внимание привлекает пара у окна в доме мин херца. По светлым волосам не соображу, кого из девиц Гориных приобнял мой белобрысый племянник. Раньше так близко он мог стоять только к Мэл, но близняшки подросли… Чем чёрт не шутит. Есения к нему неровно дышала, но у неё сейчас араб на уме. Варя? На кой ей глубоко женатый мужик? Пока лазил в ящик комода за биноклем, пара ушла.

Приняв душ и позавтракав в кругу семьи на скорую руку, иду к Горину. Понедельник – день тяжёлый. С утра назначены переговоры по зерну с китайцами. Договор, оставшийся у Мухи, не даёт мне покоя. В его глазах я теперь по жизни обманщик или идиот. И после озвученного нашей королевой плана – скорее второе. Согласно ему, я плохо знаю английский, а потому в гости звал гостей из Эмиратов не сегодня, а в среду. Бумаги перепутал впопыхах. Для завершения образа могу пустить слюни во время встречи.

С порога в нос шибает запах тушёной капусты. В гостиной вопит Есения:

– Вы с ума сошли? Какой к чёрту бигос? Вы всё провоняли! Всё!

Подумав, оставляю куртку на крыльце и спешу на представление, задуманное Марго.

Она никогда не позволяла себе ходить по дому в бигуди, но сегодня её голова вся в папильотках, вместо домашнего элегантного платья короткий розовый халат, и на ногах розовые тапки в виде поросят. Не иначе как откопанный в чулане чей-то подарок на год свиньи.

– Еся, если папа хочет бигос, значит он хочет бигос! – парирует Марго, с невозмутимым видом опиливая ноготь.

– Мама, но ко мне же свататься едут! – топает ногой Есения.

– Прекрасно. – Марго поворачивается в сторону кухни и кричит: – Анна, как арабы относятся к польской кухне?

– Да они, небось, одной рыбой питаются, – выглядывает из кухни Анна, обмахиваясь передником. – Ну и жара там. Две кастрюли, точно адовы котлы кипят.

– С чего бы рыбой? Они мясо любят, – рокочет Фрол. В чудесном настроении и в неизменных шортах, он спускается по лестнице со второго этажа и тянет носом. – Запашок – огнище!

– Да! Как будто кто-то вполз сюда и сдох. – Есения бросается к окну и открывает его нараспашку.

Фрол целует Марго и обнимает меня по-братски. Поворачивается к дочери и перекатывается с пяток на носки.

– Ты обижаешь светлейшего, дочь моя. Кроме него сюда ещё никто не вполз с утра.

– Лука тут у тебя уже ошивается. Не видел его?

Племянник, словно ответ на вопрос, выныривает из коридора, ведущего к девичьим спальням.

– А вот этот хитрый лис! – протягивает ему руку Фрол. – Здорово, Лукань!

Есения, ища поддержки, бросается к нему.

– Лука! Ну ты-то хоть скажи, что вонь адская…

– Когда я служил на севере, у нас и похлеще запахи были! – Из того же коридора, что и Лука, размашистым шагом входит красный от мороза Бяка. Видимо, воспользовался чёрным входом и спугнул Луку.

Вот только с кем у племянника был интимный разговор и к кому он потом ещё и в комнату наведался? Даже приезд шейха уходит на задний план. Если Горины не остановят эту адскую кухню, почётные гости сдохнут уже у ворот.

***

Есения

– Почему ты так со мной поступаешь? – опускаюсь в тупом бессилии на резной стул.

Мама закрывает окно, садится напротив. Стол в гостиной длинный, и, к счастью, мы далеко друг от друга. Народ мгновенно исчезает из гостиной.

– Тогда давай сначала ты ответишь на этот же вопрос мне, – мама выстукивает на дубовой столешнице марш.

Теряюсь, но я сама спровоцировала этот разговор. Мать взглядом поджаривает мою тушку.

– Хорошо, Есения! Давай по порядку. В спальне араба ты как оказалась?

– Это не по порядку, – бурчу себе под нос. Королева, как всегда, бьёт не в бровь, а в глаз.

– Громче!

– Мы познакомились на выставке. Его высочество с делегацией приехали в нашу страну с мирными целями.

– И ты отправилась к ним в особняк ночью не иначе как поговорить за мир. На выставке времени не хватило.

– Я… Мне… – от стыда даже не знаю, что сказать. Роняю голову на стол и плачу навзрыд. Тёплая рука ложится мне на плечо, и я затихаю.

– Мам, ну ничего же не было, – Мэл гладит меня по волосам.

Выпрямляюсь, и сердце замирает от радости. Сёстры, как одна собрались вокруг меня. Даже Маруся пришла. Правда пока держит нейтралитет. Ксюша свидетельствует в мою пользу:

– Я их видела на выставке утром. Они на Еськиных пингвинов похожи. Вот она и прониклась этим Абу-али-абабуа, – Ксения вальяжно располагается за столом переговоров и, опасливо глянув на мать, кивает сёстрам. – Девочки, не стойте столбами.

Таша, ещё одна светловолосая девчонка в семье, забирается ко мне на руки. Даже стыдно вспомнить, что я вчера ночью уже мысленно сосватала её Мухе четвёртой женой. Она гладит меня по щеке и утешает:

– Не мороси, Есенька!

– Что за жаргон, Наталья? – мать откидывается на спинку стула и, сложив руки на животе, пеленгует настроение каждой из нас.

– Папа так говорит, – оглядывается на неё Таша.

– Ты мужчина за пятьдесят? – склоняет мать голову.

– Нет!.. Я девочка. Тоже хочу замуж за принца.

– Где ж нам с папой принцев столько взять? – вздыхает Марго и улыбается своим мыслям. Судя по всему, мои казнь и торжественные похороны под розовым кустом откладываются. Смотрю на сестёр с благодарностью. Мэл подмигивает мне, а Ксюха торжествующе поглядывает на Марусю. Она, зажав ладонью нос и рот, расхаживает по комнате.

Таша кокетливо заправляет прядь волос за ухо с маленькой серёжкой и кивает на Варю, застывшую возле камина.

– А чего их брать? Нам одного хватит, да Варя?

В гостиной становится так тихо, что слышно как кошка под лестницей лакает воду из миски.

– Не поняла, – напрягается Марго. – В доме заговор? Я что-то пропустила?

– Мам, ты правда переборщила с бигосом, – Маруся хватает с камина веер и обмахивается.

– Ты чего придумала? – Мэл наклоняется к Таше, как тренер к боксёру между раундами. – В своём уме.

– А чего я-то сразу? – разводит руками Таша. – Еся вчера так и сказала Варе – едем во дворец вчетвером.

– Что-о?

– Еся, беги! – цедит Мэл, подхватывая Ташу на руки,

Срываюсь со стула и бегу, пригибаясь, к спасительной лестнице. У нас в гостиной есть полочка с вазочками. Коллекция всё время обновляется, ибо наша королева страшна в гневе.

– Бесстыдница! Позорище! Я тебе дам гарем, холера пингвинячья!

На втором этаже с разбега врезаюсь в Адамура.

– Есения…

– Ах, оставьте меня!

Вваливаюсь к отцу в кабинет:

– Папа, спаси!