Глава 9

Руслан

Запах бигоса в кабинете Фрола усиливается. Если бы китайцы могли нас не только видеть, но и нюхать, то прекратили бы с нами все дела. Но они взяли минуту на подписание и шушукаются по ту сторону большого экрана на стене. Отдыхаю от напряжённого диалога на китайском. Маруся меня здорово натаскала, но мозги не молодеют – устаю от чужого языка.

– Мне кажется, пахнет даже диван, – цедит сквозь зубы Фрол, упакованный в костюм тройку, и поглаживает кожаный подлокотник. – Похоже, Марго задалась целью уничтожить не только шейха, но и всё живое в радиусе километра.

– Дверь! – восклицаем одновременно с Лукой и Фролом.

Есения захлопывает дверь и поворачивает ключ в замке.

Китайцы как один отрывают взгляд от документов, и их лысый предводитель с усами до плеч расплывается в улыбке:

– У вас красивая дочь, господин Горин.

– Спасибо, – Фрол заставляет себя улыбнуться и перстом с неизменной массивной золотой печаткой указывает дочери на подоконник.

Есения проходит мимо экрана с камерой, и китайцы, негромко переговариваясь, провожают нашу девицу восхищёнными взглядами. Сын усача склоняется к его уху, и я уже знаю, что они спросят. По вздоху Фрола понятно – он тоже.

– Простите, господин Горин. Можно задать вам личный вопрос?

– Конечно, – улыбается он как ни в чём не бывало. Выдержке Фрола можно позавидовать.

– Мой сын из соцсетей знает, что у вас есть дочери близнецы. Кто это Барбара или Эсэния.

– Эсэния, – однозначно отвечает Фрол и чутка толкает меня локтем: – Как думаешь, азиаты тоже не зайдут Марго?

Но Есения унаследовала от матери не только внешность, но и слух.

– О, понеслась торговля детьми, – ворчит она и закатывает глаза к потолку.

К счастью, китаец её не слышит и не видит. Есения спряталась в нише окна, сидит на подоконнике, обхватив колени.

– Мой сын Джау Лонг планирует поездку в Россию на Новый год и хотел бы нанести вам визит вежливости.

– Буду рад, – Фрол по-китайски сносно лопочет, но без изящных оборотов. Маруся от него как от ученика вежливо отказалась. Мин херц цедит по-русски: – Нам бы с арабами разобраться.

– У китайцев хотя бы по одной жене. И бигосом их не напугаешь, они и не такое жрут, – вполголоса выдвигает веские аргументы племянник, бросая лукавые взгляды на Есению.

Она, как в детстве, показывает ему язык и утыкается лбом в окно. Явно не Есения обнималась с Луканей. Она сегодня против всех.

– И имена покороче, – Фрол поглядывает то на дочь, то на Луку. – Эх, старина! Кабы ты тогда не поторопился…

– Ну что ты опять начинаешь, – встреваю я. Насколько Фрол любит Бяку, настолько не переваривает его сестрицу Соню. Она так себе жена, да и как мать – не эталон. Но хоть не пошла по следам своей родительницы. Та, в своё время бросила детей на Адамура и сбежала в Штаты.

– Ай, – отмахивается от меня Фрол. – Сейчас бы этих двоих повязали…

– Что? – вскидывается Есения.

Лука давится смехом, стараясь сохранить серьёзное лицо. Фрол поправляется, поглядывая на экран:

– Я имею ввиду, связали бы крепкими брачными узами.

Наконец, китайцы соглашаются с нашими условиями. Церемонно прощаемся, и Фрол отключает трансляцию. Теперь можно перейти с тихого бормотания на нормальную тональность.

– Что скажешь, дочь? – Фрол нажимает кнопку на столе, и из его середины медленно поднимается бутылка вискаря с четырьмя стаканами.

Есения сползает с подоконника и встаёт перед нами, как перед приёмной комиссией. Фрол наполняет три бокала, и его рука с бутылкой зависает над четвёртым. Он кивает дочери:

– Будешь для храбрости?

Есения мотает понурой головой.

– Наш с матерью тебе ответ – нет, – Фрол чокается с нами и, ослабив галстук, отпивает глоток. – Да и зачем оно тебе? Жёсткие законы, баб полон дом.

– Я привыкла, – смиренно отвечает Есения.

Поглядываю на племянника. Озорные глаза его блестят. А ввалился-то вчера ночью, как побитая собака. С сумками да малыми детьми на руках.

– К чему привыкла? – недоумевает Фрол.

– К колхозу имени Горина.

– Э-э, деточка! Ты Божий дар с яичницей не путай. Но смысл твоих слов я уловил.

Вступаю второй скрипкой:

– Есь, представь на минуту, что твой папа по вечерам спускался бы в гостиную, а там не одна Марго сидела, а ещё три таких красавицы.

– Проказник! – Фрол вновь чокается со мной. – Но мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай.

– Тебе нравится? – возмущается Есения. – Мама тебя не слышит.

– Цыц мне тут! – хмурится Фрол, опасливо поглядывая на дверь. – Мне нравится, что Светлейший пример правильный нашёл. Как думаешь, понравилось бы твоей маме, если бы я других баб в нашей с ней спальне шпёхал?

Лицо Есении заливается краской, и я наступаю Фролу на ногу.

– Нормально всё! Лучше я сейчас доче расскажу, что её ждёт. И это хорошо, если три соседки по кровати будут. Арабы – люди темпераментные. Ты слышала что-нибудь про нижние гаремы?

– Но ведь мужчина может любить одну женщину? – Есения по-турецки усаживается на пол и подпирает подбородок кулаком.

– О, смотрите! – восклицает Фрол. – Всего несколько часов поякшалась со своим принцем и уже на полу сидит. – И добавляет с восточным акцентом: – Чаю налить?

Есения качает головой. В серых глазах затаилась вселенская грусть.

– Я тут долго сидеть буду.

– Ты ещё что-то учудила? – усмехается Лука.

– Вчера неудачно пошутила в разговоре с Варей, что мы с младшими сёстрами как раз можем занять все вакантные места в гареме.

– А так можно было? – вскидывается Фрол, но тут же оседает. – Нет, не для того я ягодки растил, чтобы их какой-то… – мин херц щёлкает пальцами, выискивая приличное слово.

– Чудак, – подсказываю тихо.

– Да, чудак, в одно рыло запитонил. Нет, нет и нет.

– Пап, – чуть не плачет Есения. – Ну вы хоть примите их по-человечески. Попроси маму убрать с плиты адскую смесь и снять эти жуткие тапочки и срамной халатик. Не надо эпатажа.

– Хорошо, солнышко. Папа всё решит, – Фрол поднимается с дивана и протягивает руку дочери. – Что ж мы, звери? Иди готовься к встрече гостей. Скажи маме что я выписал тебе индульгенцию.

Есения бросается на шею отцу и убегает в коридор.

Фрол провожает её взглядом и поворачивается ко мне:

– Они на такси приедут?

– Что ты! Машины у них во дворе снегом замело, но я с одной смахнул немного и обалдел. Она золотом сверху покрыта. Только подвеска низкая.

– Чудесно, – Фрол смотрит на часы. – Дёрни рабочих дорогу разобрать на повороте и снежком припорошить. Успеваем ещё.

– А за ремонт машины с управления посёлка не попросят?

– Ты пошли кого-нибудь после знак повесить. В сарае у нас есть нужный.