Глава 9

Мухаммед

Второй день метёт.

– О горе, мне горе! – топчусь в каше грязного снега у закрытого зоопарка. – В понедельник нормальные люди работают, а здесь выходной!

– Так может потому и выходной? – Али в шапке ушанке и длинной шубе всё равно мёрзнет. Он сейчас больше похож на беженца, чем на переводчика семьи эмира. Вцепившись в прутья решётки, он выглядывает сторожа. – Некому смотреть на зверей. Я слышал у русских есть пословица: «Понедельник – день тяжёлый».

Вскидываю руки к серому небу.

– У них все дни тяжёлые! Аллах, пошли мне терпение и мудрость.

Сулейман время от времени тычет в кнопку звонка. Мой помощник тоже с трудом переносит мороз, но при этом держит осанку и хранит спокойствие.

– Зоопарк не работает телефон не работает, чат поддержки не отвечает и звонок отключили. Ваше высочество, может это нам знак?

– Мне нужны животные всего на один день. Я готов заплатить любые деньги, но не могу даже войти в этот парк!

Наконец за воротами вдалеке мелькает человек с лопатой.

– Э-ге-гей, уважаемый господин! – вопит Али, вставая на нижнюю планку ворот. – Пустить нас, пожалуйста!

Сторож замирает, опираясь на лопату. Его длинная белая борода развевается по ветру.

– Чего надо-ть? – кричит он недружелюбно.

– Мы хотеть слона! Купить! – Али единственный из нас знает русский язык. – Дать нам слона! Мы замерзать.

Не понимаю, что говорит мой переводчик, но мне кажется, что он близок к истерике.

– Сейчас будет вам слон! – шаркая, сторож снова скрывается из виду.

Али спрыгивает с решётки и, стянув вязаные рукавицы, дует на окоченевшие пальцы.

– Сказал, приведёт сейчас слона.

Смотрю на опустевшую аллею и снова на Али:

– Так просто? Ты всё правильно понял?

– Да. Этот седовласый господин сказал, что сейчас будет нам слон.

Сулейман оглядывает вход в зоопарк.

– Теоретически, он здесь пройдёт… Но, ваше высочество, а дадут ли они нам погонщика?

– Ну кто-то ведь его сюда приведёт, – стою в полной растерянности. Я, конечно, хотел узнать здесь ещё про пингвинов. Но то, что нам дадут слона, уже хорошо.

Слышится вой сирены и к зоопарку подлетает полицейская машина. Из неё вылетают крепкие парни и, без расспросов, скручивают нас в три секунды. Али что-то кудахчет по-русски, но нас заталкивают в фургон и захлопывают дверь.

***

Есения

– Мама, папа сказал, что я амнистировна! Так что выключай свой бигос, – поддержка отца дала мне силы расправить крылья.

– Догадалась тоже, распахнуть окно! Здесь же такая нежнятина, – Марго с невозмутимым видом обрезает увядшие розочки с куста, пышно цветущего на подоконнике в гостиной.

– Мама! – Есения от бессилия топает ногой.

– И не топочи тут! Блюдо ещё не дошло до кондиции.

– Весь дом дошёл до кондиции, а твой бигос нет! Думаю, мыши и те сбежали к Марусе, – Мэл подходит к маме и обнимает её со спины. – Солнышко наше. Этот шейх… Он же просто приезжает в гости. Никто и не собирается отдавать ему Еську. А так что он про нас подумает? Ещё где-нибудь в интервью ляпнет, что Горины – жопошники, к дому не подойти – воняет за километр.

Марго выбирается из объятий Мэл и оглядывает вновь собравшихся в комнате дочерей.

– У нашего дома настолько безупречная репутация, что её сложно испортить. Но если вам так хочется посмотреть на живого принца, то можете попробовать исправить ситуацию. И приготовьте сами ужин для дорогих гостей. Не мы с папой их звали, не нам их и встречать! – Марго загадочно улыбается и кричит в кухню. – Анна, освободи девочкам поле для деятельности.

– А ты куда? – растерянно спрашивает Варя. Все торжественные приёмы готовятся под чётким руководством мамы.

– У нас с папой тихий час, – Марго поднимается по лестнице. – Делайте что хотите.

– Девочки! – принимает на себя командование Маруся. – Первым делом избавляемся от запаха!

Через час наших совместных усилий, дом благоухает как парфюмерная лавка, расположенная рядом с заводской столовой. Запах тушёной капусты идёт седьмой нотой в общей гамме аромата.

Давно такой тёплой компанией мы не собирались на кухне: Маруся с Мэл режут мясо на стейки, мы с Варей строгаем овощи, Ксюха с Ташей готовят украшения для блюд.

– Девочки, вам не кажется, что краской пахнет? – тянет носом Мэл.

Выглядываю из кухни и замираю, завидев на лестнице согнувшегося с банкой краски и с кисточкой в руках Годзю.

– Ты что делаешь? – вскипаю от гнева.

Годзя роняет банку, и она с грохотом скатывается по лестнице, оставляя содержимое на ступенях.

– Вот неуклюжий-то! – кряхтит Годзя. – Чего кричишь? Фрол Матвеевич велел к приезду гостей лак освежить. Делов-то на полчаса было.

***

Мухаммед

Расхаживаю по узкой камере, размышляя над превратностями судьбы. После встречи с Есенией Гориной всё кувырком. Даже не могу дозвониться до неё – предупредить, что немного задержусь. Честь и достоинство не позволяют скандалить и ругаться с полицией. Приехав в отделение, я отправил координаты места юристу, так как адрес ни у кого узнать не удалось. Дежурные занимались с прибывшими ранее нарушителями. А их тут хватало, поэтому нас проводили в камеру.

– Али, как господин полицейский назвал эту комнату?

– Обезьянник. – Али трясётся от страха, зная суровый нрав моего дяди.

– Красивое слово. Повторяю по слогам: о-бе-зя-ник.

Чтобы как-то скрасить время, открываю фотографии Есении. Отвёл для неё отдельный альбом. Крылья носа подрагивают от гнева – Есения выкладывает много фотографий в купальнике. Их нужно будет удалить ещё до объявления о нашей помолвке. Касаюсь экрана и веду пальцем по загорелой ноге моей красавицы. Хочу целовать шёлк её кожи, хочу слышать, как моя красавица кричит от страсти.

– Здесь у меня кто? – пузатый офицер, щюрясь блёклыми глазами-пуговками, подходит к нашей камере и читает с листа: – Звонок поступил из зоопарка. Сторож Иванов Пы Сы сообщил, что трое мужчин в странных одеждах требовали пустить их в зоопарк для немедленного совокупления со слоном Фунтиком. Тьфу, извращенцы! – офицер смотрит на нас с неприязнью. – Понаехали.

Али вскакивает с лавки и подбегает к решётке:

– Господин офицер! Тот мужчина нас не понимать. Мы хотеть слона не для любви. Мой господин, его высочество Мухаммед Абдул-Азиз Машхур Тумдан, хотеть ехать на слоне к своя невеста.

– Пф! – офицер закатывает глаза. – Так вас не туда привезли.

– Не туда, – радостно кивает Али.

– Ошибочка, вышла. Сейчас поправим, – Офицер кричит в конец коридора: – Кирюха, ты до дурки довезёшь троих ряженых? Своей работы выше крыши.

Требую у Али дословного перевода.

– Что есть «дурка»? – лезем одновременно в словарь.

Ответ срывает меня с тормозов. Выдаю длинную тираду на родном языке. Али не переводит, я не даю ему вставить ни слова. Офицер, чуть присев, выслушивает со священным ужасом в глазах, мою отповедь. Замолкаю и цежу сквозь зубы:

– Переводи.

Выслушав, офицер промакивает лысину бумажным платком.

– Так бы сразу и сказали, что к Фролу Горину приехали. Сейчас мы с ним свяжемся и никаких документов не надо, если он подтвердит ваши личности.

Офицер убегает, а я снова требую перевод. Хватаюсь за голову:

– Из всей речи он понял лишь, что я приехал к Горину. Он такой для них авторитет? О, Аллах! Какой позор. Сейчас он узнает, что потомок древнего рода сидит… Как это слово?

– Обезьянник, – вздыхает Али.

Офицер возвращается и проворачивает со скрежетом ключ в замке.

– Просим простить за недоразумение, – приседает он, сдавая назад. – Если хотите, наша машина отвезёт вас к усадьбе Фрола Матвеевича.

Через переводчика передаю, что разбираться с недоразумением сейчас приедет семейный юрист.

Те же парни привозят нас к моей машине, покорно мёрзнущей возле зоопарка. Я даже слова не могу вымолвить от негодования. Пока нас не было, машину почистили от снега, отколупав вместе с ним золотое покрытие.