Глава 10

Руслан

Пока в доме Гориных кипит подготовка к встрече дорогого жениха, возвращаюсь к себе.

Жена Луки, уткнувшись в телефон, возлежит на диване в кухне-гостиной. По сравнению с мужем блондином, загорелая и раздобревшая после родов Соня выглядит мулаткой. Копна чёрных вьющихся волос завершает образ. Детям племянника летом исполнилось по три года, и Соня вытребовала у Луки путёвку на Сейшелы, оставив малышей на отца и няню.

Мы бы не узнали этого, если бы Варя случайно не встретилась с Лукой в Якутии. Варя изучает влияние различных религий на поведение человека в социуме и летала в августе знакомиться с одним из старейших шаманов. Вернулась сама не своя, вскользь рассказала нам о Луке, и усвистала на месяц в Москву. Там случилась несчастная любовь, и Варя полтора месяца провела дома, почти не выходя из комнаты. Мы с Фролом долго гадали, что может олицетворять серая волчья стая, вышитая во время затвора, но так ни к чему и не пришли.

– Соня, а где детки?

– Где-то тут, – рассеянно отвечает она.

– Что значит «где-то»? – Мою руки, включаю чайник и лезу в холодильник за бужениной и овощным салатом.

– Что не так-то? – Соня садится, провожая меня взглядом. – Я с ними и так с утра как заведённая! Погуляла, покормила…

– Тихо мне! – Уже не раз замечал, что скандалы – благодатная стихия для Сони, она прям расцветает. – Я спросил: где дети? Твой распорядок дня меня не интересует.

– Он никого не интересует! – Соня поправляет платье на пышной груди.

– Где дети? – нарезаю ломтями буженину на тарелки, перекладываю салат из контейнера в миску и накрываю на стол.

– Ты про нас? – со второго этажа съезжает по перилам мой старшенький.

– Про вас тоже. Есть будете?

– Нас тётя Соня покормила. Мы у нас в комнате играем, – Роман подбегает ко мне, и я треплю его по тёмным вихрам. Он похож на Фрола. Моя жена – копия папочки. Только глаза у неё серые, как у Марго, а у Ромки мои – голубые.

Роман, вытащив из холодильника бутылку яблочного сока, убегает наверх.

– Поешь со мной? – Сажусь за стол, меньше всего желая разделять трапезу с Соней. До сих пор не могу простить ей, что она влезла в отношения Мэл и Луки. В глубине души, понимаю, что Лука тоже глубоко неправ, но Соня послужила катализатором в поспешном браке Меланьи и Бяки. Но если эти двое счастливы, несмотря на тщетные попытки завести детей, то Лука и Соня, родив двух чадушек и имея дом полную чашу, лишь терпят друг друга. Зародившаяся было влюблённость так и не переросла в любовь. Вот так два по-своему хороших человека расплачиваются за горячность молодости.

Соня перебирается за стол и принимается за еду.

– Что с тобой, девочка? – смотрю на дрожащие руки Сони в неизменных браслетах.

– Лука не любит меня, – Соня пялится с ненавистью на дом Гориных в окне за моей спиной.

– А ты его любишь?

Соня поджимает губы.

– Зачем тогда так долго пытались завести детей? Развелись бы и дело с концом.

– Я думала, они сблизят нас.

– Глупости, – отправляю в рот кусок нежнейшего мяса, приготовленного заботливыми руками Маруси.

– Но он их любит, тебя любит, Гориных любит, – Соня вздыхает. – А меня нет. И у него есть любовница.

Приподнимаю от удивления брови:

– Во как! Есть доказательства или это домыслы?

Соня очаровательно улыбается:

– Истинная женщина всегда об этом знает, но не всегда говорит.

– Ты заслуживаешь любви. И мне кажется, ты заблуждаешься.

– Раньше он не уезжал в командировки на месяц.

В голове бряцает тревожный колокольчик, но мои мысли прерывает Лука. Он открывает дверь своим ключом, входит и отряхивает снег с плеч.

– Привет, я на минутку.

Соня смотрит на меня с видом, мол, я же говорила.

– Поешь, может, с нами. А то там девчонкам не до чего.

– Нет, они нас с Бякой покормили. Мы с ним договорились в шахматы сразиться.

– Так там же дышать нечем.

– А мы в баню пойдём. Фрол с Марго тоже туда ушли через чёрный ход. Только не проговорись, если кого из девиц увидишь.

Лука, сняв ботинки, убегает в свою комнату.

– Соня, может, пойдёшь к девчонкам? Ты же вроде дружна с Мэл.

Соня, не ответив, срывается с места и бежит следом за мужем. Тут же до меня долетают отголоски разразившегося скандала. Сунув тарелку в посудомойку, задумчиво смотрю на дом Гориных. С кем же Лука сегодня объяснялся в гостиной? Хлопнув себя по лбу, перепрыгивая через ступеньки несусь в свой кабинет. Включаю компьютер и, введя пароль, просматриваю запись с камеры, установленной в гостиной моего дорогого босса.

Варя, конечно же, Варя! Отсюда и тоска в её глазах, точно у брошенной собаки. Но пока это только предположение. Возможно, Лука просто жалеет её. Надеваю наушники и настраиваю звук.

– Варя, если бы ты знала, как я скучаю по тем дням. Боюсь жену твоим именем назвать. Зачем ты тогда уехала?

– Наши отношения зашли слишком далеко, – Варя прячет глаза.

Лука сжимает её лицо в ладонях.

– Хочу тебя, малышка. Надышаться тобой не могу.

– Мной? А может, снова хочешь Мэл или Есению? Не всё ли равно, лишь бы из Гориных?

– И ты это говоришь, после всего что у нас было?

– Мне теперь всё видится иначе, – отталкивает его Варя. – Пусти, не мучай меня.

Останавливаю запись и вновь возвращаюсь к началу их разговора. Выключаю звук. За то, что мой племяш распаковал ещё одну Горину, я бы прямо сейчас помчался и накостылял ему, но как они смотрят друг на друга. Слёзы на глаза наворачиваются. Сентиментальным становлюсь. И что такое произошло, что Варе вдруг всё видится иначе? Ох, говорил Годзя, что эти шаманы до добра не доведут. Раньше Варя немного завидовала Есении. Та пользовалась у мужчин большим успехом. Один Адамур, повёрнутый на ней, чего стоит. Но, поступив в институт, Варя вроде стала спокойнее к этому относиться. В её словаре появились такие слова, как «самопознание» и «личностный анализ». Мы с Горюшком переживали больше за Есению. Эта мамзель пошла учиться на эколога и с тех пор билась за всё живое, что спаривается недостаточно и исчезает с космической скоростью с лица земли.

И вот на тебе! Наша тихоня сошлась с женатым мужиком. Чем дальше в лес – тем толще партизаны. От бессилия бьюсь лбом о столешницу. И не сказать нельзя об этом Фролу и сказать язык не повернётся.