Глава 11

Мухаммед

Оставляем юриста разбираться с полицией и едем на облезлой машине в аэропорт. Набираю номер Есении и слышу её нежный голос:

– Мухаммед!

Порываюсь сказать «Джамиля», но имя возлюбленной так вкусно звучит. Красивее, чем «обезьянник». Выдыхаю в трубку:

– Есения! – Моё ревнивое сердце успокаивается. – Почему ты не брала трубку? Уже забыла меня?

– Что ты! Я всё время думаю о тебе. Мы с сёстрами готовим торжественный ужин, а я совсем забыла спросить, сколько с тобой приедет человек.

– Нас будет шестеро. Мы с дядей, наши помощники, юрист и переводчик. Скажи, твои родители рады нашему знакомству?

– Родители?.. Да, безумно рады. С самого утра такая суета в доме. – Есения будто в замешательстве, а может, просто устала. Так приятно, что она сама готовит для нас угощение. А Фрол Горин ничего не сказал дочери о том, что меня задержали. Это благородно с его стороны.

– Ты сказала отцу и матери о нашей любви?

– Но ты мне сам ещё о ней не говорил, – усмехается Есения, и я узнаю мою колючку.

– Помощник твоего отца оставил не тот договор. Этот мужчина мне показался несколько странным.

– Руслан замечательный! Я его очень люблю.

– Ты любишь другого мужчину? – вспыхиваю, как сухая трава, брошенная в костёр.

– Ты не понял. Я знаю его с детства и люблю как отца.

– Это меняет дело. Я вот тоже очень привязан к своему дяде. Знаешь, Есения, я сержусь, что ты не брала трубку, но и ценю, что ты смиренно ждала моего звонка.

– Что я делала смиренно? Прости, у нас тут немного шумно, – Есения явно прикрывает трубку рукой. До моего слуха доносятся крики, но я не понимаю языка моей любимой.

– Ждала моего звонка.

– Хм. Наверное, просто ждала.

– Ты хочешь сказать, что смирение не про тебя?

– Никогда не задумывалась над этим.

– Разве родители не учили тебя быть послушной? – Судя по фото на пляже, про целомудрие лучше пока не спрашивать. И так настроение отвратительное.

– Учили, но не то, чтобы у них это хорошо получалось.

– В моей стране женщины покорны мужу. Ты знаешь об этом?

– Что-то слышала.

– Ты будешь моей послушной девочкой? Я буду очень любить тебя. Уже люблю. Хочу целовать твои губы, ласкать тело, – вспоминаю тёплое дыхание Есении.

– Ты смущаешь меня.

– Скажи, тебя кто-нибудь целовал уже?

– Только Генри Аллантайн Блэк Стар Он Зе Скай Первый.

Перевариваю, потеряв дар речи.

– Это принц или рэппер?

– Это Муха. Папина любимая собака.

Хмурюсь и выдыхаю одновременно.

– Я бы не хотел, чтобы ты целовалась с собаками.

– Он не спрашивает разрешения.

Сведения из интернета о моей невесте оказались весьма скудными. О России я тоже знал больше из общих источников, а вон оно как вышло.

– У меня сегодня трудный день, Есения. Скажи мне что-нибудь приятное.

– Мне понравилось вчера у тебя в гостях. Та часть, конечно, когда мы были в твоей спальне. С тобой легко. Правда, сегодня ты задаёшь непривычные вопросы.

Кажется, Есения расстроилась. Я общался с русскими девушками, но они не такие трепетные и непосредственные, как моя возлюбленная. Да и чего ждать от тех шаловливых курочек кроме качественного секса?

– Мне тоже легко с тобой, Есения. Хочу снова кормить тебя клубникой и кушать конфеты твоей мамы. Ты сказала ей, что они мне очень понравились?

– Ещё не успела.

– Я слышал, что русские женщины хорошо готовят.

– Да, мама – богиня кулинарии, – вздыхает Есения.

– В моём дворце тебе не нужно будет утруждать себя. Если только в моей спальне.

– Пытаюсь вспомнить, когда ты сделал мне предложение.

– Оно прозвучит сегодня после ужина. Прости, я приехал в аэропорт. У меня здесь небольшие дела. Я, возможно, немного задержусь. Позвоню тебе ещё.

Сбрасываю звонок и жду, пока помощник откроет дверь. Вновь выхожу на мороз. Ненавижу снег. Скорее бы забрать Есению и вернуться в привычный мир, где всегда тепло и все вопросы решаются по щелчку пальцев.

Входим в серое мрачное здание, проходим контроль и идём к стойке справочной информации. Уж если не слоном, так любимыми пингвинами порадую возлюбленную. Али обменивается несколькими фразами с дамой приятной наружности и синими, как море, глазами.

– Сейчас будут нам пингвины, – переводит довольный Али.

– Ты так же говорил и про слона, – недоверчиво качаю головой и озираюсь. – Неужели самолёт прибыл вовремя и хотя бы здесь всё пройдёт гладко.

– О, нет! Опять полиция, – Сулейман тычет в сторону, спешащих в нашу сторону, людей в форме.

Внутренний голос подсказывает, что они точно идут по нашу душу и что Али последний день работает у меня переводчиком. Сухопарый мужчина в идеально отутюженной форме берёт под козырёк и просит нас следовать за ним. Не дожидаясь его объяснений, вызываю в аэропорт юриста. Но он ещё не разобрался с подачей заявления о краже золотого покрытия с моей машины.

В скудно обставленном кабинете, Али, потолковав с полицейским, дрожащим голосом переводит:

– Нам предъявляют контрабанду и незаконный ввоз через границу животных из красной книги. Мы задержаны до выяснения обстоятельств.

Не успеваю подумать, как слышу из уст Али про Фрола Горина. На лице полицейского расцветает улыбка. Мне хочется убит Али, не сходя с места.