Глава 52. Георг

— В казне нет денег. И это, честное слово, и меня, и Барта очень расстроило.

— Это уже было, — отмахивается она. — И ты уже нашёл отличное решение. Что бы ни говорила эта скряга Дора, плевать на неё. Это твои деньги. Тем более по глазам вижу, что ты вернёшь сторицей.

— Серьёзно? Это правда написано у меня в глазах? — раскрываю я их широко.

— Да, да, вон прямо нули мелькают, — усмехается она. — Давай дальше.

— Может, хватит на сегодня плохих новостей?

— Не-а, — пересаживается она поудобнее, хотя, подозреваю: вот сейчас откровенно соблазняет. Стискивает бёдра. — Чувствуешь, как сжимаются клещи? Я подскажу: ты не отпустил бы меня обратно в мой мир, как бы важно это ни было, если бы то, что будет происходить здесь не было во сто крат хуже. Настолько плохо, что даже Феодора посерела и расплакалась. Война, мой дорогой. Нам грозит настоящая война?

— Возможно, — вздыхаю я. — Но сначала попробуем договориться на уровне духовенства. На днях в Колхикон отправится Дамиан. Туда же приедет архиепископ. Вот в зависимости от того как пройдут переговоры, так и построим беседу с Филиппом.

— Ты ему доверяешь? Дамиану? — снова становится она серьёзной.

— Как себе самому, — киваю я. — Он решил жизнь этому посвятить. Для него это не просто вопрос веры, но и чести.

— Вот не ставила бы я на его честь, — вздыхает Дашка. — Или на эти переговоры на братском уровне ты, наоборот, делаешь ставки?

— Давай я отвечу тебе так, — шумно выдыхаю я, потому что мы приехали. Карета останавливается, и я не на шутку начинаю волноваться, а потому хочу покончить с этими сложными вопросами побыстрее. — Эти переговоры — малая часть большого, я бы сказал, грандиозного плана, который был задуман не сегодня, когда пришли последние новости из Империи Пяти. И новости неутешительные: Филипп стягивает к границе войска. Поэтому я очень рассчитываю на эту встречу.

— Но ведь Таирий теперь твой заклятый враг, — не отпускает она, когда я хочу встать.

— Не суди о человеке пока день не походишь в его сапогах, — поднимаю я её на руки.

Так и выхожу на улицу.

Так и несу её, поднимаясь вверх по ступенькам к храму.

По бесконечной лестнице. И честно говоря, уже пыхтя, кряхтя и матерясь, что к этому храму построили такую длинную и крутую лестницу.

— А у нас говорят: своя ноша не тянет, — вытирает она пот, выступивший у меня на лбу, но прекрасно понимая, что я её всё равно не отпущу, пока не донесу. — Ещё пять… четыре… три… два… Финиш! — комментирует эта занозина. — Ура-а-а! В наших «Весёлых стартах» побеждает участник под номером «Пять». Скажите, Георг Пятый, как вы добились такой хорошей физической формы?

— Годы, годы тренировок, — наконец ставлю я её на мозаичный пол по центру зала, рукавом вытирая пот. — А с виду ты кажешься легче.

— Это ещё ужин за мной доедал ты, — парирует она, осматриваясь по сторонам.

С мягким стуком моя охрана снаружи закрывает за нами огромные входные двери.

И в храме мы остаёмся вдвоём. Конечно, не считая полотна с фигурами богов.

Для этого нескромного зала с высокими сводчатыми потолками, цветными витражами в многочисленных окнах и гулким эхом, гобелен оказался очень маленьким. Но для него нашли большой дубовый оклад, придавший ему значительности. И установили на возвышении, так, что боги смотрятся одного роста с людьми, только стоят чуть в отдалении от края сцены.

Сейчас перед возвышением поставили большую арку, увитую цветами. И моя заноза, наконец, делает именно то, чего я жду — идёт внутрь неё.

С детства люблю этот храм. Этот запах воска, благовоний и олифы, который здесь витает, всегда действует на меня успокаивающе... Но сегодня даже это не помогает.

— Как красиво, — касается она пальцами нежных лепестков и нюхает ближайший бутон. — Они что, живые?

— Конечно, — подхожу я.

Набираю в грудь воздуха. Да чего уже тянуть!

— Даш, — опускаюсь я на одно колено, на кем-то любезно постеленный коврик.

— О, боги! — выдыхает она, глядя на меня, и прижимает руки ко рту.

— А вот и боги, — показываю я большим пальцем в направлении гобелена. — И перед ликами богов с чистыми помыслами и открытым сердцем я хочу спросить тебя: ты выйдешь за меня замуж?

Я разжимаю ладонь, по центру которой лежит кольцо, и меня колотит так, что оно едва заметно подпрыгивает в ладони.

— Счастье моё, — опускается она на колени рядом, стирает капли пота с моих висков, снова зачёсывает назад волосы, а потом обнимает за шею, прижимаясь щекой к моей щеке. — Мне обязательно отвечать сейчас?

Всё холодеет у меня в груди.

«Нет! — на мгновенье закрываю я глаза, не веря своим ушам. — Нет, нет, нет, нет!»

— Я что-то сделал не так? Не пригласил толпу народа? Твоих подруг? Сделал это не в тот час? Не в том месте? Даш, что не так?

— Всё так, — гладит она меня по волосам. — Всё божественно прекрасно, Гош. Романтично. Поэтично. Круто. Но я не готова ответить тебе сейчас.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Прости, я так разволновался, что забыл сказать, что люблю тебя.

— Ты не забыл. Ты говоришь мне это каждый день, постоянно. И каждое мгновенье я это знаю, вижу, чувствую. И я люблю тебя, Гош. Всем сердцем, всей душой. Но это поспешное решение.

Она отпускает меня и садится на пятки.

— Отлично! — подкидываю я кольцо, ловлю его в воздухе и делаю то же самое — сажусь на ковёр. — Видимо, надо поговорить?

— Видимо, да, — виновато пожимает она плечами.

— Ну, рассказывай!