Глава 53. Георг

— Гош, я не соглашаюсь и не отказываюсь, но я не хочу, чтобы ты принимал поспешные решения, — кладёт она руки на колени, как послушная ученица.

— Да это единственное решение в моей жизни, в котором я ни секунды не сомневался! — сжимаю я кольцо в кулаке. — Единственное! Ни в чём и никогда я не был так уверен, как в том, что хочу, чтобы ты была моей женой.

— Только не злись, — смотрит она на меня исподлобья.

— Я не злюсь, — выдыхаю я. — Правда не злюсь. И я всегда знал, что ты непредсказуемая. Но чтобы настолько… я честно не ожидал. Мне казалось, что это так очевидно, правильно, естественно, что даже не обсуждается. Но ты, — развожу я руками, не находя слов. — Даша, ну как так?

— А зачем, Гош? Зачем? Ответь мне на этот простой вопрос: зачем?

— Затем, чтобы ты всегда была рядом. Чтобы я дал тебе своё имя. Чтобы ты была не просто какой-то... а моей законной женой.

— Я и так рядом. И так твоя. И так с тобой. По крайней мере все те два дня, как мы снова встретились. Два дня, Гош! И ты именно торопишься. Хочешь, я объясню тебе почему?

— Валяй, — подтягиваю я к груди одно колено, обхватив его руками.

— Я перечислю, а ты поставь галочку напротив ответа, который тебе больше всего понравится, — она тоже пересаживается удобнее. — Прежде всего ты торопишься, чтобы у тебя не было соблазна. Всё, ты занят, помолвлен. Прочь сомнения. Вакансия закрыта. Все свободны. Чтобы ни у кого больше не было такого соблазна — тебя женить.

Не знаю, уже закончился этот день или ещё нет. Но поскорее бы он уже закончился что ли. Потому что после всех сегодняшних переживаний, ещё одну мясорубку, где будут перемалывать мои мозги я уже не выдержу.

— Ну, допустим. Да, я хочу просто закрыть, убить этот вопрос раз и навсегда. Раньше, позже, сегодня, завтра — это ничего не изменит. Но давай дальше.

— Ты боишься, что переговоры пойдут не так. Проще говоря, торопишься узаконить мой статус, чтобы в случае твоего падения, свержения, смерти никто не посмел выдворить меня из дворца. Как-то так.

И снова попала в самое яблочко. Да, я боюсь. И да, если со мной что-то случится, ей придётся несладко. Но об этом я даже думать не хочу.

— Дальше? — предлагаю я ей продолжить.

— Ты считаешь, что я нуждаюсь в твоей опеке, защите, патронаже. В твоём имени, чтобы иметь вес, слово, значимость, титул, потому что по сути кто я сейчас? С юридической точки зрения — никто. Твоя подружка, — убирает она свои стриженные волосы за уши и вдруг улыбается. — Но знаешь, я не нуждаюсь в твоём имени, как в знаке качества. У меня уже есть своё. И пусть пока меня зовут здесь просто «иномирянка» или «та, что отдала жизнь за короля». Я честно, сама, кровью и потом заработала этот статус.

— Тут и не поспоришь, — улыбаюсь я в ответ. — И кровью, и потом.

— И прошлый раз я всё комплексовала, что от меня все отмахиваются, что я никто и звать меня никак. Но теперь меня это не беспокоит. Скажу больше, — поднимает она палец и кладёт его на кончик моего носа, а потом слегка постукивает по нему, пока говорит. — Сейчас мне твоё покровительство только мешает. Сейчас права я или нет с моим мнением считаются, потому что за мной стоишь ты. А я хочу, чтобы к моему мнению прислушивались потому, что оно само по себе ценное, полезное, важное, правильное.

— Ты вообще меня хочешь бросить? — отмахиваюсь я, перехватывая её руку. Выворачиваю, и в этом захвате подтягиваю её к себе.

— Конечно, нет, — пытается она вырваться, но это бесполезно.

— Тогда я тебя расстрою, — плотно, спиной прижимаю я её к себе. — Я всегда буду стоять за тобой, хочешь ты этого или нет. Но от этого твоё мнение не станет менее ценным. Хочешь ещё что-нибудь сказать?

— Да. Что это всё. И это ничего не меняет. Я люблю тебя. Я люблю твою дочь как свою. Я вернулась ради тебя. И только ради тебя. Но я рядом с тобой не потому, что должна. Не потому, что мы связаны какими-то обязательствами, обещаниями, клятвами, обетами. Я рядом, потому что хочу.

— Ты знаешь, — обнимаю я её двумя руками, — мой отец говорил много умных вещей. Некоторые я недопонимал по малолетству. До некоторых ещё не дорос. Но у меня всегда была хорошая память. И я запомнил одну его фразу, смысл которой понял только что. «Если предашь одну женщину, — сказал он как-то, — то потеряешь весь мир». Так вот, ты можешь соглашаться или нет, но я тебя всё равно не предам.

— Твой отец был просто краснобаем, Гош, — усмехается она. — Но жизнь слишком сложна, чтобы бросаться такими обещаниями. Так что не надо этого пафоса. Не надо громких слов про предательство, про верность, про то, что ничего не изменится. Все меняется, Гош. Всё!

— Только за то, что она посеяла в тебе эти сомнения мне хочется придушить Феодору. Да и Катарину заодно, — вот теперь я точно понимаю откуда ноги растут у её неожиданного упрямства.

— И зря. Потому что Феодора права, Гош. Возможно, тебе придётся выбирать. Я не поеду с тобой на эту встречу с Шарлотой, — освобождается она из моих объятий и снова разворачивается лицом. — Не хочу знать, о чём вы будете с ней говорить. И на самом деле я не хочу знать о тебе всё. Некоторые вещи так просто категорически не хочу слышать, например, про Катарину. И даже заткну уши, если ты об этом заговоришь. Главное не то, о чём ты сказал или не сказал. Главное — доверие. Знай, — закрывает она мне рот, когда я снова пытаюсь возразить. — Просто знай, что как бы ты ни поступил, я верю, что у тебя были на это причины. Значит, иначе ты не мог. И я всегда буду думать именно так. Какое бы решение ты ни принял, оно правильное.

Я понимаю всё, я же не дурак. И этот карт-бланш жениться на какой-нибудь принцессе, что она мне дала, не приняв и не отвергнув моё предложение. И про молчание и предательство — чтобы я не смел признаваться ей в своих грехах. А как изящно она посоветовала мне засунуть в задницу свою категоричность. Да, я никогда не знаю, чего от неё ожидать. Но как же плохо она знает меня!

— Да, жизнь сложна, опасна и непредсказуема, Даш, ты права. Но я уже сделал тебе предложение. И я буду ждать ответа сколько потребуется. Хоть всю жизнь. Как бы ты ни была упряма, я упрямее.

Я встаю сам и помогаю подняться Дарье.

— Прости, — вздыхаю, обращаясь к скромному кольцу из белого металла с голубым прозрачным камнем, зажатому у меня в пальцах.

— Оно дорого тебе?

— Его дала мне мать. И сказала надеть на палец той девушке, с которой я буду готов прожить до старости. Но, не поверишь, ни разу ни на чьём пальце оно так и не побывало, — снова подкидываю я кольцо, ловлю и зажав в кулаке, засовываю в карман.

— А как же Аурелия? — оглядывается Дарья по сторонам. — Вас ведь венчали в этом храме.

— Ты знаешь, что это был за брак.

— Но твоя жизнь не началась с коронования и Катарины. Сколько тебе тогда было? Тридцать? Неужели до этого ты никого не любил?

— И всё же этому кольцу не повезло быть подаренным.

— Почему?

— Для той, которая не хочет связать со мной жизнь, ты задаёшь слишком много вопросов.

— Прости.

— Ничего. Просто всё ещё не могу поверить, что ты меня вот так, — пожимаю я плечами. — Как там говорят в вашем мире? Отшила? Бортанула? Отправила в пешее эротическое путешествие?

— Я дала тебе шанс принять взрослое обдуманное решение, а не бежать скорее жениться потому, что у тебя «женилка» выросла. Или ты боишься, что меня уведут у тебя из-под носа?

— Мн-н-н… — понимающе мычу я. А я всё думал, намекнёт или не намекнёт она про Брина.

— Ладно, сказочка моя, — целомудренно целует она меня в щёку. — Выше нос, Георг Пятый! Мы не прощаемся. Не расстаёмся, — отступает она назад. Пытается шутить. Пытается улыбаться. Но улыбка, в которую тянутся её губы, кажется приклеенной. — Знаю, тебе о многом нужно поговорить с Эрминой, поэтому я вас оставлю. Люблю тебя. Всё ещё люблю, — пятится она к выходу, словно не хочет уходить, но всё равно переставляет ноги.

— Даш!

— Встретимся дома! — запрещает она мне приближаться, предостерегающе выставив руку.

И дверь за ней закрывается.

А я не нахожу в себе сил даже стоять. Я просто падаю перед гобеленом на колени как подкошенный.

— Прости меня, Эрмина. Я так много всего хотел тебе сказать, но сейчас всё это уже неважно. Надеюсь, ты и так всё про меня знаешь. 

И роняю голову на сложенные на возвышение руки.

«Она отказалась… Моя Дашка. Она…» — такая пустота, что я даже слов не нахожу. Меня словно растоптали, размазали, разбили как глиняную куклу. Я даже не знаю как с этим дальше жить, с ощущением, что я ей не нужен. Что в любой момент она сделает шаг назад, отпустит руку, и я полечу в эту пропасть... один.

Дверь снова открывается. Наверно, Барт. Очередной раз пришёл проверить как я.

— Барт, я… — разворачиваюсь, — сейчас… Даша?

— Я тут подумала, — решительно вытирает она обеими руками слёзы, шагая ко мне. — А не пошли бы они все на хер! Давай сюда своё кольцо!