Глава 18. Страшный сон

Варя Сегодня самое тяжёлое утро в моей жизни, такое чувство, что начинается конец света. С момента, когда я открыла глаза, весь мир стал чёрно-белым, и всё превратилось в кошмар. – Заноза моя, вставай, – ласковый голос Руслана заставляет улыбнуться, а нежные поглаживания по голому плечу вызывают тепло по всему телу. – Не хочу, – бурчу сонно и прижимаюсь к его груди. – Надо, Варенька, надо, – обречённо вздыхает. – Скоро здесь будет очень людно, лучше, чтобы тебя к тому моменту уже не было, – его слова как обухом по голове. Распахнув глаза, я резко сажусь и осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять спросонья, где нахожусь, и что происходит. Суровая реальность поглощает моментально, заставляя закрыть лицо руками и скулить как раненный зверёныш, а через секунду оказаться прижатой к твёрдой груди в объятиях любимого человека. – Зачем мы это только затеяли?! – спрашиваю скорее себя, обвив его торс и уткнувшись носом в плечо. – Так надо, чтобы уберечь от глупостей молодёжь, – отвечает бодро, но обмануть меня ему не удаётся, потому что я слышу, чувствую, как громко бьётся его сердце. – Отрежешь одну голову, и на её месте вырастет другая, – произношу, жалея, что поддалась на его уговоры, что позволила нам влезть в это дерьмо. – Варюш, если мы можем что-то сделать, значит, обязаны… – Почему мы? Есть специальные службы, которые должны этим заниматься, – продолжаю возмущаться, всхлипывая. – Потому что мы подобрались слишком близко, проделали большую работу, чтобы сегодня иметь такой результат, сдать назад будет кощунством, – всё тем же ровным тоном проговаривает. – Руслан, обещай мне, что с тобой всё будет в порядке, – отрываюсь от мокрого плеча и смотрю в его глаза. – А как иначе, нам ещё детей растить, – усмехается, и я вымученно улыбаюсь ему в ответ. – Я боюсь, – в который раз повторяю. – Не бойся, всё будет хорошо, ты ведь меня знаешь… – Вот именно, – прерываю его и отстраняюсь. – Ты всегда и везде лезешь, а потом… – замолкаю и провожу пальцами по шрамам на его теле, их так много. – Я не хочу видеть ещё одно отверстие от пули или ножа. – Разлюбишь? – хмыкает. – Тогда в монастырь уйду… – Дурак, – несильно бью его по рёбрам. – Ай, – наигранно возмущается. – Ну вот, если не убьёт служба, то жена прикончит. – Я тебе не жена, – фыркаю, вспомнив его вчерашнее заявление матери. – Будешь, – кивает уверенно. – Что-то кольца на пальце я не заметила, как, собственно, и предложения на коленях, – говорю, сдерживая улыбку. – На коленях я могу сделать кое-что другое, – демонстративно облизывает губы и бросает взгляд вниз, где одеялом прикрыто моё голое тело. – Пошляк, – бросаю, краснея как спелый помидор. – Ладно, подожди, – встаёт с кровати и подходит к тумбе, что-то достаёт и возвращается ко мне. – Будет тебе кольцо… – Руслан, я пошутила, мне ничего не надо, видишь на мне украшения? – тараторю быстро, уже чувствуя себя неловко. – Тихо, женщина, – рычит, но так смешно выглядит. В руках у него моток проволоки, и он с лёгкостью ломает кусочек, наматывает себе на мизинец и делает из него кольцо. – Руку сюда, – требует, и я протягиваю ему, поджав губы, чтобы не засмеяться. – Всё, считай помечена, – произносит, надев мне на пальчик импровизированное колечко. – Как скажете, товарищ милиционер, – улыбаюсь во весь рот, понимая, что всё-таки это очень приятно. – А теперь завтракать, и… – замолкает, но я прекрасно поняла, что будет потом. Мы попрощаемся, расстанемся и неизвестно сколько времени видеться не будем. Почему эта любовь такая сложная штука? Почему, встретив и полюбив человека, ты уже не можешь без него жить? Он будто часть тебя, и одна мысль, что вы должны расстаться, уже вызывает жуткую боль, словно тебя уже разрезали пополам. Завтрак мы оба пихали в себя силой, кусок в горло не лез, но делали вид, что всё нормально. Даже улыбались друг другу, и только глаза говорили о том, что в душе творится. В какой-то момент за окном послышалось, как хлопнули дверями автомобилей. Руслан резко встал и, отодвинув штору, аккуратно выглянул. – Пора, – сухо произнёс, опустив голову. – Господь, – протягиваю, подняв взгляд к потолку, не позволяя слезам застить взор. – Комарова, не ныть, не плакать и не киснуть, ясно? – не знаю, когда он успел, но уже стоит надо мной и смотрит в глаза, накрыв моё лицо своими руками. – Ясно, – киваю, сглотнув ком в горле. – Живёшь как раньше, продолжаешь работать в участке, со мной больше никак не связана, для тебя я такой же предатель, как и для всех, поняла? – быстро проговаривает, отходит на шаг и поднимает с пола спортивную сумку. – Что это? – интересуюсь, когда он протягивает вещь мне. – То, что никто не должен найти у меня дома, – отвечает и, приобняв за талию, подталкивает к выходу. – Вниз не успеешь, так что поднимайся, – продолжает давать указания, усадив меня на скамейку в прихожей и обувая, как маленького ребёнка. – Не выходишь из подъезда, пока не разбегутся все, – добавляет, накинув на меня свою любимую джинсовую куртку с белым меховым воротником. – Я тебя люблю! – говорит, поцеловав и сжав в объятиях. – Иди! – приказывает, толкнув на лестничную клетку, и захлопывает двери перед моим носом. Пару секунд я стояла как брошенный камень, но, услышав шум и шаги, сдвинулась с места и побежала наверх. Бегу, пока не оказываюсь на последнем этаже, где выход на крышу. Собственно, любопытство побеждает, и я выхожу на холодный воздух, бросаю сумку и подхожу к краю, устремив взгляд вниз. У подъезда две полицейские машины, два фургона группы захвата, и… куча прессы. Два минивэна с логотипами телевизионных каналов и, судя по количеству людей с камерами и микрофонами, некоторые приехали на личных транспортных средствах. Очень интересно, откуда здесь журналисты, и кто им сказал, что Руслана арестуют?! От раздумий отвлекает зазвонивший телефон, который привлекает внимание стоящих внизу полицейских. Дрожащими руками спешу выключить звук и прячусь от чужих глаз, пригнувшись. – Алло, – почти шёпотом отвечаю. – Ты, мать твою, где? – орёт в трубку Владик. – Во-первых, не надо на меня голос повышать, а во-вторых… я на крыше многоэтажки, – выдыхаю и аккуратно выглядываю. – Что ты там делаешь? – интересуется друг. – Прячусь от полиции, что ещё, – фыркаю недовольно. – Я не успела уехать от Руслана. – Вчера, когда я играл в курьера, договор был другой, – недовольным тоном напоминает наши махинации. Чтобы никто не понял и не узнал меня, я отправила Владика в дом Руслана в обычной одежде, сама вошла через полчаса под видом курьера, и только после этого Владик вышел в такой же куртке. Перед тем, как уйти, взял с меня слово, что максимум рано утром, ещё до того, как начнёт светать, я вернусь домой. Но разве я могла отказать себе в лишнем часе рядом с любимым человеком?! Конечно, нет. – Давай ты потом нотации будешь мне читать, лучше скажи, откуда здесь пресса? – спрашиваю и смотрю, как все суетятся, кто-то говорит в микрофон на камеру, кто-то фотографирует или снимает происходящее. – Ну, глупый вопрос, – мнётся друг. – Что значит глупый? – хмурюсь, пытаясь понять смысл его слов. – Когда-то давно, когда ты только познакомилась с Беловым, я пытался тебе сказать, кто он такой на самом деле, ты слушать не хотела… – Поняла, – киваю сама себе. – Наследник строительной империи, – добавляю и поджимаю губы. – Угу, – соглашается Владик. – Вчера новость потрясла всех, конечно, журналюги не упустят момент заснять, как единственного сына строительного магната упекут за решётку, – усмехается, будто мы кино смотрим, а не проживаем это сами. – Тебе весело? – злюсь я. – Вава, нет поводов для паники, всё идёт по плану. Мы обсудили каждую деталь, пока что события идут по цепочке, – уверяет парень, а я напрягаю мозги, но только пусто там, не помню я таких деталей. – Владислав… – начинаю я строгим тоном. – Чёрт, язык мой… – Не смей сбежать из дома, как здесь всё утрясётся, я приеду. Я приеду, Владик, и молись, чтобы я тебя не убила, – сказав, отключаюсь, не давая ему возможности оправдаться. Переключаю всё внимание вниз, как раз, когда Руслана со скрученными за спиной руками толкают к фургону. Он в одной футболке и домашних спортивных штанах, слава богу, кроссовки разрешили обуть. Один мужчина из группы захвата сжимает его шею, заставляя прогнуться, и запихивает в машину, как самого опасного преступника, будто Руслан и не руководил ими на спецоперациях. Козёл! Журналисты толпятся, чтобы задать вопросы, фотографируют, снимают всё, что происходит. А после того, как Руслана усадили в машину, они переключаются на подполковника, который лично приехал арестовать своего сотрудника и с удовольствием отвечает на вопросы. – Спокойно, Варя, всё ведь по плану, – говорю сама себе и вытираю мокрые щёки. Надо следовать указаниям Руслана, быть сильной и делать вид, что я сама ничего не знала. Мы справимся, в Руслане я не сомневаюсь, он хороший полицейский. А я с этой стороны сделаю всё, чтобы помочь ему закрыть это дело как можно скорее. Просидела долго на крыше, уже рук не чувствовала, утра у нас холодные, но не сдвинулась с места. У подъезда оставались две машины, что означает – в квартире Руслана обыск. И только спустя два часа вокруг дома не было не души, будто ничего и не происходило утром, и я спокойно спустилась вниз. Перед этим написала Владику, чтобы он вызвал такси, а то вдруг меня привлекут и вычислят, куда и в какое время мне такси понадобилось. Сам Влад сказал, что направляется ко мне, и не стоит к нему домой ехать. – Что, ночка не удалась? – вдруг заговорил водитель такси. – Простите? – переспрашиваю, нахмурившись. – Ну, в такое время, обычно везу девиц, которые ночевали у мужика, а он на утро домой их отправил, – отвечает со знанием дела. – Это вы сами выяснили? – вопросительно брови выгибаю. – Да нет, вы ведь и так всё рассказываете, ревёте, на козлов жалуетесь, – усмехается и плечом ведёт. – Какая интересная у вас работа, – бросаю и к окну отворачиваюсь. – А то! Хоть кино снимай «Будни таксиста», – говорит и смеётся в голос. – Ну так что, рассказывать будешь? – смотрит на меня в зеркало заднего вида. – Нечего рассказывать, живу я в этом доме, сейчас к подруге еду, выслушивать её жалобы на козла, – придумываю на ходу, держа серьёзное выражение лица. – А что тут было? По радио передавали, что мента какого-то арестовали? – этим вопросом он заставляет резко посмотреть на него. В зеркале заднего вида я вижу уверенные глаза, в которых ни капли заинтересованности. А значит, человек знает всё, только вид делает. Может быть, ошибаюсь и просто уже жду, что за мной тоже придут, и совсем не полиция. – Я не знаю, спала, – отвечаю сухо, пытаясь придать голосу уверенности. – И шум не мешал? – ещё один вопрос, который сопровождается незаинтересованным взглядом. – Нет, не мешал, я привыкла спать с шумом, – прокашлявшись, я меняю тон и выражение лица. – Я сюда недавно переехала, до этого жила в доме, где на первом этаже был бар, а там шума, слава богу. – Ясно-ясно, – кивает водитель и до самого дома ни о чём больше не спрашивает, но подозрительно на меня косится в зеркало заднего вида. Кажется, я сама себе выдумываю. Дома, как и обещал, меня ждал Владик. Когда я вошла, он возился на кухне, варил кофе, слушал музыку и подтанцовывал. Ну правильно, что ещё делать, не его ведь объявили врагом и арестовали, будто серийного маньяка. Раздевшись и бросив все вещи на полу, я переступаю порог кухни и первым делом выключаю колонку, из которой доносятся звуки. Именно так, потому что слов я там не слышала, либо тот, кто поёт, имеет проблемы с речью. – О, Вава, как дела? – весело и бодро спрашивает друг, наливая себе свежезаваренный кофе. – Отлично, лучше не бывает, – возмущённым тоном отвечаю и тяну руки, чтобы забрать чашку из его рук. – Не-не, тебе нельзя, – с улыбкой произносит, отводя руку. – Что? – выпучиваю глаза на него. – Укол сделала? Завтракала? – вместо ответа задаёт вопросы. – Завтракала, – фыркаю и, сделав шаг назад, падаю на кухонный угловой диван. – Укол не сделала, – кивает и открывает холодильник, доставая оттуда моё лекарство. – Давай я сделаю, – говорит, и я не смею сопротивляться или отказаться. – Ты чего хмурая такая? – Ты нормальный? – повышаю голос, сдерживая порыв стукнуть его. – С утра был, – усмехается, только усиливая желание надавать ему по голове. – Руслана арестовали! – восклицаю, не понимая, почему он так спокоен. – Я знаю, – хмыкает. – Это ведь хорошо, мы ведь так и планировали всё, почему ты сейчас истеришь? – спрашивает и смотрит на меня серьёзным взглядом. – Просто… – Просто ты его любишь, мы все в курсе, – не даёт договорить. – План был такой: мы пускаем слух, что в сто пятом отделе полиции Управления МВД Невского района есть человек, который работает на Косова. Далее, пока полиция ищет, кто этот предатель, до Мамаева доходит, что ему нужен этот мент, потому что?.. – вопросительно смотрит на меня. – Он знает обе кухни изнутри, – отвечаю, кивая. – Правильно, – соглашается Владик. – А значит, я делаю всё, чтобы Мамаев узнал первым, кто крыса. Что, собственно, я и сделал, после чего за Русланом начали следить. – Хорошо, это я и так знаю, – останавливаю его. – Но что было вчера? – Вчера… – опускает голову и поджимает губы. – Мы с Беловым решили ускорить процесс и добавить некие поправки в наш план, чтобы наверняка, – отвечает и, поднявшись на ноги, отходит к окну. – Почему я не знала? – задаю логичный вопрос. – Потому что ты бы была против, рассорились бы все трое, но всё равно бы эта статья вышла, а так, времени для скандалов не было, и вы хоть попрощались нормально… – Попрощались? Почему попрощались? Не смей такого говорить! – восклицаю, резко встав. – Да я не это имел в виду, – тут же произносит, повернувшись ко мне. – С ним всё будет в порядке, я обещаю… – Ты не можешь дать обещание, которое не сможешь сдержать, – бросаю и падаю обратно на диванчик. – Тебя нет рядом с ним, мы не знаем, что с ним будет… – Будет всё просто, – разводит руками и занимает табуретку у стола. – Его выпустят за неимением улик, статья в интернет-журнале не доказательство его причастности, при нём тоже ничего не найдут, так как мы всё выдумали. А когда он выйдет из участка, к нему наверняка подойдут люди Мамаева… – Или Косова, чтобы язык отрезать за ложь, – заканчиваю вместо него. – Кино насмотрелась, – усмехается друг. – Может быть, – сухо произношу. – Я поеду в участок, узнаю, что там происходит, – сказав это, я поднимаюсь и выхожу из кухни. Быстро переодевшись в спальне, где почти что поддаюсь эмоциям, когда нахожу футболку капитана, но не позволяю себе раскиснуть и, запихнув её обратно в шкаф, покидаю комнату. – Я тоже домой поеду, возьму кое-какие вещи и вернусь сюда… – Зачем? – выпучиваю на него глаза. – На всякий случай… – На всякий случай ты сиди дома у себя и страхуй Руслана, у меня столько аппаратуры нет. И вообще, нужно было ему микрофон куда-нибудь зашить… – Чтобы его убили в первый же день? – вопросительно выгибает брови. – Эти люди уже много лет в этом «бизнесе», они всегда начеку, и у них контроль похлеще, чем в аэропорту. Им не позволительно дать слабину и пропустить малейшую информацию из крепости. Там, на вершине этого говна, сидят только проверенные годами люди. – Хватит, я за ними больше года наблюдала, а ты мне объясняешь, как первокласснику. Побольше твоего знаю, – бросаю, накинув на себя куртку и схватив рюкзак. – Всё равно сиди у себя дома, со мной ничего не случится, – последнее что говорю, перед тем как выйти из квартиры. До участка добираюсь на такси и внимательно слежу за водителем, но человеку всё равно, кто у него на заднем сидении, он выполняет свою работу. А чего тогда утром тот так интересовался моей жизнью? Значит, показалось, просто мужчина любопытный оказался, а я уже придумала себе всякое.