Глава 3. Птичка в клетке

Руслан Не скажу, что удивился, когда нашёл эту девицу. Что-то с ней не так, и я должен выяснить, что. Первая версия – она работает на Косова или на Мамаева, докладывает о ходе следствия и какие у полиции версии. Но, с другой стороны, отрубленные конечности – это почерк Мамаева, и это общеизвестный факт. Так в чём смысл отправлять кого-то, чтобы узнать, что делает полиция? Нет, тут что-то другое. Да и девушка… блондинка, иначе не возвращалась бы на место преступления. – В чём дело, Белый? – спрашивает друг, выходя из машины. – Да вот, мышку одну поймал, – отвечаю и смотрю на хлопающую своими длинными ресницами особу. – Опять гуляешь? – наклоняю голову набок. – Заблудилась? – улыбается, чем вводит меня в ступор, потому что злость на неё стёрлась, словно мел тряпкой с доски. Что-то новое, Руслан, да? – Это же как надо город не знать, – беру себя в руки и качаю головой. – Это всё таксист, не местный, навигатор дорогу перепутал, ой, как он извинялся, как просил отзыв негативный не писать, не жаловаться, даже денег с меня не взял… – У неё встроенный мотор в языке, ей богу. – Замолчи! – рявкаю, и девушка захлопывает рот, поджав губы. – Не поставите меня на ноги? – милым голосом спрашивает и опять ресницами хлопает, а я как идиот смотрю на неё и молчу, даже не шевелюсь. – Товарищ милиционер? – Тонкими пальчиками передо мной щёлкает и из ступора выводит. – Полицейский, – на автомате поправляю её и ставлю ногами на землю. – Руки, – говорю и достаю наручники. – Не-а, – бросает и делает шаг вперёд. – Мне всё равно в город надо, – с этими словами она открывает заднюю дверь и забирается в автомобиль. – Дурдом, – устало вздыхаю и, спрятав наручники обратно, иду к машине. – А как вас зовут? – спрашивает она моего друга, подавшись вперёд, и по-хозяйски устраивает свои локти на спинки передних сидений. – Павел, – улыбается этот идиот. – А вас? – поворачивается чуть ли не всем корпусом. – Я Варя, – отвечает и руку протягивает. Сижу и глаза таращу, будто сцену из мыльного кино наблюдаю, где двое встретились и глаз друг от друга оторвать не могут, продолжая за руки держаться. – Паша! – рявкаю на друга, и тот одёргивает руку. – Он всегда такой недовольный? – спрашивает «Варя» якобы шёпотом, но достаточно громко, чтобы я слышал. – Сколько я его знаю, – таким же тоном отвечает ей мой друг, а может и не друг уже. – Вызовите мне врача, – говорю себе под нос и завожу мотор. Всю дорогу эти двое общались, словно друзья с детского сада, не обращая на меня и моё фырканье никакого внимания. Паша сыпал своими идиотскими шутками, а девица заливисто смеялась. Либо она тупенькая, либо притворяется, но я своего друга знаю, и глаз на девушку он положил. – Приехали, – прерываю их увлечённый разговор про какую-то выставку. Друг смотрит по сторонам, и до него не сразу доходит, что привёз я его домой. – Как-то быстро мы доехали, – проговаривает и на меня смотрит. Конечно, быстро, я давил педаль газа в пол, лишь бы не слушать этих двоих. – Давай-давай, у меня дел по горло, – поторапливаю его. – И вот так всегда, – тяжело вздыхает, повернувшись к Комаровой. – Я тебе сочувствую, – наигранно говорит ему девушка. Да твою ж мать! Избавьте меня от них уже! – Я буду ждать от тебя новостей, – обращаюсь к нему, и Паша, кивнув, сжимает ручку своего чемодана и выходит из машины. Выруливаю с парковки, вливаясь в поток машин, и наслаждаюсь долгожданной тишиной. Но я забыл, что в моей тачке сидит блондинка со встроенным мотором в языке. – А кто этот парень? – её голос раздаётся прямо у моего уха. – Вернись на место, – требую я, едва на неё посмотрев. – Он ведь не из полиции, друг твой, наверное, ты ему доверяешь, иначе не привёз бы его туда, где тебе быть не разрешено, – она так быстро говорит, что буквы выпадают, но вот то, что она говорит, меня настораживает. – Не слишком много знаешь для той, кто просто гуляла? – бросаю взгляд в зеркало заднего вида. – Нет, я просто очень наблюдательная, – отвечает так, будто мы давние друзья, не понимая, что могилу себе копает. Точнее место в следственном изоляторе бронирует. – Что ещё твоей наблюдательности известно? – решаю продолжить разговор и выяснить больше. – А нет, это так не работает, товарищ милиционер, – качает головой, хитро улыбнувшись. Очень красивая улыбка. Алло, Руслан, у тебя на заднем сидении подозреваемая, что это ещё за неуместные замечания? Чёрт! Крыша едет, надо выходной взять и выспаться как следует, а то мерещится всякое. Уже у задержанных улыбки красивые. Что дальше? Бомж принцем окажется? – Полицейский, – цежу сквозь зубы, больше на себя злясь, чем на неё. С тех пор, как нас переименовали, мне, да и не только мне, приходится часто поправлять, но обычно это старики, которые привыкли к милиции. Прошло уже достаточно времени, чтобы запомнить, что мы не милиция, а полиция, и меня начало раздражать, когда кто-то путает. Однако меня ничуть не оскорбляет и не бесит, как это звучит из уст этой девчонки, и я уверен, она специально так делает. – Да-да, – сухо бросает и на часы свои задумчиво смотрит. – Так как это работает? – спрашиваю, продолжая смотреть на неё в зеркало заднего вида. – Что именно? – дурочку включает. – На счёт твоей наблюдательности, – напоминаю терпеливо. – А, ну так тут нужен бартер, – отвечает ровным тоном, но я замечаю, как загорелись её глаза. – Вы мне информацию, а я вам, – разводит руками, будто так и надо. – Чудо в перьях, – усмехаюсь. – Ты забыла, с кем и куда едешь. – Ой, точно, вы же меня арестовали, голова моя дырявая, – наиграно головой мотает, и с моих губ срывается смешок. Настоящий. Искренний. Живой. Когда я последний раз смеялся? Непринуждённо и легко? Да хрен вспомнишь. – Всё правильно, и лучше тебе чистосердечное написать, это убавит тебе срок, – последнее, что я говорю перед тем, как затормозить у участка. Блефую, конечно, у меня нет оснований для задержания более, чем на пару часов, но напугать девчонку, чтобы она выдала мне всё, что знает, я могу. – На выход, – открываю заднюю дверь и, схватив её за локоть, точнее за рукав комбинезона, направляюсь ко входу в здание. На этот раз я сам ею займусь, мои архаровцы не справились утром с этой задачей, а я уж точно выбью из неё всю правду. Захожу с Комаровой в участок и направляюсь в сторону изолятора. Сначала посидит в прохладном помещении, а потом устрою допрос с пристрастием. – Белов! – летит мне в спину гневный голос начальства. – Слушаю, товарищ подполковник, – поворачиваюсь к нему и цепляю на лицо улыбку. – Это что такое? – цедит сквозь зубы, приблизившись ко мне вплотную. – Подозреваемая, товарищ подполковник, – отвечаю ровным тоном. – Разве я не велел тебе отпустить девчонку? – спрашивает, едва посмотрев на Комарову. – Борис Васильевич, у меня есть основания для… – В мой кабинет. Быстро! – прерывает, выстрелив в меня взглядом и поправив на себе жилетку от костюма-тройки, которые он так любит, разворачивается и уходит. – Кого-то в угол поставят, – усмехается эта девица. – Рот открываешь не тогда, когда надо, – бросаю и продолжаю идти в сторону лестницы, что ведёт на цокольный этаж, где, собственно, и находятся камеры для задержанных. – А что там? Секретное помещение? – интересуется Комарова заговорщицким голосом. – Ага, там пытки проводятся, – абсолютно серьёзно отвечаю и вижу, как бледнеет лицо девушки. Храбрости ноль, только вид делает, что ей всё по плечу. – Здравия желаю, товарищ капитан, – вскакивает со своего места сержант. – Сядь, – отмахиваюсь от него. – Карманы на выворот, девица, – обращаюсь к Комаровой. – Девицы – это ваши ночные грелки, – обиженно бросает, глазками своими синими на меня зыркнув. – Смешно, – с серьёзным выражением лица проговариваю. – Карманы, – повторяю, и она неохотно достаёт телефон, кошелёк размером с её ладонь и какие-то помятые бумажки. – Всё достаём. Или мне тебя обыскать? – наклоняю голову набок. – Живодёр, – мотает головой, тяжело вздыхая. – Смотри, а то этот живодёр откусит тебе язык, – шепчу, наклонившись к ней. – Держите дистанцию, товарищ милиционер, – поднимает руки и делает шаг назад, упираясь задницей в железные прутья. Решаю промолчать, наблюдая за тем, как она драгоценный фотоаппарат с шеи снимает и на стол сержанта кладёт, а потом хлопает себя по глубоким карманам, показывая, что больше ничего нет. Но я не дурак вроде. – Нет-нет, дорогуша, – делаю шаг, всё же собираясь сам всё проверить. – Товарищ капитан, – зовёт меня кто-то со стороны лестницы. – Вас Борис Васильевич ждёт, – добавляет парень, и я глаза прикрываю и зубы до скрежета сжимаю. – Иду, – кричу в ответ. – Эту в камеру, – обращаюсь к дежурному, кивая на Комарову. – И не смей с ней в диалог вступать. Тебе ясно? – Так точно, товарищ капитан, – отдаёт честь сержант, и я поворачиваюсь к девушке. – Везёт тебе, но всё впереди, – подмигиваю многообещающе. – Жду не дождусь, – притворно улыбается и, подняв руки, сама заходит в камеру. Блондинка, и этим всё сказано. Кто в здравом уме будет так себя вести с капитаном полиции? Я могу её закрыть на пятнадцать суток, и мне это ничего не стоит. В карман пакетик положу, и добро пожаловать в сто пятый отдел полиции Управления МВД. Поднимаюсь и направляюсь в сторону кабинета Гущина, уже зная, что меня ждёт порция воспитательных лекций. Борис Васильевич человек простой, но очень любит порядок и не любит, когда его прессует его начальство. Аккуратно постучав и не дожидаясь ответа, я нажимаю ручку и толкаю дверь. – Вызывали, товарищ подполковник? – спрашиваю, сунув в кабинет только голову. – Заходи и дверь закрой, – говорит мужчина, и я выполняю приказ со вздохом. – У меня есть основания… – Сядь, Белов! – прерывает, и я занимаю место за столом в форме буквы Т. – Мне поступил звонок, – проговаривает и голову к потолку поднимает. – Они недовольны, что ты лезешь, куда не просят. – Василич, в моём районе нашли труп, естественно, вызвали меня, потому что это моя территория… – За идиота меня не держи, ты думаешь, я не в курсе, чем ты занимаешься? – прерывает кулаком по столу. – Это всё домыслы завистников, товарищ подполковник, – говорю совершенно серьёзным тоном. – Шутки шутишь, – кивает обречённо. – Если возьмут за задницу тебя, то и меня заодно, Белов. – Всё будет ровно, вы не нервничайте, возраст-то уже… – Иди уже отсюда, – выплёвывает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. – Клоун, – летит мне в спину, когда выхожу из кабинета. Ну, собственно, ничего нового, я и так знаю, что меня на мушке держат, чтобы я под ногами не путался. Но хрен им, это моё дело, и мне плевать, что меня отстранили, плевать на приказы и всё остальное. – Руслан, – окликает знакомый голос, когда я собираюсь вернуться к задержанной. – В чём дело, Костя? – спрашиваю опера из моей группы. – У нас вызов, – сообщает мужчина. – Чёрт! – тихо выругавшись, я упираю руки в бока. – Что там? Надеюсь, бытовуха, и вы с Вадимом справитесь… – Труп, – прерывает меня. – Без конечностей или отравленный? – интересуюсь оживлённо. Хоть и понимаю, что два трупа за один день из одной и той же банды невозможны, но вдруг у них чистка, и в спешке они оплошают, а я от этого выиграю. – Огнестрел, – отвечает Костик, чем разочаровывает меня. – Ладно, – отмахиваюсь и иду в сторону выхода. – Вадим где? – задаю вопрос через плечо. – Уже ждёт на улице, – идёт за мной. – Глушкову и Платонову сообщили? – очередной вопрос перед тем, как сесть в тачку. – Так точно, – кивает Вадим. – Тогда поехали, – велю и прыгаю на водительское место. Не по плану это всё, но Комаровой даже полезно посидеть в неведении в четырёх стенах. Ей нужно понять всю серьёзность ситуации, а то ей кажется, что мы в игры играем, и полиция – это просто дяденьки в форме.