Глава 4. Следователь в деле

Варя Время тянется мучительно медленно. По ощущениям, я в этой камере с обшарпанными стенами полдня, однако часы на моём запястье говорят, что прошло меньше трёх часов. Ожидание убивает, особенно для такого энергичного человека, как я. Ничего не делать – для меня это кошмарно, хоть бы книжку дали почитать, а то от скуки умру раньше положенного мне времени. Мне бы переживать, бояться или хоть немножко трястись, но мне почему-то фиолетово. Откуда-то во мне есть уверенность, что этот зануда Белов ничего мне не сделает. Теоретически, он может, я знаю, как бывает, когда прессовать кого-то надо. Есть висяки – дела, которые не раскрыли, и легко можно найти козла отпущения. В данном случае козу. Или подбросить мне пакетик с «волшебством», и не видать мне солнечных лучей суток тридцать, а то и больше. Но, кажется мне, что Белов слишком честный полицейский для таких махинаций. Вот только я его явно раздражаю, и это может усложнить мою ситуацию. Хотя не понимаю, как я могу кому-то не понравиться, я ведь такой милый человечек. Да-да, казалось бы, скромности мне не занимать, но это не так. На самом деле, я очень даже скромная, скрытная и не особо контактная. Наверное, поэтому у меня рот и не закрывается, когда выхожу с кем-то на контакт. Друзей у меня почти нет, точнее, их только два. Владик – самый искусный в мире хакер, который по щелчку пальцев найдёт то, что очень хорошо спрятано. Но только в сети, внешний мир для него – это как глухой лес. И Ксюша – безбашенная особа, у которой на уме только клубы и охота за богатым «принцем», и желательно, чтобы он был не на белом коне, а на чёрном «Бентли». Мы очень разные, но это нас и сблизило, ещё когда мы жили в одном дворе. Я лучше нахожу общий язык с Владиком, потому что я такая же, как он – зациклена на своей работе, хотя тут больше подойдёт слово хобби. Ксюша нас всё время подкалывает и всеми силами пытается вывести в какое-нибудь ночное заведение. Но у неё не выходит, и чаще всего ей с нами скучно. – Как и мне сейчас, – устало выдыхаю. – А как вас зовут? – делаю очередную попытку поговорить с дежурным. Парень выглядит лет на двадцать пять, в полицейской форме, в отличие от Белова, да и не такой здоровый, как следователь-зануда. Белов высокий, плечи широкие, и даже под джинсовой курткой с белым меховым воротником проглядывают внушительные мышцы. Он должен быть сильным в силу своей профессии, но ему категорически запрещено быть таким привлекательным. Ну, не бывают полицейские, как с обложек мужских журналов. А Белов словно оттуда сполз. Серые глаза с голубым оттенком, квадратной формы подбородок покрыт трёхдневной щетиной, короткая стрижка, взгляд как у волка и губы с красивым контуром. «И когда ты успела так его изучить, Варя?», – мелькает в голове. Не знаю, но спихну всё на профдеформацию. Я как фотограф на него смотрела, и никак иначе. «Да, именно поэтому его запах до сих пор нос пощипывает», – продолжает насмехаться надо мной здравый смысл. Но что я сделаю? За один неполный день я два раза оказалась в его машине, а там всё пропитано его вкусным запахом. Я не виновата! – Тяжело, наверное, сидеть весь день в этом подвале, – проговариваю и смотрю на парня, который занят своим телефоном. Конечно, почему бы и не посидеть в телефоне, чем ещё тут заниматься. – Сыро, холодно, тихо… Эх, сейчас бы на солнышко, вдохнуть морозный воздух, – продолжаю разговаривать, но скорее сама с собой, потому что парень только поглядывает на меня исподлобья. – А время на обед вам хоть выделяют, или так и сидите тут? А если в туалет хочется? Или водички попить? И зачем такая работа?! – мотаю головой. – Другое дело, когда на место преступления ездишь, с людьми общаешься, трупы видишь, это же так интересно… – Замолчи уже, – устало просит парень, наконец бросив свой телефон. – Да я ведь тебе легче делаю, тут же скука смертная, – возмущаюсь его недовольством. Я его развлекаю, а ему ещё не нравится. – От тишины в ушах звенит. – Я привык, и мне нравится тишина, – резким тоном проговаривает. – А вот тут вы врёте, – встаю с металлической скамейки и подхожу к прутьям. – Расскажите мне, я никому не скажу, вам ведь не нравится здесь сидеть, так? – смотрю на него, а он на меня в ответ, как на сумасшедшую. – Сядь на место! – приказывает, но его слова прошли мимо моих ушей. – Да бросьте, разве вам не хочется бегать с пистолетом за преступниками, людей спасать и восхваления получать? – продолжаю на него давить. – Нет, – усмехается, будто я чушь несу. – Сижу на стуле, в телефон играю, зарплату получаю. А бегать и как Руслан Александрович под пули лезть не моё, – он говорит довольным тоном, и я понимаю, что его действительно всё устраивает. – Ходи потом с дырками по всему телу, – добавляет тише и возвращает своё внимание к телефону. – А у вашего Руслана Александровича много ранений? – аккуратно спрашиваю с непонятно откуда взявшимся любопытством к этой персоне. – Он давно перестал их считать, – фыркает дежурный. – Девять жизней, как у кошки, вечно на рожон лезет, потом лежит на больничной койке, ещё и от Гуся получает, – усмехается, а у меня глаза загорелись. Парень разговорился, и нельзя упускать шанс добиться большей информации. – А правду говорят, что у него самая лучшая раскрываемость? – задаю вопрос с затаённым дыханием. – Ну, не просто так в него вечно стреляют, – хмыкает, продолжая играть в телефоне. – А почему он не ведёт дела наркодилеров? – это самый главный вопрос. Раз Белов лучший в своём деле, так почему ему не доверили это дело? Что-то не сходится, и мне очень интересно что. – Я велел не разговаривать с ней, – вместо ответа раздаётся разъярённый голос самого Белова. Чёрт! Не успела! – Прошу прощения… – моментально поникший парень прячет телефон и встаёт на ноги по стойке смирно. – Подежуришь ещё ночку, чтобы впредь рот поменьше открывал, – холодно бросает дежурному, и тот виновато кивает. – Он не виноват, это я его заставила, – тут же влезаю я. Жалко парня, он всё же не мог устоять перед моими «чарами». Это я и моя настойчивость вывели его на разговор. – Плох тот полицейский, которого девушка может заставить что-либо делать, – проговаривает Белов, открывая мою «клетку» ключами. – На выход! – Да? – вопросительно выгибаю брови я. – И такси мне вызвали? – хлопаю ресницами, делая шаг вперёд. – Конечно, комфорт, с коктейлями и живой музыкой, – издевается надо мной, но и я не промах. – Не стоило так заморачиваться, но я оценила ваш поступок, – притворно улыбаюсь. – Иди давай, – подталкивает меня к лестнице, хватая со стола дежурного мои вещи. Мы поднимаемся на первый этаж и идём по коридору, где полно полицейских. Кто-то ведёт кого-то в наручниках, кто-то просто с папкой в руках идёт в противоположную сторону. В общем, работа кипит, ну, или они только вид делают. Подходим к двойной двери коричневого цвета, и это явно не первый слой краски. Белов открывает и приглашает внутрь, если его толчок можно назвать приглашением. В помещении два рабочих стола у окон, один длинный стол посередине и по каждой его стороне по два стула. А дальше, в самом конце помещения, третье рабочее место, но отделённое стеклянными дверями. На стекле маркером написано «Белов», и всё сразу становится ясно. Ему даже таблички не надо, где звание, имя и отчество. Он от руки написал фамилию, и дело с концом. Белов закрывает дверь, поворачивается ко мне, внимательно осматривает с головы до ног, и мне даже становится жарко под его взглядом. – Раздевайся! – приказным тоном говорит, и мои глаза ползут на лоб. Округлив глаза до неимоверных размеров, я замерла на месте, словно к полу корнями приросла. – Что, простите? – выдавливаю из себя, неуверенная, что правильно расслышала. – Мне тут донесли, что эти камуфляжи, – рукой указывает на мой комбинезон, – с секретами, так что снимай и покажи, что ты там прячешь, – с этими словами Белов хватает стул от длинного стола, садится, закинув ногу на ногу, и всем своим видом показывает, что он в ожидании зрелища. – Вы, наверное, заработались, – усмехаюсь нервно. – Полицейский участок со стриптиз-клубом путаете, – проговариваю и руки на груди скрещиваю, будто защищаясь от него. Собственно, он прав, мой комбинезончик имеет множество внутренних карманов. Я заказала его на одном иностранном сайте только потому, что он тёплый. Однако очень пригодился, особенно когда нужно спрятаться от чужих глаз. – У тебя два варианта: либо сама, либо это делаю я, – серьёзным тоном произносит, и я понимаю, что выбора особо нет. Не сомневаюсь ни капли, что он разденет меня и глазом не моргнёт. Вот только я не имею желания, чтобы меня кто-то лапал. Да я и не голая под комбинезоном. – Ну так, может музыку включить? – подмигивает, и мне хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым. – Индюк вы напыщенный, – выплёвываю, не подумав. – Статья триста девятнадцатая – оскорбление представителя власти, наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года… – выпаливает как по учебнику. – Я поняла, – прерываю недовольным голосом и, зацепив собачку молнии, тяну её вниз. Белов смотрит на меня, даже не моргая, и в глазах, мне показалось, на секунду промелькнуло предвкушение. Но это скорее профессиональное, и он ждёт, что сейчас найдёт кучу компрометирующих вещей под моей одеждой. Первым делом я вытаскиваю руки из рукавов, оставаясь в белой водолазке, с горечью осознавая, что утром я так торопилась успеть на место происшествия, что накинула её на голое тело. От резкой смены температуры соски выпирают, и раздавшийся глухой кашель добивает меня. Чёрт бы тебя побрал, Белов! С другой стороны, я уже забыла, когда на меня мужчина смотрел как на женщину, и совру, если скажу, что эти искры в глазах следователя мне неприятны. Наклоняюсь и снимаю ботинки, чтобы легче было плотный комбинезон снять. Остаюсь босиком в одних лосинах чёрного цвета и, собственно, водолазке, через ткань которой выпирают скрученные от прохлады соски. Вот только чувствую я себя голой под пронзительным взглядом следователя. Белов осматривает меня с ног до головы, будто впервые человека противоположного пола видит. Медленно проходится глазами от щиколоток, по коленкам и застывает выше, где торчит моя грудь. Обнимаю себя руками, закрывая ему обзор, и только это его отрезвляет. Тряхнув головой, он слишком резко поднимается на ноги, и, когда сам снимает свою джинсовую куртку, я делаю шаг назад. – Спокойно, Комарова, – усмехается, правильно поняв моё отдаление. – Я на кости не бросаюсь, – хмыкает, пробежавшись ещё раз взглядом по мне. – Приму это за комплимент, – с притворной улыбкой говорю я. – А не стоит, ветром сдует, и не заметишь, – произносит, отвернувшись. Повесив верхнюю одежду на спинку стула, он встаёт передо мной в тонком свитере тёмно-серого цвета, что сидит на нём, словно перчатка. Кажется, что одно неверное движение, и вещица треснет по швам. Сейчас я могу разглядеть его лучше, убедиться, что плечи широкие, что на руках мышцы бугрятся, а от кистей до локтей тянется паутина вздутых синих вен. Но больше шарма ему придаёт плечевая кобура, как доказательство, что передо мной настоящий полицейский, и мне стоит меньше рот открывать. «Ещё слюну пусти, Варя», – раздаётся в голове, и я мгновенно отворачиваюсь. – Итак, что у нас тут?! – проговаривает Белов, забыв обо мне или сделав вид. Схватив мой комбинезон, он хлопает руками по нему, словно из подушки пыль выбивает, и, естественно, нащупывает что-то. – Как интересно, – поворачивается ко мне, достав из одного из внутренних карманов пластиковый продолговатый предмет, на первый взгляд похожий на футляр для очков. Следователь-зануда открывает его, только держит не с той стороны, и первым оттуда выпадает тонкий шприц. Облизнув пересохшие губы, я нервно тру шею, чувствуя, как краснеют щёки. – Колемся, Комарова? – спрашивает и наклоняется за шприцем. – А с виду такая приличная девушка, – цокает языком, издеваясь. – А ещё, говорят, лучший следователь в городе, – фыркаю я. Открыв футлярчик на этот раз правильно, Белов хмурится, осматривая две ампулы пальчикового размера, и внимательно вчитывается в этикетку. – Это инсулин, – говорит очевидные вещи и снова ко мне поворачивается, только сейчас смотрит на меня по-другому, с жалостью. – Да, и не надо на меня так смотреть, – выплёвываю я. С тех пор, как мне сообщили, что теперь я буду всю жизнь «колоться», я старалась скрывать это и всегда стыдилась, если кто-то узнавал. Может это глупо, но мне стыдно, что я диабетик. – Двадцать шесть лет, и уже с диабетом… – Я не выбирала, – перебиваю и впервые за сегодня по-настоящему злюсь. – Знаете, болезни не берут в магазине. Приходишь такая и на прилавке смотришь, какую бы я хотела, – изображаю задумчивость, прикладывая палец к губам. – Успокойся, – мирным тоном обращается ко мне Белов. – Сколько доз в день? – спрашивает и сам пытается понять, держа в ладони те две ампулы. – Две, – неохотно отвечаю и срываюсь с места, чтобы убрать всё обратно в футляр. – На месте стой! – приказывает, и я застываю. К горлу ком подкатывает, и мне вдруг хочется расплакаться от того, что совершенно чужой человек узнал о моём недуге, от обиды на судьбу, что решила наградить меня пожизненной болезнью, и от отсутствия защиты. Я человечек сильный, но и мне иногда нужно крепкое плечо, о которое можно опереться. Или мягкие колени, куда можно прилечь и поплакаться. – В какое время? – продолжает пытать меня Белов. – Неважно, – бурчу обижено. – В какое время, Комарова? – повторяет с нажимом в голосе. – Утром и вечером, – отвечаю со вздохом. Белов смотрит на свои часы, что-то в голове обдумывает, снова бросает на меня изучающий взгляд, и вдруг сам убирает всё в футляр и кладёт его обратно в карман. – Одевайся, – велит, кивнув на комбинезон. И не думая медлить, я спешно погружаюсь в этот тёплый скафандр, чувствуя невероятную защиту, словно я не зимнюю одежду на себя накинула, а как минимум стену вокруг себя построила. – Пошли, – бросает, уже сам одевшись, и, взяв меня за руку, тянет к выходу из кабинета, да так резко, что я и опомниться не успеваю.