Глава 5. Не суди книгу по обложке

Варя Белов тащит меня по участку в сторону выхода из здания, вцепившись в мою руку, словно клещами. На нас смотрят все, кто мимо проходит, и вопросительно брови выгибают. А я что, я сама не знаю, что происходит, и что на него нашло. – Руслан Александрович… – вырастает на его пути какой-то молодой парень в гражданке и с бумагами в руках. – Не сейчас, Вова, – отмахивается от него Белов и, нагло отпихнув, продолжает идти. – Но, Руслан Александрович, вы сказали… – кричит вслед молодой человек. – Вова, вернусь через полчаса, – рявкает, будто этот Вова что-то ему сделал. Выходим на улицу, я едва успеваю перебирать ногами, один его шаг как два моих. Спускаемся по ступенькам, чувствую, как одна нога скользит, и через секунду затылок простреливает острой болью, а перед глазами ясное небо. – Да вашу мать! Я двадцать раз с утра велел песка насыпать на входе! С кем я, чёрт возьми, разговариваю? Давно улицы не патрулировали? – орёт на всю округу Белов, обращаясь к стоящим на крыльце полицейским, попутно поднимая меня с холодной земли, покрытой льдом и снегом. – Всё нормально, – хрипло проговариваю, одной рукой держась за голову. По телу мурашки пробежали, ладони вспотели, и это не от падения и не от холода. Это от того, что Белов, обняв меня за талию, прижимает к своей крепкой груди. Даже боль прошла, а щёки и вовсе горят, будто я на тропическом пляже под солнцем греюсь. – Что стоим? За песком пошли. Бегом! – рявкает, и мужчины как испуганные тараканчики побежали в разные стороны. – Всё в порядке, правда, – выдавливаю из себя, потому что его запах уже кружит мне голову похлеще, чем удар об лёд, и в горле в мгновение пересохло. Ох, Варя, на тебя руку положили, а ты растаяла, как мороженое на солнце. – Не мешай мне работать, – с улыбкой проговаривает и, продолжая держать меня, словно мы в танце застыли, поднимает вторую руку и нащупывает шишку на моём затылке. – Голова не кружится? – Н-нет, – вру. Ну не скажу же я, что кружится, но от его близости, от исходящего от него запаха настоящего мужчины и от лёгких касаний его рук. – Сколько пальцев видишь? – машет перед моими глазами двумя пальцами. – Четыре, – отвечаю и прикусываю губу. – Ясно, едем в больницу, – деловым тоном проговаривает. – Успокойтесь, товарищ милиционер, – посмеиваюсь. – Я шучу, всё в порядке, даже не сильно ударилась. – Сейчас, может, и нет, но уверен, в прошлом есть грешок, – бросает, усмехнувшись, но отпускать меня и не думает. «Пусть держит подольше, нам так хорошо в его объятиях», – томно проговаривает та часть меня, которая по мужской ласке соскучилась. – Батюшка в чан уронил, когда крестил, – отвечаю серьёзным тоном, но, конечно же, это не так. – Так ты ещё и крещёная? – наиграно удивляется. – Боюсь представить, что было бы, если бы нет, – театрально вздыхает. – Может, уже отпустите меня, товарищ милиционер? – спрашиваю, опустив глаза вниз, где наши тела плотно прижаты друг к другу. Белов словно только сейчас понял, что держит меня у своей груди, так резко отпустил и на шаг отошёл, что я опять чуть не свалилась. – Идём, пока ты себе шею не свернула, – вздыхает и направляется в сторону своей машины. – И как я жила все эти годы без вас, – мотаю головой и иду за ним какого-то чёрта. Могла бы сказать «спасибо, до свидания» и свернуть влево, в сторону остановки. – Под ноги смотри, – бросает через плечо. – А куда мы, не подскажете? – решаю спросить, застыв у автомобиля цвета хаки, внешне очень похожего на УАЗ, но, судя по названию и знаку на капоте, это не он. – Позволь напомнить, что вопросы должен задавать я, – уходит от ответа, разблокировав машину. – Садись! – приказным тоном бросает и сам занимает место водителя. Забираюсь в автомобиль, в буквальном смысле этого слова, потому что он высокий, а я с коротенькими ножками. В третий раз за один день я оказываюсь в этом транспорте, где всё пропитано его запахом. Придётся комбинезон в химчистку отправить. «Или нет… и иногда вдыхать этот вкусный аромат», – проносится в голове. Ну уж нет, надеюсь не чувствовать, не видеть и не слышать больше товарища следователя-зануду. Сегодня наша первая и последняя встреча, и я даже скажу ему спасибо, если он повезёт меня домой сейчас. Белов заводит мотор, выруливает с парковки и выезжает на дорогу. Чтобы проехать два квартала и… остановиться. – Что случилось? – спрашиваю я. – Приехали, – коротко отвечает и глушит машину. – В смысле? Зачем тогда автомобиль тревожить? – не понимаю я его. – Что бы ты голову себе на разбила по пути, – говорит он абсолютно серьёзным тоном и выходит. – Какая забота, – закатываю глаза и следую за ним. Обхожу машину и понимаю, что мы приехали в кафе, и окончательно теряюсь в догадках. Белов собирался обыскать меня, допросить и, может, чем-то напугать, как, например, сегодня утром. Но что он сделал? Привёз меня в кафе. – Мы будем за кем-то следить? – спрашиваю, вытаскивая наружу свои фантазии. Я с детства увлекаюсь детективами и не раз представляла себя, сидящей в засаде, полицейским под прикрытием или шпионом. – Комарова, вроде умная, но как выкинешь что-то… чистая блондинка, – вроде похвалил, но и оскорбил, знаю я такие приёмчики. Кнут и пряник. – Вы считаете меня умной? – искажаю голос, делая его похожим на мяуканье ободранной кошки, и играю радостное удивление тупой блондинки. – Откуда ты взялась на мою голову?! – вздыхает и делает шаг вперёд. – За мной, Комарова! – А вы мне не приказывайте, я на вас не работаю, – бросаю ему в спину, но всё же следую за ним. – И слава богу, я бы застрелился на третий день, – говорит Белов, когда мы уже заходим в кафе. – Значит, точно надо устроиться к вам в участок, – усмехаюсь. – Пожалей моих ребят, они ничего плохого не сделали, – просит, приложив руку к груди. Мы продолжаем подкалывать друг друга, пока не усаживаемся за столик у окна, и к нам подходит официантка. – Добрый день! Добро пожаловать в наше заведение! Что будете заказывать? – брюнетка с каре вежливо улыбается, и… не замечает меня, устремив свой взгляд на Белова. Вот же, сучка! А что такое, Варя? Какие-то проблемы? Нет! Это я от голода брежу. – Мы что, пришли сюда поесть? – удивлённо спрашиваю я. – Это очевидно, Комарова, – сухо отвечает, листая меню. Я, кажется, не те детективы читала. Дальше я сижу с открытым ртом, пока Белов делает заказ не только для себя, но и для меня. – Девушка будет овощной суп, ржаной хлеб, на второе отварную рыбу и запечённые баклажаны, – с уверенностью всё это проговаривает. – Угу, – кивает официантка, записывая в свой блокнот. – А мне борщ и стейк с салатом, – коротко добавляет, захлопывает меню и кладёт его на край стола. – Пить что будете? – широко улыбается брюнетка. – Мне кофе, девушке стакан воды, – сухо отвечает и, скрестив руки над столом, смотрит на меня. Официантка испарилась, а я так и сижу с застывшим выражением лица и пялюсь на Белова. – Вижу вопрос в твоих глазах, – произносит серьёзным тоном. – У меня бабушка была диабетиком, – отвечает на так и не заданный мною вопрос. – Тогда ясно, – говорю, прочистив горло, и принимаюсь гладить стол от неловкости. – Как давно? – спрашивает, заставляя поднять взгляд на него. – Полтора года, – смущённо отворачиваюсь. Не люблю говорить о своей болезни ни с кем. Неприятно отвечать на любые вопросы, касающиеся этой темы. – Какие причины? – не унимается следователь. – Нарушение обменных процессов, но возможно и генетическая предрасположенность, – пожимаю плечами, внезапно осознавая, что с ним не так уж и неприятно обсуждать это. – Возможно? – прищуривается Белов. – Да, возможно, – киваю я. – Точно не известно. – Родители… – Их нет, – резким тоном прерываю его. – Я не знаю, кто мои родители, – добавляю, чтобы избежать новых вопросов. – Ясно, – поджимает губы следователь-зануда. – Найти их не пыталась?.. – Почему ты меня сюда привёл? – меняю тему, не имея никакого желания говорить о своём генеалогическом древе. – Ты весь день шляешься непонятно где… – В камере сто пятого участка, – усмехаюсь, напоминая, что он сам меня там закрыл. – А мне известно, что диабетики должны питаться регулярно, – делает вид, что не услышал меня. – Уже почти вечер, – проговаривает, сверившись с часами на запястье. – Хоть что-то ела сегодня? – вопрос звучит ровным тоном, и я не могу понять – это забота, или интерес исключительно из-за вида его деятельности. «С чего совершенно чужому человеку проявлять к тебе заботу, Варя?» – усмехается надо мной здравый смысл. Ну, зачем-то же он привёз меня сюда, разве это не забота? – Завтракала, – отвечаю. – Хорошо, а то свалишься без сознания, а мне за это отвечать, – холодно бросает и откидывается на спинку стула. Так вот оно что, переживает, что его к ответственности привлекут. А ты, Варенька, уже придумываешь всякое. Никому нет до тебя дела, кроме твоих друзей. – Ваш заказ, – раздаётся сверху, и брюнетка-официантка ставит перед Беловым тарелку борща, всё так же улыбаясь. Интересно, у неё рот не болит столько лыбиться?! Обратив своё драгоценное внимание и на меня, она быстро ставит миску с супом передо мной и, в очередной раз улыбнувшись следователю, уходит, виляя бёдрами, обтянутыми чёрной юбкой. – Шею свернёте, товарищ милиционер, – усмехаюсь, замечая, как Белов смотрит вслед девушке. – Переживаешь? – спрашивает, схватив со стола ложку. – Конечно, – заявляю. – Свалитесь лицом в тарелку, придёт полиция, вопросы-допросы, свидетелем ещё запишут, потом таскайся по участкам и объяснения давай. Мне это надо?! – серьёзным тоном отвечаю. – Заноза ты, Комарова, – качает головой мужчина и принимается за еду. – Ешь давай, мне тебя ещё допрашивать, – кивает на мою тарелку. – А нельзя совместить приятное с полезным? – глазками хлопаю. – Нельзя, Комарова, – цокает языком, едва головой мотнув. – Мне всё равно нечего вам сказать, – пожимаю плечами, словно мне всё равно. На деле это не так, я встала ни свет, ни заря, поплелась на другой конец города в мороз и почти весь день мотаюсь. Мне уже домой хочется, тёплую ванну принять, фотографии разобрать и под одеяло спрятаться. – Я так не думаю, – не соглашается со мной, точнее не верит. – Оказаться на месте преступления один раз – возможно случайность. Но явиться туда во второй раз, как только тебя из полицейского участка выпустили – это уже не просто так. – Ну, я ведь… – Историю с таксистом детишкам на ночь будешь рассказывать, – перебивает, уже поняв, что я скажу. – Где я детишек возьму? Ваших одолжите? – смотрю на него в ожидании. Это такой способ узнать, женат ли он, Варя? – Увы, но нет, – разводит руками. – И даже если бы у меня были дети, вряд ли бы я стал доверять их такой занозе, как вы. – Думаете, я не в состоянии за детьми присматривать? – обиженно спрашиваю, наклонив голову набок. – Вы за собой с трудом присматриваете. Ночами гуляете, заблудились два раза за день, в полицию как на работу ходите, – проговаривает, осталось только пальцы загибать, чтобы все мои «достижения» посчитать. – Может, я полицейским стать хочу? – усмехаюсь, выгнув брови. – Ну да, конечно, тогда я фотомодель, – фыркает господин следователь. – У Вас бы вышло, – бросаю, и Белов даже борщом давится. – Комарова, мало, что кровь мою пьёшь, решила окончательно добить? – кашляет, а я едва от смеха сдерживаюсь. – Держите, – протягиваю ему свой стакан воды, и на несколько минут мы оба замолкаем, занимаясь обедом. – Так что вы делали на том складе? – спрашивает, справившись с борщом, и я загораюсь. Чем быстрее я ему что-то отвечу, тем быстрее он меня отпустит домой, и мы больше никогда не увидимся. Только почему-то эта мысль вызывает грусть. Это очень странно и не нормально. – Я собираю в альбом все заброшенные здания в городе, чтобы показать, какими они были когда-то и во что их превратили время и люди, – серьёзно и уверенно проговариваю. – Борец за архитектуру? – вопросительно на меня смотрит. – Типа того, – киваю поспешно. – Понятно, – задумчиво произносит. – Что-то видела утром? – Только полицию, – так же спешно отвечаю, чтобы не вызвать сомнений. – Когда я приехала, там уже были машины с мигалками. – А почему ночью? – интересуется, прищурившись, видимо что-то заподозрив. – Не ночью, а рано утром, – поправляю его. – На рассвете фотографии получаются более атмосферными, – всё с той же серьёзностью нагло вру представителю органов правопорядка. – Ну, не думаете же вы, что такая хрупкая девушка, как я, убила человека и притащила его на тот склад, а потом осталась, чтобы посмотреть, что будет? Звучит как бред. – За годы службы я много чего видал, и хрупкие девушки способны на многое, – проговаривает и бросает салфетку на стол. – Ладно, сделаю вид, что верю, – неожиданно выдаёт, и я едва скрываю радость от своей победы. – Я свободна? – спрашиваю и прикусываю губу в ожидании ответа. – Только после того, как доешь, – кивает на только что принесённую рыбу с запечёнными овощами. – Не такой уж вы и зануда, – срывается с губ. – Зануда? – округляет глаза на меня Белов. – Ну, извините, – развожу руками, улыбаясь. – Я головой ударилась, не ведаю, что говорю. – Ох, Комарова, надеюсь, бог избавит меня от встреч с тобой, – устало вздыхает. – Аналогично, товарищ милиционер, – довольная и радостная проговариваю, ещё не зная, что мы встретимся снова. И очень скоро.