Глава 22. Томительное ожидание

Варя Что испытывает нормальный человек, когда в него стреляют? Страх, шок, боль, жизнь перед глазами пролетает – всё это я испытывала в тот момент, за одну секунду до того, как отключилась. Но сильнее всего было разочарование и другая боль – та, которая сжигает душу. Предательство со стороны любимого человека самое больное, особенно, когда ты, выросшая в детском доме, не знала любви. Да, у тебя есть друзья, которые с тобой и в огонь, и в воду, они любят тебя, но это другой вид любви. Руслан за короткий срок стал моим миром, моей жизнью, тем, ради кого ты готова жизнь отдать. Но я не подозревала, что эту жизнь он заберёт сам, что работа, которой он так дорожит, возьмёт верх над чувствами. Когда я проснулась в больнице, принялась рыдать как ребёнок. Было больно, не столько от раны, сколько от того, что Руслан предал меня. Шок только усилился после пробуждения, обида застила глаза, и кроме этого проклятого предательства, не видела ничего больше. – Эй, что такое? Болит? Врача вызвать? – взволновано спросил Владик, едва в палату зашёл. В ответ я только головой мотнула с желанием крикнуть во весь голос, что болит! Сердце болит, потому что его раздавили тяжелым ботинком. – Почему тогда плачешь? Не пугай меня, – обеспокоенно осматривал меня, пытаясь понять мою истерику. А мне стукнуть его хотелось за его глупые вопросы. – Вава? – вопросительно вскинул брови. – Руслан меня почти убил, – сквозь рыдания ответила. – Ясно, – усмехнулся, только усиливая желание бросить в него чем-нибудь увесистым. – Я, конечно, не защищаю и не оправдываю его, но, если бы он хотел тебя убить, сделал бы это. Ты его знаешь, промахнуться он не мог, только если специально, – проговорил, и я будто на пульт нажала, поставив свой плач на паузу. – В смысле? – смотрела на него как дура. – В смысле, что, если бы Белов не выстрелил в тебя, убили бы вас обоих. Считай спас и себя, и тебя, ну и заодно, хотя, наверное, это самое важное – получил доверие Мамаева, – высказал на одном дыхании. – Так что повода рыдать нет. – Он предал? – вроде констатация, но вышло как вопрос. – Никого он не предавал, Вава, ты будто с луны свалилась, – улыбнулся по-доброму. – Так нужно было, чтобы ему поверили. Хороший из него актёр бы вышел, – усмехнулся, задумчиво уставившись в стену. – Он в меня выстрелил, – с обидой в голосе напомнила. – Да там царапина, – отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи. – Тем более медицинскую помощь организовали быстро. – А, кстати, как так? – слёзы высохли, а я уже включила любопытство. – Так у него микрофон, ты что? – Какой микрофон? – нахмурилась, уверена была, что у Руслана ничего нет, его бы обыскивали, и он не смог ничего прихватить. – Ручка из твоей квартиры, ты точно в порядке? – с этими словами Владик коснулся моего лба тыльной стороной ладони. – Всё нормально, – отпихнула от себя его руку. – Я не заметила, когда он ручку взял, – произнесла, воскрешая в памяти момент, когда он заявился. – Так, подожди, – прищурилась. – Я ведь была в твоей квартире? – вопросительно смотрю на него. – Вава, ты забываешь, кто твой друг, – устало вздохнул. – У меня не одна ручка – это, во-первых, а во-вторых, ручка была в твоей сумке, куда я сам её бросил, скорее всего, Руслан заметил, узнал её и быстро сообразил, – пояснил и мне вроде стало легче. – Теперь у него и камера есть, так что скоро всё закончится. Скоро, да не очень, с того дня прошёл месяц. Месяц мы следим за всем, что снимает товарищ милиционер, слушаем все разговоры, которые записывает микрофон в ручке, но пока к главному в плане мы не подошли. Томительное ожидание убивает всех нас троих. Я вижу, какой уставший Руслан, когда он в зеркало смотрится. Уже не говорю от том, как я по нему соскучилась и как плачу, когда он, оставшись один, просит Владика выйти и говорит со мной через чёртову ручку. Вижу, как он осунулся, оброс, мешки под глазами синющие, иногда даже казалось, что в его взгляде мелькает поражение, что он готов сдаться, но это лишь на мгновение. Так хочется прижаться к его крепкой груди, вдохнуть родной запах и поддержать его, насколько смогу. Но я даже слова ему сказать не могу, к сожалению, мы можем его только слушать и видеть в отражении окон или в зеркале, а он нас нет. – Думал, я крепче, сильнее, но я безумно устал, – выдохнул и опустил голову. – Не подозревал, что так тяжело быть на расстоянии от любимого человека, – горько усмехнулся, будто сам себе не верил. – Ты меня заворожила, или что? – поднял взгляд в зеркало. Я сидела в кресле за рабочим столом, подобрав под себя ноги, и тихо плакала, смотря на него через монитор компьютера. Разговаривает он со мной не часто, и это первый раз, когда я вижу его таким уставшим и истощённым. За его спиной душевая кабинка, а Руслан, опершись руками о раковину, признаётся мне в своих слабостях. Это бесценно, когда любимый человек доверяет тебе свои страхи, когда не боится быть слабым перед тобой, это высшая степень доверия. – Я тебя просто полюбила больше всего на этом свете, – тихо прошептала с пеленой слёз на глазах. – Они испытывают меня на прочность, не доверяют, хотя и говорят обратное, но я вижу на лице Мамаева недоверие, – сменил тон на деловой. – Эти убийства на моих глазах царапают, моя ментовская натура не может смириться, пусть это и говнюки, которые заслуживают смерти, – нервничает, это видно по тому, как забугрились мышцы рук, которыми он сжимает края раковины. – Держись, у тебя всё получится, – шепчу, и душа болит от того, что он меня не может услышать, что я не могу ему помочь. – Скажи Владику, что надо прибегать к плану Б, иначе бог знает, сколько это продлится, – выпрямился и изменился в лице: брови к переносице сдвинул, губы поджал. – Сегодня отличный шанс, – добавил. – Люблю тебя, – бросил коротко и вышел из ванной комнаты. А сейчас я смотрю на Владика и жду пояснений о плане Б, о котором я опять ничего не знаю. Когда всё это закончится, я им устрою хорошую взбучку за всё, что они от меня утаили, но пока надо сосредоточиться на деле. – Ну? – тороплю друга с ответом. – Подожди, – отмахивается от меня, продолжая вводить какой-то код на компьютере. – Конечно, я ведь и так ждала мало, – фыркаю и кручусь в кресле, делая звук с микрофона Руслана погромче. – Ночью прибудет новая поставка, самая крупная за последние полгода, не смейте облажаться, – строго проговаривает Мамаев, окидывая взглядом всех присутствующих в помещении. На миг его глаза останавливаются на Руслане, чуть опускаются, и я готова поклясться, что он смотрит мне в глаза. Даже дышать перестаю, внезапно ощутив огромный страх. Что, если он всё выяснил и теперь просто ждёт момента, чтобы ударить побольнее? Какого-то чёрта перед глазами появляется картинка, где Мамаев зверски убивает Руслана на моих глазах, и сердце обливается кровью. – Это та поставка, которую собирается перехватить Косов? – задаёт вопрос Белов, вырывая меня из ужасных фантазий. – Да подожди ты, твою мать, – ругается Владик, продолжая спешно клацать по клавиатуре. – Что происходит? – дрожащим голосом спрашиваю я. – План Б происходит, Вава, только я не успеваю, – отвечает, после чего грязно ругается под нос. – Владик, не пугай меня, – предупреждающе обращаюсь к нему. – Вава, помолчи, пожалуйста, пять минут, – огрызается в ответ, и это тот редкий случай, когда друг злится по-настоящему, и лучше делать, как он просит. – Не понял, – тем временем продолжает вещать запись в прямом эфире. – Пока я был… с Косовым, слышал разговор о предстоящей партии, которую он собирался забрать себе, выставить вас некомпетентными и выглядеть куда лучше в глазах главного, – уверенно заявляет Руслан, пока я внимательно слушаю, грызя ногти от волнения. – Как интересно, – хмыкает Мамаев. – И почему ты до сих пор молчал? – поднимает на него взгляд, полный подозрений. – Речи не заходило, может, это уже произошло, не мог знать наверняка, а пустословить не в моём стиле, – ровным тоном отвечает Руслан. – Я так понимаю, с главой проблемы у вас обоих, и эта конкуренция и соперничество не на пустом месте, – добавляет, чем заставляет Мамаева напрячься. – И сколько всего ты знаешь, мальчик? – подаётся вперёд, сжимая ручку трости, с которой он ходит, изображая из себя великого аристократа. – Смотря какие у вас вопросы, – судя по тому, как дёргается прикреплённая камера, Белов пожал плечами. – Доказательства твоих слов есть? – интересуется Мамаев. – Конечно, нет, – фыркает товарищ капитан. – Каким образом они у меня появились бы? Говорю, что случайно услышал, и я не утверждаю, что так и будет, всего лишь предлагаю усилить охрану, – всё тем же ровным и уверенным тоном заявляет. – Готово! – хлопает по столу довольный Владик. – Чуть в штаны не наделал, чёрт возьми, – произносит, откинувшись на спинку кресла, и потирает ладонями лицо. – Теперь поясни, – требую я, делая звук микрофона тише. – Мы разработали план Б на случай, если Руслану не удастся самостоятельно столкнуть обе группировки в одном месте, – отвечает, но недостаточно понятно. – Владик! – угрожающе рычу. – Да господи, – закатывает глаза друг. – Мы придумали эту игру, мол, Косов претендует на партию для Мамаева, так как знали про их соперничество и рвение забрать рынок себе, ну и выслужиться перед главным. Но мы не знали, когда будет поставка, ждали подходящего момента… – Если партию заберёт Косов, Мамаев устроит встречу и потребует вернуть, – задумчиво проговариваю. – Скорее убьёт Косова и наконец станет единственным источником распространения на этой стороне страны, – усмехается Владик. – То есть Руслан может пострадать на этой «встрече»? – то ли спрашиваю, то ли в ужасе констатирую. – Ты не о том думаешь, – качает головой друг. – Мамаев может просто собрать и отправить людей в резиденцию Косова, а это значит, он по-тихому всех прикончит, и никакой встречи не будет, как и возможности схватить их обоих с поличным, – этими словами он только усилил мой страх. – И что делать? – встревоженно спрашиваю. – Ничего, всё зависит от Белова, он должен убедить Мамаева, что лучше устроить встречу, чем убить всех втихаря, – со вздохом отвечает. – А если не получится? – хмурюсь и губу жую. – Будем верить в товарища капитана, Вава, – говорит с улыбкой, но я вижу тревожность в его глазах. – Но Косов не собирается забирать себе товар Мамаева, – озвучиваю появившуюся в голове мысль. – Нет, – подтверждает Владик. – А как тогда? – уставилась в недоумении на него. – А тут нам поможет Миронов, – сухо бросает. – Владик, я тебя сейчас прибью клавиатурой! – угрожаю и даже хватаю со стола прямоугольную технику. – Вы и так всё решили без моего участия, сейчас же скажи мне всё! – Поднявшись на ноги, я нависаю над другом с пластмассовой вещью в руках. – Спокойно, – поднимает руки в сдающемся жесте и лыбится. – Положите оружие на пол и толкните ко мне, – насмешливо проговаривает. – Владик! – рычу, словно волчица. – Всё-всё, – усмехается. – Мы, точнее Руслан обговорил эту операцию с Мироновым, тот со своими людьми прихватит фуру с товаром, а мы спихнём это всё на Косова, Миронов обещал обязать своего человека засветиться с веществом Мамаева. – У Миронова есть человек в банде Косова? – спрашиваю, нахмурившись. – Есть, – кивает Владик. – А чего он тогда не взял его раньше? – непонимающе смотрю на друга. – Вава, иногда мне кажется, что я переоцениваю твои умственные способности, – ухмыляется, за что получает кулаком в плечо. – Больно же, – восклицает, протирая место удара. – Не ври, мне сил не хватит сделать тебе больно, – цокаю языком. – Потому что, если Миронов прикрыл бы Косова и его делишки, Мамаев стал бы сильнее, захватив весь рынок себе, ну и до него было бы сложно добраться, – объясняет, и я, кивнув понимающе, опускаюсь в кресло. – Получается, продумано всё давно, – бурчу под нос. – Ну, почти, – произносит Владик. – Миронову не удавалось внедрить человека к Мамаеву, а тут перед ним объявился Белов с безупречном планом, – с гордостью заявляет. – Не таким уж и безупречным, – фыркаю, хотя на самом деле так не думаю, план и в самом деле отличный, не зря Руслан с Владиком нашли общий язык, они идеально дополнили друг друга. – Ладно, – отвлекает нас от диалога голос Мамаева из радиопередатчика. – Охрану усилим, но, – он делает театральную паузу, прожигая Руслана хитрым взглядом, – если ничего не произойдёт, это дело будет последним, что ты сделаешь в своей жизни, – угрожающе спокойно говорит мужчина. – Конечно, – отзывается Руслан без капли страха. А вот меня пробрал жуткий холодок. После «судной ночи», как я её назвала, прошло три дня. Трое суток, полных переживаний и страха, несмотря на то, что Миронов справился, обезвредив со своими людьми охрану Мамаева. А тот был в бешенстве, хотя вроде должен был быть готов к этому, ведь Руслан его предупредил, да только он не принял всерьёз. Охраны было вдвое больше, но до конца он Белову не поверил, только после случившегося вызвал его «на ковёр» и признал свою ошибку, как признал и то, что Руслан заслужил его доверие только сейчас. «Даже убийство твоей бабы не впечатлило так», – сказал он ему на второй день. Мёртвой меня считал только Мамаев, остальной мир знал меня, как пропавшую без вести. Ну, кроме Костика, Владика и товарища Миронова. Из дома друга я не выхожу даже на балкон, конечно, это угнетает, всем хочется свежего воздуха, а дышать им я могу только ночью через приоткрытое окно, и то Влад орёт, что это опасно. С другой стороны, мне не пришлось играть в игры подполковника и капитана Васильева, который, кстати, не верит в мою пропажу. Костя говорит, что тот рвёт и мечет, требуя, чтобы меня объявили в розыск как преступницу, а не пропавшую. Стас уверен, что я сбежала и что была в курсе всего, что делал Белов. А вот Гущин с ним не согласен, это приятно, и даже радует, что товарищ подполковник верит в меня. – Всё, – вырывает из мыслей зашедший на кухню Владик. – Что всё? – интересуюсь, делая глоток ромашкового чая. – Зафиксировали доказательства, что товар у Косова, – отвечает и, присев на стул, хватает бутерброд с тарелки. – Значит, скоро всё закончится, – с надеждой проговариваю. Уже не терпится обнять товарища капитана, вдохнуть его вкусный запах и почувствовать себя в защитном коконе из его объятий. – Похоже на то, – соглашается Владик, но как-то неуверенно. – Что-то не так? – спрашиваю, прищурившись. – Нет, просто задумался, – с улыбкой мотает головой, но меня не проведёшь, я знаю его с детства. – Врать ты так и не научился, – усмехаюсь, сама удивляясь своему спокойствию. – М-да, – цокает языком. – Страшно мне что-то, – признаётся, но, опять же, к моему удивлению, я остаюсь спокойной. – Последние сто метров, самое сложное позади, – ровно проговариваю. – В каком-то смысле да, но кто знает, что будет на этой встрече, – говорит, уставившись в стену. – Думаешь, Руслан может пострадать? – спрашиваю и чувствую, как спокойствие уходит. – Если до Косова дойдёт, кто всё это выдумал… Так, всё будет хорошо, там будет Миронов с целой армией, – тут же меняет тон и мнение, наверняка, поняв, что пугает меня. – Поздно, – озвучиваю свои мысли. – Тебе удалось усадить меня на иголки, – признаюсь, отставив чашку в сторону, ромашка уже не поможет. – Давай я тебе укол сделаю, – с этими словами он встаёт и подходит к холодильнику. – Надо новую партию заказать, осталось на неделю всего, – сообщает, но в данный момент меня это не волнует. – Это не столь важно, – отмахиваюсь, позволяя другу вколоть мне дозу инсулина. – Конечно, – фыркает Владик. – Чтобы мне потом Белов голову оторвал, – несколько раз кивает. – Нет, сначала я ему рожу разобью за полученную тобой пулю, а после он мне зубы выбьет за то, что не уследил. И вообще, ты совершенно несерьёзно относишься к своему здоровью, если бы не я… – Как-то справлялась в последнее время, пока одна жила, – фыркаю. – Ну да, но сейчас ты думаешь не о том. – На это я молчу, потому что он прав, думаю я больше о Руслане, чем о себе. – Или хочешь, чтобы он вернулся и нашёл труп. – Не преувеличивай, – отмахиваюсь от него и встаю на ноги. – Закажи новые лекарства и давай работать, – поучительным тоном говорю и направляюсь в кабинет, где круглосуточно идёт запись с крошечной камеры в собачке молнии, и записывается звук из микрофона в ручке. Едва я опускаюсь в кресло перед одним из компьютеров, раздаётся звонок в дверь. Выключаю экран, вскакиваю на ноги и прячусь в шкаф, по инструкции на случай незваных гостей. – Какого чёрта происходит? Почему ты мне не позвонил? Почему не сказал? Как ты мог? – в знакомом голосе слышатся нотки злости, беспокойства и боли. – Как ты мог, идиот? – гостья переходит на крик, а потом всхлипы. Толкаю дверцы шкафа, покидаю убежище и выхожу в прихожую. – Со мной всё в порядке, – говорю и смотрю на девушку в объятиях Владика. – Варя? – вскидывает голову Ксюша, и через секунду я оказываюсь прижатой к внушительной груди своей подруги. – Вы два идиота? Как вы могли так играть моими чувствами? – плачет и ругается, в этом вся Ксюша. – Не хотели портить твой сказочный отпуск на островах, – фыркает Владик, окидывая ревнивым взглядом нашу общую подругу. Или не просто подругу? – Молчи, скотина, – рычит на него Ксюша и снова стискивает меня в объятиях. – Нет, ну нормально, – разводит руками Влад. – Она больше месяца греет кости с каким-то стариканом на белом песочке, а скотина я, – бросает и скрывается за дверями кабинета. – Иди-иди, завистник, – кричит ему вслед Ксюша. «Да дело не в зависти», – хотела было сказать, но промолчала. – Что у вас тут происходит? Почему тебя объявили пропавшей без вести? – спрашивает и щёки от слёз вытирает, размазывая тушь по всему лицу. – Долгая история, – отмахиваюсь. – Слушай сюда, – хватает меня за руку, не давая сдвинуться с места. – Я летела пятнадцать часов, пролетела одиннадцать тысяч километров в слезах и страхе, уверенная в том, что единственный родной человек пропал, так что мне хватит терпения услышать эту «долгую историю», – на последних словах она исказила голос. – Ладно, прости, – улыбаюсь. – Я всё расскажу, – говорю и направляюсь на кухню. Час, а может и два, не посчитала сколько мы просидели за столом, где я увлеченно рассказывала о своих приключениях, а подруга слушала с открытым ртом. – А я знала, что ты найдёшь себе проблем на задницу, – произносит в конце моего рассказа. – Ничего, что ты меня на этот блог подтолкнула? – смотрю на неё, вскинув брови. – Ну, я не говорила выкладывать фотки трупов, а просто быть журналисткой и вести детективную колонку. Ну то есть небольшие детективные истории, как есть любовные, только куда интереснее, – оправдывается подруга. – Что сделано, то сделано, – вздыхаю и делаю глоток остывшего чая. – Зато влюбилась, и, судя по твоим рассказам, этот Белов прямо древнеримский гладиатор какой-то, – усмехается и глазками сверкает. – Так и есть, – мечтательно проговариваю, представляя товарища капитана с голым мускулистым торсом. – О-о-о, да ты по уши втюрилась, – смеётся подруга, прочитав всё на моём лице. – Но знай, когда ты меня с ним познакомишь, я ему по колокольчикам врежу за то, что в мою девочку стрелял, – указательным пальцем в воздухе машет. – Не надо, – усмехаюсь. – Мне его колокольчики нужны ещё. – Детей надумали рожать? – спрашивает и тут же осекается, заметив тень горечи на моём лице. – Прости, – поддерживающе сжимает мою руку. – Хотя ты зря себя накручиваешь, я давно говорила, что надо врача сменить, сколько женщин рожают и живут обычной жизнью, несмотря на диабет. – Я боюсь, ты ведь знаешь, – со вздохом произношу. – Знаю, но не факт, что тебе это от родителей передалось, мы их не искали, чтобы спросить, болел ли кто-то из них или нет, – в который раз повторяет эту фразу. – Ладно, это вообще неважно, – говорю, желая сменить тему. – Главная задача сейчас – закрыть это дело без потерь. – Судя по твоим рассказам, твой Белов орешек крепкий, а значит, справится со всем, – подбадривает Ксюша. – Я могу чем-то помочь? – Например? Мамаева соблазнить? – ухмыляюсь, за что получаю обиженный взгляд. – По-твоему, я больше ни на что не способна? – задаёт вопрос, надув губы. – Нет, конечно, мне ли не знать, сколько усилий ты положила, чтобы получить красный диплом, – искренне отвечаю. И это правда, несмотря на взрывной характер, на безбашенность и слишком весёлый образ жизни, Ксюша ночами не спала, чтобы быть лучшей на курсе. Правда не работала она ни дня в своей жизни, благодаря внешности и изящным формам, которые не оставляли её без мужского внимания. И она этим пользовалась и до сих пор пользуется, высасывая из мужчин их средства и откладывая их себе на счёт для безбедной жизни. – Просто тут ничем не поможешь, в этом деле только Владик может что-то сделать, нам остаётся только наблюдать, слушать и записывать всё, чтобы не упустить ничего важного, – поясняю, и подруга кивает понимающе. – Ладно, но я от тебя не отойду, пока всё не закончится, – предупреждающим тоном проговаривает. – Да пожалуйста, – развожу руками и встаю на ноги, направляясь в сторону кабинета, где сидит Владик. – Ну что? – спрашиваю его. – Пока ничего интересного, все ждут решения Мамаева, – сухо отвечает, явно обида у него не прошла ещё. – Я приму душ после перелёта и приду к вам, – сообщает Ксюша. – Койко-место для меня найдётся? – спрашивает Владика, специально дразня его, знает ведь, что он никогда ей ни в чём не откажет. – А старикан твой не потеряет свою игрушку? – фыркает тот, не поворачиваясь к ней. – Ему всего лишь сорок лет, – закатывает глаза подруга. – Всего лишь, – кривится Владик, а я, как всегда, когда эти двое начинают доставать друг друга, еле сдерживаю смех. Владик влюбился в Ксюшу, когда ему было десять лет, ещё тогда она, старше него на четыре года, уже была красавицей. А Ксюша влюбилась во Владика, когда он из прыщавого мальчишки с круглыми очками на носу превратился в настоящего мужчину с накачанным телом. Но Ксюша девочка и первый шаг не сделает, тем более ей этого никогда и не требовалось, мужики и так липли к ней. А Владик… он, наверное, боится получить отказ и облажаться. И вот уже несколько лет они только подкалывают друг друга, каждый ожидая, что второй сделает шаг. – Состаритесь и время только потеряете, – говорю вслух, не заметив этого. – Что? – в унисон спрашивают они. – Ничего, – отмахиваюсь и разворачиваюсь к монитору. Ксюшка, как и планировала, ушла в ванную комнату, Владик делает вид, что очень увлечён компьютером, но я замечаю, как нервно он ногой дёргает. Ой, дураки, оба упёртые дураки. – Значит, так, информация, что наш товар у Косова подтвердилась, и я этого так не оставлю, – раздаётся голос Мамаева из передатчика, и, подняв глаза на экран, вижу, как он бросает на журнальный столик планшет. Благодаря тому, что Руслан наклоняется разглядеть, мы тоже видим на экране фотографию, как мужчина протягивает молодому парню пакетик с рисунком в виде китайского иероглифа, что в переводе означает «пророк». Да, очень пафосно, Мамаев слишком много о себе возомнил, но чего ещё можно ожидать от продавца наркотиков. – Какой план? – спрашивает кто-то из людей Мамаева. – Горла всем перерезать, – ответ равнодушен, но в глазах столько ненависти, что можно захлебнуться. – А может поступим по-другому? – подаёт голос товарищ Белов, привлекая внимание «босса». – И как же? – насмешливо спрашивает Мамаев. – Зачем разделываться с ним по-тихому? Лучше стрелять в голову, глядя ему в глаза, чтобы он знал, кто его на тот свет отправил, – говорит это заманчивым тоном, аж самой захотелось участвовать. – Ты мне всё больше и больше нравишься, продажный мент, – ткнул в него пальцем. – Излагай, – велит и садится в кресло. – Вызовем их на встречу, на нейтральной территории, и решим это как в старые добрые времена, – коротко отвечает Белов. – Ничего из ряда вон выходящего. – А если Косов откажется? – задаёт вопрос, наклонив голову набок. – Не откажется, не в его стиле, – уверяет Руслан, намекая, что он был в его окружении и якобы знает его, и только мы знаем, что Косов не откажется, потому что не виноват и груз взял не он. – Хорошо, ты этим и займёшься, – слова Мамаева как обухом по голове. Если Руслан сунется к Косову – живым он не выберется.