Глава 24. Последний шаг

Руслан Мало закинуть удочку в озеро, надо следить, быть внимательным и вовремя вытащить её, чтобы рыба не уплыла. Мамаев наживку проглотил, особенно, когда Косов пообещал ему расправу за то, что его имя попытались втоптать в грязь. Встречу он решил устроить за городом, точнее на поляне в лесу, с чем я был категорически не согласен, о чём, собственно, и сказал Косову. – Моим людям там спрятаться будет сложно, но важнее то, что Мамаев без боя не сдастся, соответственно, можете пострадать вы и ваши люди. В лесу особо не скроешься, – говорю ровным тоном и максимально убедительно. – Это рискованно, – добавляю, мотая головой. – И что ты предлагаешь? – хмурит лоб, явно недовольный тем, что приходится со мной согласиться. – Предлагаю порт, где вы с вашими людьми с лёгкостью затеряетесь среди грузовых контейнеров или, в конце концов, уплывёте и увеличите шансы на выживание, – тем же ровным тоном, будто мне всё равно. – Я могу уверить, что моя команда вас не тронет, но не могу гарантировать, что Мамаев, оказавшись загнанным в угол, не попытается избавиться от вас, – убеждаю, давлю на страх. На тот страх, который не позволит ему рисковать собой, на его людей ему плевать, а за свою шкуру он трясётся. Мне надо, чтобы он боялся, поверил и действовал так, как нужно мне. – А говорят, мусора тупоголовые, – усмехается. – Ладно, как бы я этого ни хотел, но ты дело говоришь, – откидывается на спинку кресла. – Но помни, Белов, твоя баба в моём подвале, и, если я не вернусь со встречи, к полуночи ей вышибут мозги, – спокойно напоминает. Будто я могу об этом забыть, вашу мать. Я только об этом и думаю, хотя надо думать о том, как захапать обе группировки и закрыть это дело к чёртовой матери. Нет, просто не будет даже после ареста, дальше пойдут допросы, протоколы, судебные заседания, и не одно, но это уже фигня. – Я помню, – киваю неохотно. – В нужное время я дам знак, и, как только мои люди покажутся, вы скроетесь из виду, – меня прерывает трель телефонного звонка. – А вот и мой человек, – лыбится и снимает трубку. – Говори, Стас, – отвечает и смотрит на меня своими крысиными глазками. Стас! Я должен был понять, он был крысой ещё в академии. Ему всегда всего было мало, хотел большего: внимания, оценок, похвалы. Но для этого надо работать и, в первую очередь, над собой. А ему всё на блюдечке подавай. Тварина! – Что-то слышно? – спрашивает Косов и несколько секунд слушает собеседника. – Хорошо, – кивает, явно доволен ответом. – Тебе привет от Белова, – усмехается, наблюдая за мной. – Через несколько часов у нас встреча с Мамаевым, ты можешь присоединиться, либо приехать и следить за нашей гарантией, – оскал на его лице становится всё хитрее, а я чувствую, как учащается пульс. – Конечно, симпатичная блондинка ждёт своего часа в подвале, – сообщает, и я слышу неразборчивый ор из трубки. – Ну, ты хороший мент, понятно, что не верил в её исчезновение, – каждое слово выводит из себя всё больше. Я всё ещё помню его руки на талии моей занозы, как и то, что он всегда хотел то, что есть у меня. – Отлично, мне так даже надёжнее, – последнее, что говорит Косов, перед тем как отключиться. – Ну что, – обращается ко мне. – Васильев проследит, чтобы твоя невеста не скучала… – едва он заканчивает, я резко встаю на ноги и нависаю над столом. – Хоть пальцем, Косов, и последний твой вздох будет моим, – шиплю сквозь зубы, уже зная, что Стасу я точно хрен отрежу. – Ты угрожаешь мне в моём доме? – лыбится, даже не дрогнув. – Мне плевать, где я, своё в обиду не дам, – цежу сквозь зубы. – Сядь, – произносит, но я не спешу, продолжая нависать над ним. – Сядь! – рявкает на весь кабинет. – Одно движение, и не будет ни тебя, ни твоей шлюшки. С Мамаевым я повоюю ещё, не принципиально. – Сжав челюсть, я опускаюсь на стул. Не время и не место выходить из себя. Скольких людей эта любовь погубила? Не сосчитать, потому что мозги не работают, думаешь… сердцем, чтоб её. Конечно, я боюсь не за себя, за занозу. Страшно оставлять её здесь, тем более Стас не упустит шанс отомстить мне, хотя мстить должен я. Самый лучший способ причинить вред человеку – это покушаться на его близких. Но, не дай бог, он её тронет, я плюну на клятву защищать вопреки всему и лично расчленю его. – Миша, – вырывает из мыслей Косов. – Подготовьтесь ко встрече как следует, менту верить нельзя, – говорит так, будто меня здесь нет. – Тактично, – усмехаюсь саркастично. – Зато правда, – разводит руками. – Наши чувства взаимны, – вздыхаю устало. – Рад слышать, – расплывается в фальшивой улыбке. – Ну, что же, господин Белов, до встречи есть время, можете пока выпить кофе, прогуляться по моей прекрасной усадьбе, чувствуйте себя как дома, – столько желчи в его голосе, что тошнить начинает. – Вы очень гостеприимны, но от кофе откажусь, мне ли не знать, как вы от ненужных людей избавляетесь, – с этими словами я встаю на ноги. – Вы пока мне нужны, – отвечает, и этому я верю. Выхожу из кабинета и всё же направляюсь на поиски кухни, кофе мне необходим. Помещение нашлось на первом этаже, и, заметив кофейный аппарат, понимаю, что отравить меня никто не сможет, да и не станет. – Я надеюсь, у вас всё готово, – шепчу в микрофон, спрятав пол-лица за стаканчиком. – За Варю я вас всех прикончу, и молитесь, чтобы она не пострадала, – добавляю, хотя уже предупредил. Ожидание убивает, особенно, когда заноза в подвале, а я даже не могу к ней спуститься, обнять, поддержать. Потом я ей устрою, а сейчас неплохо бы прижать её к своей груди и вдохнуть до боли родной запах. – Отдыхаем? – раздаётся за спиной. – Стас, – констатирую, повернувшись лицом к нему. – И как я не понял, что ты свяжешься с криминалом?! – Так же, как и ты? – вопросительно выгибает брови, криво усмехнувшись. – От тебя я, кстати, не ожидал. Ты ведь всегда был правильным. Ну, в принципе хорошо, что он верит в нашу придуманную легенду. Меньше подозрений – меньше проблем. – С этой правильностью далеко не уедешь, – цокаю языком. – Что, папаша отказался окончательно от непутёвого сына? – смеётся, наверняка пытаясь меня задеть. – Конечно, в простые менты пошёл, – качаю головой, пока оставаясь спокойным. – Сам что, добился больших высот? – Ну, квартира, машина, загородный дом и круглая сумма на счету, – принимается считать по пальцам. – Жизнь удалась, – разводит руками, явно гордясь своими достижениями. – Молодец, – киваю равнодушно. Что-то вообще плевать, чего у него там есть. Всё это херня полная, нет ничего важнее семьи, которая порвёт за тебя, какой бы ты ни был, друзей, которые пойдут с тобой и в огонь, и в воду и, самое главное, любимого человека, который задницей своей рискует, чтобы тебя спасти. Он может этим похвастаться? – Кто тебя ждёт в загородном доме? – спрашиваю хитро улыбаясь. – Кого ты на своей крутой тачке катаешь? На кого деньги тратишь? Собака, кошка, да хоть мышь у тебя в квартире есть? С кем ты общаешься вечерами? С самим собой? – каждый вопрос заставляет моего собеседника кривиться. – Стоило предавать службу ради пустого дома и бабла, которое не на кого тратить? – задаю вопрос, приблизившись к нему. – А толку, что тебя дома ждут, и на машине есть кого покатать, если она сейчас под нами в подвале развлекает охранников Косова? – скалится в довольной улыбке. Вся моя выдержка слетела к хренам собачьим, как слова этого ублюдка с языка. Замахнувшись, я со всей силы впечатываю кулак в его морду. Пошатнувшись от неожиданности, он поднимает руку к разбитой губе, размазывая кровь по подбородку. А через секунду мне в рожу прилетает ответка, не сильная на фоне испытываемой мною злости. Дальше всё как в тумане: накидываюсь на него, сваливаю на пол, удар, хруст то ли моих костяшек, то ли его носа, привкус железа во рту после его удара, скатывание по полу, где мы друг друга лупим. – Чего стоим? Разнимайте их, – отдалённо раздаётся голос Косова, в ушах звенит, так что слух мог подвести. Несколько секунд спустя я стою напротив Стаса, руки за спиной, на плечах тяжёлая хватка охранников. Васильева так же держат двое, и, в отличие от меня, он не делает попыток вырваться. А мне хочется превратить его лицо в фарш, ещё со студенческих лет. – Ну что, ребята, разминулись? – насмешливо спрашивает Косов, его явно забавляет данная ситуация. – Тогда собираемся, – добавляет, не дожидаясь ответа. – Я хочу увидеть Варю, – говорю, сплёвывая кровь на пол. – Свидания только по расписанию, – ухмыляется, вызывая желание приложиться и о его рожу кулаком. – Я хочу увидеть Варю, иначе я вас всех тут прикончу, – повторяю, дёргаясь в руках охранников. – Белов, ты ведь не бессмертный, и совсем не в том положении, чтобы угрожать мне, – закатывает глаза и тяжело вздыхает. – Давай я его пристрелю, – достаёт пистолет из-за пояса брюк Стас. – Убери игрушку, он нам нужен, – бросает Косов с предупредительным взглядом. – Почему ты вообще ему веришь? Ты в самом деле думаешь, что он нас не кинет? – орёт на всё помещение Стас. Мент из него неплохой вышел бы, если бы не жажда денег и власти. – Не лезь в серьёзные дела, ты всего лишь крыса, – выплёвывает Косов, и, судя по сжатой челюсти Васильева, ему не особо понравилось это заявление. – Всё приготовили? – перемещает своё внимание к стоящему в стороне мужику. – Да, осталось только в тачки загрузить, – отвечает ему мужчина с едва заметной сединой на висках, но очень хорошо сложен. Если мне не изменяет память, это Рогов Семён Степанович, бывший спецназовец, у которого жена погибла по вине продажных ДПС-ников. По слухам, инспектор тормознул нарушителя, водитель оказался пьяным и дал ему взятку, а, проехав пару километров, на светофоре насмерть сбил жену Рогова. С одной стороны, я его понимаю, полжизни служить в органах, а лишиться любимой женщины из-за коллег, у которых руки чешутся купюры посчитать. Я бы на другую сторону не пошёл, но из полиции точно ушёл бы. – Я всё отменю, если не увижу свою невесту! – стою на своём. Вдруг стало плевать на операцию, ничего не важно так, как убедиться, что Варю никто не трогал, и она в безопасности. – Валерий Петрович, – обращается Рогов к Косову. – Ладно, – вздыхает тот, скорее всего он в курсе истории Рогова. – Веди, – велит и направляется на выход из дома. Охранники, удерживающие меня, ослабляют хватку, и я, дёрнувшись, говорю, что не буду буянить, после чего они меня отпускают и отходят на пару шагов. – Идём, – кивает в сторону коридора Рогов. Бросив многообещающий взгляд на Стаса, иду за Семёном. Обещаю себе, что он будет третьим, на кого я надену наручники. Как только повяжу Мамаева и Косова, лично приеду за ним, и, надеюсь, он на меня нападёт и до полиции не доедет. – Я могу быть уверен, что с ней всё будет в порядке? – нарушаю тишину, пока спускаемся по лестнице в подвал. – Ты должен меня понять, – добавляю, и Рогов на секунду застывает, напрягшись как струна. – Её никто не тронет, – уверенно отвечает. – Пока всё не закончится, – а вот это уже не так приятно слышать. Чёрт знает, как всё закончится, план, конечно, идеален, но сейчас всё зависит от Влада и Миронова. По опыту могу сказать, что не всегда всё идёт так, как было задумано. Вся надежда на Николаева, человека Миронова, он обязан защитить мою занозу. Подвальное помещение очень напоминает подвал в доме Мамаева. Разделённые железными прутьями «камеры» с одной стороны у стены; стол, стул и диван с другой стороны, для надзирателя, где, собственно, и расположился Николаев. Варя в одной из камер. Сидит на холодном полу, прижав коленки к груди. Слава богу, больше никого нет, она не рыдает, и на лице никаких следов насилия. Так и подозревал, что Стас только провоцирует меня, чтобы я первый бил. – Варя, – подхожу к железным решёткам, и она, подняв голову, тут же встаёт и подходит ко мне. Прямо сцена из мыльной драмы, но, к чёрту, я её люблю как бешеный, и плевать, как я выгляжу со стороны. – Ты как? – спрашиваю и тут же чувствую холодные нежные пальцы на своём лице. – Тебя побили? – всхлипывает, очерчивая разбитую бровь. – Упал, – усмехаюсь. – На кулак, – кивает и губу прикусывает. – Со мной всё хорошо, Олег следит, – бросает взгляд за мою спину. – Я вас всех накажу за эту выходку, – тихо произношу. – Ты, главное, живым выйди из всего этого, – с тоской и болью смотрит на меня. – Выйду, нужно ведь кому-то за тобой присматривать, одни приключения на свою задницу находишь, – мотаю головой, якобы отчитывая, и понимаю, что жуть как хочется её обнять, но между нами решётка, и всё, что могу, это только сжать её тонкие пальцы. – Всё, хватит! – раздаётся за спиной голос Рогова. – Люблю тебя, – шепчет Варя, перед тем как я отпускаю её руку. Наверх поднимаюсь быстрее, чем спускался сюда. Убедился, что с Варей всё в порядке, и можно делом заняться. Надо уже закончить всё, самому надоело возиться с этими мразями, уже тошнит от их компании. Когда мы двинулись со двора поместья на дюжине внедорожников, солнце близилось к горизонту – сказал бы я, но весна в этом году не спешит радовать нас хорошей погодой. Хмуро, серо, а с неба капает мелкий дождь. Меня посадили в одну машину с Косовым, чтобы я был у него на виду. Что-то сказать в спрятанный микрофон у меня не выходит, но, надеюсь, этого и не требуется, и Влад всё видит и слышит. Час спустя мы доезжаем до порта, и я осматриваюсь, пытаясь понять, заметно ли группу захвата, но ничего не видно. Это хорошо, никто не должен догадаться или заподозрить что-то неладное. Ну, или они плюнули и оставили меня дохнуть в одиночестве. Ведь если встреча пройдёт одним разговором, и никто не вылезет, чтобы якобы повязать Мамаева, меня грохнет Косов, а Варю пустят по кругу его охранники. Нет, лучше выкинуть эти мысли из головы, иначе я сорвусь и уеду обратно. – Значит, так, – начинает Косов, когда автомобили тормозят в один ряд. – Оружие применяем только по моему приказу, но стоим наготове, – отдаёт распоряжение, и Рогов передаёт его по рации другим людям. – Белов… – Я помню всё, – отмахиваюсь от него. – Хорошо, – довольно кивает и открывает дверь. Берег, с одной стороны грузовые корабли, катера и мелкие лодки рыбаков, с другой – высоченные стены из грузовых контейнеров. Посередине двое буравят друг друга тяжёлыми взглядами, за ними стоят по пятнадцать вооружённых людей, а сзади припаркованы машины, в которых водители не глушили двигатели на случай внезапного побега. Пока всё как надо – отмечаю себе, стараясь не глазеть по сторонам, чтобы не вызвать подозрений. – Иди, – толкает меня в спину Косов. – Что? – непонимающе смотрю на него. – Встань там, – кивает вперёд. – Если что, ты первый примешь удар, – кривится в подобии улыбки. – Конечно, – нервно усмехаюсь и делаю несколько шагов вперёд, встав между двух группировок, как маяк с мишенью на лбу. – Я тебя слушаю, Мамай, – кричит Косов. – Говорить должен ты, разве нет? – хмыкает тот в ответ. – Где мой товар? – Где его просрал, там и ищи, – пожимает плечами Косов. – Я своей репутацией дорожу и не опущусь до твоего уровня. Гадить сопернику, чтобы выделиться в глазах Вожака – это твоя фишка, – бросает и, закинув в рот сигару, щёлкает пальцами, и ему тут же подают огонь. – А в чём твоя фишка? – наклоняет голову набок Мамаев. – Отравить босса, чтобы занять его место? – усмехается, и я вижу, как напрягаются скулы Косова. Был слушок, что бывшего главаря устранили, но я не верил в это, так как не было доказательств. Да и было это ещё в то время, когда я только в академию пришёл. По факту, мне не важно, кто был главным раньше, меня волновало, как запихнуть за решётку нынешнего. – Он был слишком мягок, – отвечает Косов, пытаясь скрыть раздражение. – Он был твоим братом, – выплёвывает Мамаев, и совру, если скажу, что я не удивлён. – Оставим прошлое в прошлом, – пытается сменить тему. – Зачем я здесь? – спрашивает, выпуская клубок густого дыма. – Я приехал за своим товаром, – проговаривает так, будто ему уже надоел этот бессмысленный разговор. – Ты ведь перешёл на другой, из Колумбии припёр, так какого хрена тебе сдалась моя партия, к тому же самая крупная в этом году? Давайте, ребята, болтайте побольше, мне это только на руку. – Ты в мои дела нос свой не суй… – Как думаешь, Вожак удивится, узнав, что ты решил заработать на стороне? – перебивает собеседника с довольным выражением лица. – Чушь городишь, – ровно бросает Косов. – У тебя ложные сведения, – отрицает связь с грузом из Колумбии Косов. – Знаешь, – делает шаг вперёд Мамаев. – Я думаю, Вожак скажет мне спасибо, если я уберу предателя, – едва он заканчивает говорить, как раздаётся выстрел, и Косов падает на землю, а на его груди расползается лужа крови. Не успеваю отойти в сторону, когда начинается перестрелка, с досадой понимая, что всё вышло из-под контроля, и от плана операции мы уже отошли. Пригнувшись и пытаясь увернуться от пуль, я отхожу в сторону, но не получается. Бок простреливает острая боль, и я сваливаюсь на мокрый асфальт. – Твою мать, – вздыхаю, накрыв рану рукой. Надо вставать, но что-то не получается, и я не сразу понимаю, что кровь хлещет не только из бока, но и из бедра, чуть выше колена. Ну отлично, что сказать, справился на все сто с операцией. Вдруг раздаются новые выстрелы, отличающиеся от предыдущих, а мимо меня пробегают люди в масках и чёрной экипировке. – Что-то вы не спешили, парни, – усмехаюсь и сваливаюсь на спину. Стало тепло, крови что-то многовато, вся одежда пропиталась. Уже думаю, что всё, конец мне, как чувствую прикосновение к ноге. Кто-то зажимает рану и туго завязывает. – Приложи к боку, – суёт мне под нос тряпку кто-то. Пока я зажимаю рану куском ткани, мужчина подхватывает под мышки и утягивает меня чуть дальше от поля боя, прислонив спиной к контейнеру. – Оружие дай, – кричу перед тем, как парень уходит. Бросив мне пистолет, он убегает на помощь своим. А я взбодрился, точнее вспомнил белокурую девчонку с небесными глазами, которая потребовала, чтобы я выжил. Разминаю шею, часто моргаю, чтобы туман перед глазами рассеялся, и направляю дуло пистолета на врагов. Кажется, арестовывать будет некого уже – думаю, когда вижу трупы на земле. Но визг шин привлекает моё внимание, повернув голову, понимаю – Мамаев сливается. Делать нечего, надо вставать и ехать за ним. Что, собственно, и делаю, подтягивая левую ногу за собой. Почти не чувствую её, но и дать Мамаеву уйти не могу. Прыгаю в первую попавшуюся тачку и жму на педаль газа. Киношная сцена, где одна машина преследует другую. Периодически раздаются выстрелы в мою сторону и, соответственно, в их сторону тоже. Но обойма не без дна, и в какой-то момент из дула пистолета ничего не вылетает. Выругавшись, бросаю оружие на соседнее сидение и давлю педаль газа в пол. – Ты не уйдёшь от меня, – бросаю и, не думая, врезаюсь в автомобиль перед собой. Удар, подушка безопасности припечатывает голову о подголовник, машина перепрыгивает через другую. Мир крутится, и я вместе с ним, потому что не пристегнулся. Тело как курица на вертеле в духовке, ударяется обо всё, что только можно. Пулевые раны уже не так болят, болит всё. Каждая кость. Последний кувырок тачки, стал и для меня последним, только и успел заметить, как в машине рядом корчится от боли Мамаев, а потом всё вспыхнуло огнём, и я улетел в темноту. Пробуждение было болезненным, разрывающую головную боль почувствовал ещё до того, как открыл глаза. Яркий свет, ударивший по зрачкам, лучше не сделал. Пришлось жмуриться и часто моргать, чтобы привыкнуть, и только потом осмотреться и пытаться понять, где я и что произошло. – Герой проснулся, – раздаётся знакомый голос, и, повернувшись, вижу Влада, который встаёт с небольшого дивана и подходит ко мне. – Как самочувствие? – Пока… никак, – слова даются с трудом, в горло будто колючей проволоки напихали. – Воды дай, – прошу, пытаясь сглотнуть, но только морщусь от царапающих ощущений. К пересохшим губам прикладывают бумажный стакан, и я с жадностью увлажняю горло. – Лучше? – интересуется парень, и я киваю в ответ. Хочется спросить, что случилось, но память беспощадно обрушивает на меня волну воспоминаний – порт, перестрелка, погоня и взрыв. – Твою мать, – срывается с губ, прикрываю на миг глаза. – Да, дружище, – усмехается Влад. – Ты теперь герой, – добавляет и, прихватив стул, усаживается рядом с кроватью. – Я своё тело не чувствую, – озвучиваю свои ощущения. – Брат, – вздыхает парень. – Мне очень жаль, – опускает голову, губы поджимает, а у меня внутри всё сжимается. – Был взрыв, тебе ноги оторвало, – заканчивает, а у меня, кажется, даже сердце застыло. – Но, главное, что ты жив, – успокаивающе сжимает моё плечо. – Владик, ты совсем ненормальный? – раздаётся возмущённый голос. – Такое говорить человеку, только что очнувшемуся после комы? – моя заноза подходит к нам и дарит подзатыльник своему другу. – Прости, не удержался, – смеётся этот кретин. – Ты бы видел своё лицо, – мотает головой, а я выдыхаю с облечением, когда делаю усилие над собой и поднимаю голову, чтобы убедиться – ноги на месте. – Придурок, – бурчу, но с улыбкой. – Привет, товарищ милиционер, – дрожащий, но такой же милый голос. – Ты меня очень напугал, – наклоняется надо мной, своей ручкой по щеке проводит, а из глаз скатывается слеза. – Я умею, – пытаюсь отшутиться. – Идиот, – качает головой и прижимается губами к моим в невесомом поцелуе. – Зачем ты за ним поехал, раненый и на грани потери сознания? – с нежностей переходит на отчитывание. Моя заноза. – Я не мог дать ему уйти, – веду плечом и радуюсь, что тело меня слушается. Молча пытаюсь двигать руками и пальцами на ногах. Ноги в порядке, хоть и шевеление левой отдаётся болью до самого бедра, а вот правой рукой я с трудом шевелю. – Ты обещал мне! – злится будущая Белова. – Так я и выжил… – А если бы нет? – перебивает и грозно на меня глядит. – Может лучше поцелуешь ещё раз? Я от твоих губ выздоравливаю, – в глаза смотрю, улыбаюсь, и она сдаётся. – Ой, всё, я пошёл отсюда, – насмешливо бросает Влад. Я его уже не слышу, увлечён живительным поцелуем занозы. Но мне не дали «выздоравливать», прерывают голоса и шаги. – Подполковник? – слышу удивлённый тон Влада. – Почуяли, что ли? – усмехается тот. – Не понял? – голос начальника трудно не узнать. – Очнулся наш герой, – отвечает ему друг, и Варя отходит в сторону. – С возвращением, – скупо проговаривает Борис Васильевич и подходит к койке. – Ты как? – Он только очнулся, даже врач не проверял, – выпаливает Комарова. – Ну, судя по этой сцене, всё не так плохо, – намекает на наш поцелуй. – Я найду доктора, – прокашлявшись, говорит Варя. – Влад, идём со мной, – добавляет, и они выходят из палаты. – Ну что, Белов, доволен теперь? – спрашивает, засунув руки в карманы брюк. – Вполне, – уверено заявляю. – Все мертвы, никаких допросов, судов и заполнения бумажек. Кто так работает, товарищ майор? – задаёт вопрос обвиняющим тоном. – Я планировал произвести арест обеих группировок, было ясно, что без жертв не обойдётся, но я точно не хотел всех убивать. Как… хотел, конечно, но не собирался, – быстро проговариваю, и это чистая правда. – Подождите, – хмурюсь, потому что последние его слова только сейчас до меня дошли. – Майор? – Майор, – кивает с усмешкой. – Твои… друзья, во главе с Мироновым, предоставили многочисленные записи с доказательствами виновности убитых. Перестрелку начал Мамаев, группа захвата едва успела остановить их, это, кстати, тоже есть на записях. Несколько людей выжили и дали показания, подтверждая всё, что было вами собрано. Так что, да, ты теперь майор, – сжимает моё плечо. – Но, Белов, это не значит, что всё сойдёт тебе с рук, ты ответишь за самодеятельность по всей строгости закона. – Конечно, – усмехаюсь. Это уже не важно, даже звание не столь важно, как то, что мы уничтожили эти ядовитые группировки. – Здравствуйте, прошу освободить палату, пациент был без сознания пять дней, что это за допросы? – раздаётся недовольный голос мужчины в синем костюме. – Покиньте палату! – требует, окидывая взглядом подполковника и зашедших за ним Влада и Варю. – Поправляйся, ещё поговорим, – говорит напоследок Борис Васильевич и выходит из помещения вместе с Владом. – Не смотрите на неё так, её палкой не выгонишь, – усмехается доктор, что-то разглядывая на мониторе, где показываются данные моего состояния. – Верю, я намучился уже с ней, – тяжело вздыхаю. – Хотите обратно в кому, товарищ милиционер? – насмешливо спрашивает заноза. – Нет, спасибо, лучше тебя потерплю, – отвечаю и слышу, как усмехается врач над моей головой.