Глава 25. Неприятный разговор

Варя Сижу на холодном бетонном полу и трясусь как лист на ветру, но не от прохлады в подвале, а от переживаний. Страха, который так внезапно охватил меня пару минут назад. Конечно, переживала я и до этого, разве можно по-другому, когда любимый человек пошёл на опасную операцию?! Однако некоторое время назад сердце сделало кульбит, в груди разлилась тревога, а в голову полезли страшные картинки того, что может произойти. Долго мучиться мыслями тоже не вышло, раздаётся оглушающий взрыв, и мир вокруг содрогается. Прижав колени к груди ещё сильнее, накрываю голову руками. С потолка сыпется штукатурка, и всё вокруг дрожит, будто при землетрясении. – Так, всё, нам пора, – раздаётся голос Олега, потом лязг замка, и вот меня уже хватают за руку. – Что случилось? – спрашиваю, когда с его помощью встаю на ноги. – Взрыв, а значит, всё пошло не по плану, – спешно бросает, толкает меня за свою спину, достаёт пистолет, и мы начинаем прокрадываться наверх. – Руслан? – дрожащим голосом спрашиваю. – Понятия не имею, у меня другая задача, – сухо бросает, не разделяя мой страх. Прижавшись к стене, мы поднимаемся по лестнице, сверху уже доносятся голоса, нервные крики мужчин и выстрелы. Едва мы доходим до выхода, как дверь распахивается, и перед нами встаёт мой бывший начальник Васильев. – А я как раз за вами, – скалится в зловещей улыбке, тыкая дулом пистолета в Олега. По его виску стекает струйка крови, одежда в красных пятнах, а кулаки разбиты. Смотрю на него и понимаю, что не боюсь, несмотря на то, что на его лице написано – он пришёл за мной. Но страх за Руслана оказывается сильнее страха за собственную жизнь, именно поэтому я не замечаю, когда на меня направляют оружие. Раздавшийся выстрел заставляет вздрогнуть и… вскочить. – Что такое? – спрашивает капитан, сжав мой локоть. Осматриваюсь вокруг, пытаюсь глотнуть воздуха, на лбу испарина, и всё тело будто в пекло бросили. – Варя! – требовательный голос обращает на себя внимание. – Кошмар приснился? – интересуется, прищурившись. – Почти, – хрипло отвечаю. – Иди сюда, – притягивает к себе, заставляя прилечь обратно на твёрдую грудь, где я, собственно, и заснула. – Я здесь, не трясись, – прижимает к себе и по волосам успокаивающе гладит. – Стас? – задаёт вопрос, и в ответ я только киваю. – Он на том свете, жаль, не я туда его отправил. Мёртв, я знаю. Помню бездыханное тело на полу в доме Косова. Когда глаза открыла, поняла, что Олег оказался шустрее, и выстрел раздался из его пистолета. Николаев, в принципе, хороший стрелок, с молниеносной реакцией. Пока добрались до свободной машины на улице, сквозь дым и огонь, он положил человек пять. Повезло, что взрыв убрал много охраны, трупы валялись везде. Нам удалось покинуть территорию поместья легко, учитывая ситуацию. Олег нервничал, хотя и пытался скрывать это, он всё время оглядывался, не выпуская пистолет из рук. Давил на газ так, что я местами думала, мы просто не впишемся в поворот, к примеру, или врежемся в другие машины. Но добрались мы живыми, не здоровыми, но на своих двоих. От страха и шока я и не заметила, что меня задели пулей, и по предплечью стекает кровь. Как и не заметила кровоточащую рану Николаева чуть выше груди. Поняла, что мы оба ранены, только когда он тормозил возле больницы. Будто попав в кино, я выходила из автомобиля словно в замедленной съёмке, наблюдая, как из десятка машин скорой помощи вытаскивали людей. Со слезами на глазах искала знакомую фигуру на каталках, чувствуя, как обеспокоено бьётся сердце где-то в горле. Найти капитана мне не удалось, кто-то схватил меня и повёл в здание со словами: «Девушка, не путайтесь под ногами, идите, вам рану обработают». Сидела я на кушетке нервно и нетерпеливо, мне было плевать на царапину, я даже боли не чувствовала. Беспокоилась за Белова, тихо плакала и пыталась выгнать из головы страшные мысли. Медсестра, которая перевязывала мне предплечье, приняла мои слёзы за боль от раны, я не стала отрицать. Стоило ей закончить, как я пулей вылетела из помещения, чтобы хоть что-то выяснить. Коридор был заполнен медицинским персоналом, полицейскими и не сильно раненными участниками группы захвата. «Где капитан Белов?», – спрашивала я всех подряд, но в ответ мне только плечами пожимали и головами мотали. Когда налетела на мужчину, от которого пахло чем-то знакомым, я уже вовсю рыдала. И только сказанное знакомым голосом «Вава» привело немного в чувства. «Он жив», – сказал Влад, и я заплакала пуще прежнего, уткнувшись носом в его грудь. А потом последовали долгие часы ожидания, пока Белова оперировали, и облегчённый выдох, когда его перевели в палату. Нет, слёзы катились по щекам ещё пару дней, когда видела бессознательное тело на белых простынях, мелкие порезы на его лице, перебинтованную ногу и руку в гипсе. Представляла, какую боль он испытывал, пока машина переворачивалась по трассе, и ужас охватывал. А при мысли, что он мог погибнуть в том взрыве, сердце и вовсе останавливалось. Повезло, что за ним поехали двое парней из группы захвата и успели вытащить его из машины до того, как огонь перекинулся на неё. – Комарова, хватит вздрагивать, – вырывает из воспоминаний голос любимого мужчины. – Прости, сон напомнил мне о пережитом, – признаюсь и, обхватив его торс, прижимаюсь к нему. – Всё уже закончилось, – выдыхает и целует меня в макушку. – Через пару дней выйду из больницы, и начнём жить нормально, надеюсь. Он очнулся пять дней назад и уже в тот день, к вечеру, потребовал, чтобы его домой отпустили. Слава богу, его лечащий врач, тоже мужчина с характером, заявил, что Белов будет лежать в больнице, сколько он посчитает нужным. А я, естественно, не отхожу от него ни на шаг. Заплатили за палату со всеми удобствами, включая личную ванную комнату и кровать, где мы помещаемся вдвоём. Поначалу я лежала на диванчике, но товарищ милиционер потребовал, чтобы я легла рядом с ним. – Ты меня излечиваешь, – заявил он, а мне только в радость лежать в объятиях любимого человека. Нашу идиллию прерывает открывшаяся дверь в палату, и ещё до того, как я поворачиваю голову, знаю, кто к нам зашёл. Этого человека я знаю не так давно, но его тяжёлая энергетика чувствуется на расстоянии, даже с закрытыми глазами. Ощущаю, как напрягается тело рядом со мной, и делаю попытку встать с кровати, но Белов даже со сломанной рукой умудряется удержать меня. – Руслан, это некрасиво, – шиплю на него, но без толку, он смотрит поверх моей головы. – Пожалуйста, не ставь меня в дурацкое положение, – прошу, и он сдаётся, разжав объятия, позволяет мне подняться. – Добрый день, – произношу, поправляя на себе помятую футболку. – Здравствуйте! – сухо отвечает мужчина, даже не взглянув на меня. – Оставьте нас, – требует, и, едва заметно кивнув, я делаю шаг к двери. – Стой на месте! – рявкает Белов, и, будто по щелчку, я застываю. – У меня нет секретов от будущей жены, – заявляет Руслан, прожигая дыру в своей копии, только чуть постарше. Александр Дмитриевич лениво поворачивает голову в мою сторону и, мазнув холодным взглядом по мне, дёргает уголком губ. Ну, что я могу сказать, он видит меня второй раз в жизни, и оба раза я выгляжу как чучело для отпугивания ворон в огороде, конечно, он будет морщиться. – Ладно, мне, по сути, всё равно, – проговаривает и суёт руки в карманы брюк, выпрямив и так прямую спину. Высокий широкоплечий мужчина одет в чёрный костюм с белой рубашкой. Если не знать, что он отец Руслана, можно посчитать его старшим братом, настолько хорошо выглядит. От него веет ледяным холодом, глаза будто два бездонных омута, лицо – непроницаемая маска безразличия. Человек смотрит на тебя, и тебе хочется признаться даже в том, чего ты не делал. Больше недели назад, когда я, отлучившись, вернулась в палату, где Руслан всё ещё лежал без сознания, испугалась, заметив незнакомого человека. Вид у него было такой, будто он приехал убивать моего капитана. Не успела и рта открыть, как следом за мной в помещение зашла знакомая женщина – мать Руслана. В отличие от его отца, она плакала, что-то шептала, проводя ладонью по лицу сына, пока этот холодный, словно айсберг, мужчина стоял и просто смотрел. – Чего приехал? – раздражённо спрашивает Руслан, вырвав меня из мыслей. Вижу, как часто поднимается и опускается его грудь, что означает – он волнуется. Я мало знаю о его семье, почти ничего, кроме того, что они богатые и знаменитые на всю страну и не только, благодаря своей компании. Я не пыталась выяснить что-то о родителях Руслана, мне не до этого было. Да плевать мне, кто они такие, я люблю Руслана не из-за его семьи или наследства. – Убедиться, что этот случай стал тебе уроком, и ты наконец откажешься от своего бунта, – холодно отвечает, не сдвинувшись с места. – Зря такой путь проделал, – нервно усмехается Руслан. – Я сто раз тебе говорил, что моё решение стать ментом не бунт против тебя, а желание работать в полиции, – добавляет со сталью в голосе. Чувствую, как воздух в палате сгущается, встретились два танка и будут друг друга давить. – На тебе живого места уже не осталось, что ещё должно случиться, чтобы ты понял, что твоё место не там, а в кресле владельца компании? – тон Александра Дмитриевича всё ещё ровный, но я замечаю, как напряглись его плечи. – А что ещё должно случиться, чтобы ты понял, что мне нахрен не сдался твой бизнес? – в сердцах спрашивает Руслан. – Выбирай выражения, – спокойным пугающим голосом бросает Белов-старший. – Я давно взрослый, только ты этого так и не понял, – игнорирует замечание отца. – Всю жизнь делал всё, как ты велел, да только мальчишка вырос и начал сам принимать решения. – И куда тебя привели твои «взрослые решения», на больничную койку? – всё тем же тоном, будто он вообще никаких эмоций не испытывает. – Это моё личное дело, я сам отвечаю за свои поступки, – в отличие от отца, Руслан бесится, а значит, желание достучаться до родителя у него всё ещё теплится в груди. – Будешь отцом, может и поймёшь, – на этой фразе Александр Дмитриевич поворачивается ко мне. Сглатываю ком в горле и заламываю пальцы под его взглядом. Он будто мысли мои читает и уже знает, что родить я, возможно, не смогу, а значит, я не пара для его единственного сына. Такому человеку нужны наследники, и не только дети, но и внуки, которые будут славить его имя ещё много десятилетий. – Мой сын будет иметь право выбора, в отличие от твоего… – Мальчики, опять за старое, – раздаётся женский голос со стороны входа. – Саша, просила ведь, – бросает на мужа строгий взгляд и проходит вперёд. – Здравствуй, сынок, – с улыбкой проговаривает и, наклонившись, целует сына в лоб. – Привет, мам, – сухо отвечает Руслан. – Добрый день, Варвара, – удостаивает и меня своим вниманием женщина. – Добрый, – хрипло отвечаю, в горле пересохло от волнения. – Стали свидетелем семейной сцены, – делает выводы, сдержано улыбнувшись. – Она тоже моя семья, мама, – вздыхает капитан. – Да, да, я помню, – кивает Надежда Трофимовна, поправляя одеяло на сыне. – Надеюсь, это несерьёзно, – напоминает о себе Белов-старший. – Саша! – рычит на него жена. – Конечно, и тут лезь, почему бы и нет, – фыркает Руслан. – Второй раз жениться решил тоже мне назло? – будто и не слышит сына. – Мы любим друг друга, – какого-то чёрта влезаю в разговор я, и на меня тут же уставились три пары глаз. – Ну, конечно, – кривит лицо мужчина. – Деньги все любят, мы это уже проходили, да? – добавляет, переводя взгляд на сына, и меня прорывает. – Знаете что, Александр Дмитриевич, до вашей любви к деньгам нам как до Луны. И, к вашему сведению, Руслана я полюбила не за его счёт в банке, кто у него родители и понятия не имела. И я достаточно зарабатываю, чужое не брала никогда и не собираюсь. Так что можете ваши деньги забрать с собой в могилу, кроме вас они никому не нужны, – выпаливаю со злостью, и сама себе удивляюсь. – Выбрал невесту себе под стать, – усмехается Надежда Трофимовна, после долгой угнетающей тишины. – Да, – гордо и с улыбкой отвечает Руслан. – Я жду тебя в машине, – обращается к жене Белов-старший, и это всё, что он говорит, перед тем как покинуть палату. – Он отойдёт, не переживай, – проговаривает мама Руслана. – Столько лет не отходил, а сейчас произойдёт чудо? Не смеши меня, – нервно хмыкает капитан, хотя… он ведь у меня майор уже. – Я приложу к этому все усилия, – искренне улыбается сыну и, оставив поцелуй на его лбу, отходит от кровати. – Варя, – смотрит на меня. – Вы мне нравитесь, надеюсь, мы поладим, – протягивает руку, которую я сжимаю с удивлением на лице. – Иди сюда, – подзывает Руслан, стоит нам остаться одним. – Моя заноза, – хитро улыбается.