Эпилог

– Враг через пять метров на три часа, – раздаётся размеренный голос в наушнике. Преодолеваю это расстояние, тихо, словно мышь, хватаю вооружённого охранника за шею, вырубаю и аккуратно опускаю его на пол. Забираю автомат и вынимаю обойму, отбросив её подальше. – Отлично, – вещает голос в ухе. – Теперь соберись, за дверью тебя ждут ещё трое, – сообщает, и я, вдыхая побольше воздуха, распахиваю двери и сразу же влетаю кулаком в бородатую морду. С первым справляюсь легко, благодаря неожиданности, а вот с остальными двумя приходится повозиться и отбиваться от двух пар рук. Не получить в рожу не получается, и то и дело пропускаю удар, но в итоге положил обоих. Так я думал, но едва делаю пару шагов к следующей двери, как за спиной раздаётся выстрел. К счастью, пальнули в воздух, и меня не задевает. Но это был предупредительный, и дальше пройти к цели тихо не выйдет. Возвращаюсь и ударом ноги вырубаю стрелка. Выпрямляюсь, разминаю шею и, вздохнув, с разбега влетаю в соседнюю комнату. Спустя минут пятнадцать, оставив за собой гору вырубленных охранников, я дохожу до нужного помещения. – А мы тебя ждали, – противный голос звучит с насмешкой. Застываю в паре метров и смотрю на сидящую на стуле со связанными за спинкой руками и привязанными верёвкой к деревянным палкам ногами занозу. Во рту какая-то тряпка, но в глазах ни капли страха. Взглядом даёт понять, что всё в порядке, и я облегчённо выдыхаю. – Группа захвата уже в здании, – предупреждает Влад в наушнике. – Ты можешь не жрать во время операции, я с трудом понимаю, что ты там бормочешь, – возмущаюсь ему в ответ. – Ксюша таких пирожков напекла, пальчики оближешь, – мурлычет, словно кот, объевшийся сметаной. – Дай мне полчаса, и я запихну эти пирожки тебе в одно место, – проговариваю и вижу недоумение на лице преступника, который держит на мушке мою жену. – Полчаса? Теряешь хватку, майор, – театрально вздыхает друг. – Заткнись уже, тошнит от твоего чавканья, – закатываю глаза, скривив рот. – Эй, ты, – напоминает о себе похититель ментовских жён. – Я ей сейчас мозги вышибу, – бросает и прижимает дуло пистолета к виску Вари. – Там нечего вышибать, – обречённо произношу, и в меня летит невидимая молния от жены. – Где мой вертолёт? – интересуется мужчина средних лет. – Ну, слушай, ты забыл, в какой стране находишься? – лениво начинаю. – Откуда у нас вертолёты? Нет, они, конечно, есть, но не для таких мелких дел. – Я не шучу! – орёт и снова в мою занозу пистолетом тыкает. – Да верю я, верю, – поднимаю руки в сдающемся жесте. – Ты вот ограбление банка запланировал, а пути отхода нет, кто так делает?.. – Он был! – рявкает на всё помещение. – Не знаю, был или не был. Я знаю, что сейчас банк окружён, и ты отсюда не выберешься, – развожу руками. – Как и эта белобрысая, – кивает на Варю. – А ведь я хотел по-хорошему, – опускаю голову с наигранной досадой. Тяну руку за спину, вытаскиваю пистолет из-за пояса брюк и в один миг простреливаю колено нарушителю закона. – Никто не смеет оскорблять мою жену, – бросаю, опустив руку. С криком свалившись на пол, мужчина делает попытку снять своё оружие с предохранителя, но по его конечности ударяет изящная ножка в тяжёлых ботинках, и ствол вылетает из руки. – Так ты не связана, – делаю вывод и, не торопясь, подхожу к занозе. Она что-то мычит в ответ, поднимая взгляд на меня, намекая на тряпку во рту. – Что? Не понимаю, чего ты хочешь, – проговариваю, едва сдерживая смех, она издаёт приглушённую усмешку, наклонив голову набок. – Ну, говори, что сделать… – не успеваю закончить, как меня пихают носком ботинка. – Не дерись, заноза, – бросаю и наконец вытаскиваю кляп. – Больно ведь, – добавляю, и до того, как она начнёт на меня возмущаться, наклоняюсь и целую мягкие губы. – Запомни этот момент, Белов, и жди расплаты, – угрожает засранка. – С нетерпением буду ждать, – лыблюсь как идиот и, встав за её спиной, развязываю ей руки. – Не подскажешь, какого хрена решила в переговорщика поиграть? – вопрос задан обманчиво спокойным голосом. Я был в суде по старому делу, когда мне сообщили, что Варя зашла в здание банка, предложив себя вместо заложников. И мало того, грабители были не согласны с этим, и для убеждения она заявила, что является женой майора полиции, и за её жизнь муж выполнит все их условия. «Дура!», – твердил всю дорогу до чёртового банка. «Белов, не смей!», – кричал мне вслед подполковник. – «Я вас обоих на пенсию отправлю, дал же бог сотрудников», – обречённо произнёс, но я уже направлялся к запасному выходу. Злюсь на неё, иногда своими руками задушить хочу, но люблю как одержимый. Сам виноват, знал, на ком женюсь, и что влипать в неприятности у неё в крови. Не знает страха, ничего не боится, всё время на рожон лезет. Как, собственно, и я. Права мама, выбрал в спутницы жизни такую же сумасшедшую, каким являюсь сам. – Подумала ускорить процесс, стояли бы на улице до утра, – пожимает плечами, будто ничего такого не случилось. – Подумала, значит, – бурчу под нос, закончив с верёвками. – Ох, спина затекла, – стонет и потягивается. – К ночи и задница болеть будет, – сообщаю и, схватив за руку, притягиваю к себе, впечатывая её в свою грудь. – Устал спасать твои булки из передряг, – выдыхаю ей в губы. – Я и сама справляюсь, – заявляет и улыбается, заставляя всю злость растаять. – Ну, конечно, – хмыкаю и вдыхаю родной запах ванили, только теперь в нём есть и нотки другого аромата. – Что? – округляет глаза. – Забыл, как я обезвредила маньяка в парке? – О, господи, – поднимаю взгляд к потолку. – Он не ожидал, а у тебя в сумке лежала бутылка вина, – смеюсь, вспоминая тот случай. Маньяк был, хотя это громкое слово, вор, который нападал на женщин и забирал всё ценное. Дело вёл следователь другого отдела, а Варя случайно в том парке оказалась и, когда её схватили за руку и приставили нож к животу, она огрела мужика сумкой по башке. Тот, естественно, свалился на землю, а моя заноза вызвала полицию. Теперь вечно тыкает мне этим случаем, стоит мне заикнуться о её безответственности. – Не важно, благодаря мне поймали вора, – стоит на своём, и я молчу, права ведь. – Долго ещё будете ворковать? – раздаётся в ухе. – Ваш спиногрыз надкусил мне все пирожки, – добавляет Влад, вызывая улыбку. – Это чтобы ты не растолстел, а то подсел на мучное, – отвечаю, смеясь. Варя тянет руку и, вытащив наушник из моего уха, ставит его в своё. – Влад, как там Сашка? – интересуется, мгновенно сменив выражение лица. Сейчас передо мной не заноза, у которой шило в попе, а заботливая мама. – Мы скоро приедем, – произносит, выслушав друга. – Приберёшься, ничего страшного, у тебя только один крестник, – фыркает жена и возвращает мне наушник. – Поехали за сыном и домой, – строгим тоном бросает и идёт к выходу, виляя округлившимися после родов бёдрами. – Конечно, а кто ущерб мне возместит, – слышу недовольное бурчание в ухе. – Хватит ныть, посмотрю, каким твой сын будет, – смеюсь над другом. – Ангелом будет, как моя девушка, – восклицает уверено. – Поживём, увидим, – хмыкаю и иду за госпожой Беловой. Как говорила мне Варя, её друзья, Влад и Ксюша, были влюблены друг в друга несколько лет, но ни один из них не решался переступить грань. И только после той операции, когда я чуть коньки не отдал в погоне за Мамаевым, Влад перепугался, понял, что никогда не знаешь, что будет завтра. Подошёл к Ксюхе и просто поцеловал, без слов, они были потом, когда эти двое отдышались, лёжа в кровати. – Ты, мать твою, доведёшь меня до инфаркта! Сколько можно вас просить? На каком, чёрт возьми, языке я должен с вами говорить, чтобы вы поняли? – слышу ор подполковника, ещё до того, как спускаюсь по ступенькам из здания банка. Внутри уже работает группа захвата, медики скорой помощи и сотрудники нашего отдела. А я иду на расстрел к начальству. Слышал я это всё уже не один раз, могу дословно повторить каждое слово. – Все мои седые волосы из-за тебя и твоего идиота-муженька, – продолжает отчитывать мою Варю подполковник. – Я уйду с этой работы не на пенсию, а в больницу, надеюсь, не для психов. – Борис Васильевич, всё ведь хорошо закончилось, – проговариваю, подойдя к ним. – Ты вообще рот закрой, – тычет указательным пальцем в меня. – Это всё ты и твое влияние. – А вот не надо всех собак на меня спускать, вспомните, где я её нашёл, – возмущаюсь и получаю локтем в бок. – Что? Я правду говорю, – шиплю на жену. – Я напомню, если вы забыли – она ходила по местам преступлений и фотографировала трупы. – Закройся, и скройтесь с глаз моих, – устало вздыхает подполковник. – Завтра утром чтобы отчёты были на моём столе, – доносится нам в спину. – Мы когда-нибудь доведём его, – виновато произносит Варя, когда мы садимся в машину. – Да брось, он орёт, но иммунитет уже заработал, – усмехаюсь, взглянув на начальника через лобовое стекло. – Поехали к Сашке, – вздыхает жена и застёгивает ремень безопасности. Моему сыну уже два года, а я до сих пор не могу поверить, что он у меня есть. После свадьбы моя Варя прошла через тяжёлые испытания, два года мы ходили по врачам, и все рекомендовали не рожать, даже не пробовать забеременеть. И так худая как доска, за два года она вообще стала как тростинка, я уже сам места себе не находил. Она плакала, что не может мне ребёнка родить, что отцу моему наследников надо. А нам всем уже было всё равно, ну нет, так нет, живут же люди без детей. Даже папа пытался с ней говорить и убедить, что слова про наследников были просто так. Но куда там, Варю хрен убедишь. Тогда отец нашёл какого-то врача в Европе и отправил нас к нему. И только там нам сказали, что всё бред собачий, да, у Вари диабет, но это не мешает нам иметь детей. Конечно, пришлось соблюдать кое-какие рекомендации, занозе набрать немного веса, но год спустя у нас родился совершенно здоровый сын. Правда жена трясётся над ним, и мы регулярно проходим обследования, чтобы она в очередной раз убедилась, что ребёнку не грозит никакая болячка. – Твоя мама звонит, – вырывает из воспоминаний Варя. – Ну, готовься, – усмехаюсь я. – Наверняка, про тебя говорят в новостях, – добавляю, не делая ей легче. – Я одна это слушать не буду, – бросает и, ответив на звонок, ставит на громкую связь. – Здравствуйте, Надежда Трофимовна, – вежливо здоровается Варя, а я едва смех сдерживаю. – Безответственные, безмозглые и неблагодарные судьбе… – и пошёл поток воспитательной беседы. От матери мы это тоже слышали уже много раз, но что мы сделаем, такая у нас работа и натура. Риск у нас в крови, как бы мы ни пытались исправиться. Не получается у нас сидеть и бумажки перебирать. Два года этим занимались, пока беременные были и берегли себя, но чуть не подохли от скуки. – Вы понимаете, что у вас сын растёт, хотите сделать его сиротой? – раздаётся злой голос отца. Мы с Варей переглядываемся, потому что отец впервые лезет в разговор и отчитывает нас. – Пап, у нас была подстраховка, мы ведь не одни в том здании были, – говорю почти правду. – Мне плевать, кто там был, – повышает голос. – Я не хочу, чтобы мой внук рос без родителей, так что советую думать, прежде чем под пули лезть, иначе я лишу вас родительских прав, и будете видеть сына по выходным, – судя по тону, он не шутит, да и я слишком хорошо его знаю, чтобы не верить его словам. – Мы поняли, Александр Дмитриевич, – выговаривает сквозь зубы Варя. – Надеюсь, – бросает отец и отключается. – Чёрт! – шумно вздыхает заноза. – Я с ними согласен, тебе не надо было туда лезть, – вставляю свои пять копеек и чувствую, как висок жжёт от её тяжелого взгляда. – Не смей даже заикаться, – угрожающе произносит. – Ты как никто знаешь, как бывает, как и то, что, если бы не было уверенности, что всё пройдёт нормально, мы бы не лезли никуда. – Знаю, – киваю. – Ты права, не злись, – улыбаюсь ей, и она смягчается. – Сейчас сына заберём и поедем домой в свой счастливый мир, который я никому не позволю отобрать. Так и будет, будь то отец, начальник или преступник, я своё в обиду не дам. Моя семья – это моё всё, и за них глотки порву голыми руками. Мы такие, какие есть, поздно нас исправлять, но Варя права, мы всегда уверены в своих силах, и риск оправдан. На светофоре торможу и поворачиваюсь к блондинке на пассажирском сидении. Всё такая же хрупкая, с милым личиком и нежным голосом. Я безумно рад, что более пяти лет назад её подвёл фотоаппарат и выдал скрывающуюся занозу, ведь тогда я впервые заглянул в её глаза, словно окунулся в два озера небесного цвета и не смог больше выбраться. И не хочу, мне слишком хорошо с ней, чтобы пытаться грести к берегу. – Что? – хмурится моя жена. – Люблю тебя, – говорю, и она смущённо поджимает губы. – И я вас люблю, товарищ милиционер, – отвечает и, подавшись вперёд, оставляет чувственный поцелуй на моих губах.