Глава 16

Леон Утро пятницы началось со звонка телефона. – У тебя телефон, – шепчет Тая куда-то мне в грудь, а я не хочу ее выпускать из рук. – Слышу. – Ответь. – Не хочу, – прижимаю ее крепче и выдыхаю с облегчением, когда телефон затыкается. Но через пару секунд все начинается по новой. – Твою мать, – ругаюсь, все же отрываясь от желанного тела и тянусь за гаджетом. – Алло, – даже не удивляюсь, заметив имя вызывающего абонента. – Хочу сразу предупредить, готовься к бою со своим папашей, – заявляет он. – Ты о чем? – сажусь в постели, перекидывая аппарат к другому уху. – Игорь Львович желает с тобой пообщаться. Слышал его крик из кабинета. Его секретарша приперла журнал с тобой на первой странице в обнимку с твоей девушкой, – хмыкает, но я не придаю этому значения. – Словно он ничего не знал. – Знал-не знал, это уже второстепенно. Важно, на что он сейчас будет давить, ты же его прекрасно знаешь. Так что советую набраться терпения. Поглядываю на часы. Почти девять. Сейчас будет орать будильник. Сегодня Тае в институт ко второй паре, поэтому мы не торопимся вставать. – Что случилось? – девушка подает голос. – Да ничего особенного. Подъем, – натягиваю улыбку. – Пора собираться, – стягиваю с нее одеяло, тем самым срывая вскрик с ее губ. Наше утро беззаботно, как и предыдущие. Нам хорошо вместе. Но реальная жизнь заставляет выныривать из этой эйфории. Так же толкаемся в ванной, а потом завтракаем. – Я не знаю, что у меня сегодня за день будет. Но, судя по голосу Вадима, будет жарко, – говорю, остановив машину у института. – Он мне не нравится. – Кто? – удивляюсь. – Вадим. – Он тебе и не должен нравится, малышка, – тянусь к ней за поцелуем. – Я серьезно. Вы давно знакомы? – смотрит на меня серьезными серыми глазами, чуть нахмурив бровки. – Давно. И ему я доверяю, иначе бы не сделал своим помощником. – Ладно, пойду я. До вечера тогда? – прощается, поцеловав в губы. Но быстро отпустить не смог, все больше углубляя поцелуй. Девчонка сама вырывается, махнув рукой, открыв дверь и поправив рюкзак на плече, закрывает ее и уходит. А я все еще смотрю, пока она не скрывается за дверьми. И все равно медлю. Не понимая, что за странное поганое предчувствие просыпается в груди, царапая когтями. Машину бросаю на парковке и нехотя – никогда у меня не было такого чувства – но действительно нехотя шел в офис. – Леон Игоревич, вас просил зайти Игорь Львович, – заявляет секретарь. Так-так. – Спасибо, – благодарю девушку и, развернувшись на сто восемьдесят, плетусь на этаж выше. К отцу. – От девчонки должен избавиться, – с ходу заявляет отец. – Я тебя не собираюсь спрашивать, что мне делать. – Ты, кажется, забываешь, кем являешься, – зло смотрит на меня. Удивлен, что разговор он начал именно с этого. – Я не понимаю, при чем тут она. – Только не говори, что влюбился, – недобро усмехается. – Не из-за нее ли собрался менять строительный проект? Нет, я не удивлен. Крыса все же имеется. – Решил прыгнуть выше меня? Только так ли хорошо ее знаешь, что готов перешагнуть через наши с тобой отношения? – Я не понимаю, о чем ты. – Уверен ли ты, что она попросту не пользуется твоим положением? – прищуривается отец, явно на что-то намекая. – Чтобы ты внес изменения в строительный проект? – Тема закрыта, я не собираюсь об этом с тобой разговаривать, – завожусь. Вскакиваю с кресла, направляясь на выход. В голове запрыгали хороводом все воспоминания наших встреч, разговоров. И никогда я бы не подумал, что там что-то было из-за корысти. – Вот, посмотри, – окликает отец и кидает на стол передо мной журнал. – Что тут? – А ты посмотри и узнаешь, – отходит от меня к окну, сложив на груди руки. Застыл, как лев перед нападением. Сцепившись с ним взглядами, все же опускаю свой на журнал. На первой страницы глянца действительно мы с Таей в обнимку. Заголовок звучит: “На два фронта”. С трудом сглатываю, еще не понимая, что я могу увидеть, открыв первую страницу. Листаю. И взгляд тут же упирается в увеличенный снимок моей Таи целующейся с… тем самым ее однокурсником. Несколько кадров с разных ракурсов. Внутри что-то упало. Сердце забарахлило, толкая кровь рывками. А по спине прокатилась холодная капля. Застыл, пытаясь разлядеть увиденное. – Узнал свою подстилку? – от его слов я сжал пальцы в кулаки. Никогда он еще в таком тоне не позволял со мной разговаривать. – Не бычься, – снова эта усмешка. – Лана такого бы не допустила. А эта малолетка… – Ей девятнадцать, – зачем-то уточняю я. – Глупая девятнадцатилетняя малолетка, играющая на два фронта. А ты, видимо, поверил в любовь, сынок? Так я тебе говорю, ее не существует. Ты лишь можешь скрасить свои дни голым расчетом и взаимовыгодой. Чтобы завтра я о ней не слышал. Поигрался и хватит, пора приниматься за работу, – похлопал меня по плечу и вышел из кабинета, оставив меня со всем тем дерьмом, что вселил в меня этим проклятым журналом. Тая Я то и дело ловлю на себе взгляды одногруппников. Их смешки, едкие улыбки. Я не понимаю, что происходит. Из последних сил стараюсь держаться, не опускаться до паники. Сердце заходится в рваном ритме волнения. Ладони становятся влажными. Пишу сообщение Леону. Мне необходимо прочитать от него хоть что-то. “Как ты? Я скучаю!” Но проходит пара, затем еще одна, а ответа нет. Я себя успокаиваю лишь тем, что у него сегодня сложный день. Он же и сам сказал об этом. Делаю два глубоких вдоха. Главное – не начать паниковать. Ведь все же хорошо. Абсолютно точно. Проходит еще две пары, и я чуть ли не бегом собираюсь покинуть стены института. Но меня на выходе ловит за руку декан факультета, Ирина Федоровна. – Тая? – Да? – растерянно хлопаю глазами. – У тебя все хорошо? – разглядывает меня цепким взглядом поверх своих очков. – Настолько, насколько это возможно, – отвечаю, все же выдергивая руку из ее цепких пальцев. – Я посоветовала бы тебе определиться, – какими-то загадками говорит женщина. – Аморальный образ тебе не идет, – и развернувшись, зашагала дальше. У меня отвисла челюсть, наверное, после ее заявления. Аморальный образ? Что это значит? О чем вообще она? Пишу еще одно сообщение Леону: “Я к бабуле”. В больнице, как и предыдущие дни, мне разрешают лишь пару минут посидеть у ее кровати. Все то же тяжелое состояние и никаких улучшений. Без сознания, врачи называют это комой. Говорят, чтобы готовились к худшему. Но я не могу представить себя в этом мире без любимой бабули. Поэтому даже не пытаюсь принять эту ситуацию. Я уверена, что она обязательно очнется и, увидев меня, улыбнется своей доброй улыбкой, так напоминающую папину. Выйдя из больницы, проверяю телефон. Тишина. Первое мое сообщение прочитано, а вот следующее нет. Значит, весь в делах. Мой трудяга. Тому, с какой самоотдачей он посвящает себя работе, я даже не завидую, а наблюдаю за ним с восторгом. Я, наверное, так не смогла бы. Поглядываю на часы, время близится к четырем. Если я доеду до его офиса, то как раз в шестом часу буду на месте. Может, поехать? Домой совершенно не хочется. Знаю, что Пушинка ждет и мне есть чем себя занять в четырех стенах. Но сегодня я очень хочу скорее оказаться рядом с ним. Соскучилась. Поэтому я решаю сделать ему сюрприз и иду к метро. Приходится немного покрутиться у его машины, которую быстро нахожу на парковке. Хоть и погода хорошая, но сентябрь выдался холодным на удивление. И сейчас, несмотря на солнечную погоду, ветер все же холодный. Мне везёт хоть в том, что долго ждать Леона не приходится, и я, заметив мужчину с сумкой, выходящего из здания, прячусь за его машину. – Молодец, Лео, – доносится мужской голос. – Добился, чего хотел. И отцу угодил и шумиху прикрыл. Желаю удачи на выборах, – я выглядываю чуть, замечаю, как Леон и еще какой-то мужчина пожимают друг другу руки. – Спасибо, – серьезно отвечает Лео. Мое сердце застывает от непонимания происходящего. Что значит, добился, чего хотел? Даже кажется, что вся кровь отхлынула от лица. – Привет, – выглядываю я из своего укрытия. – О чем это он? – киваю в сторону садящегося в другую машину мужика в костюме. Леон смотрит на меня взглядом очень даже недовольным. Пристально сканирует меня. И ничего не отвечает. Не рад меня видеть? Мое сердце пропускает удар, второй. – Ч-что происходит? – спрашиваю, заикаясь, чувствуя приближения чего-то нехорошего. – Что это значит? – повторяю вопрос. – Давай без скандала, – заявляет мне грубо. – Садись в машину, есть разговор. И не открыв мне дверь, как обычно это делает, садится за руль. Я чувствую, как дрожат колени. Что-то определенно происходит. Сажусь в машину, рядом. Мужчина молчит. Лишь желваки, играющие на его лице, выдают его настроение. Он злится. Я таким его никогда не видела. – Ну что ж, – заговорил он, привлекая мое внимание. Поворачивается ко мне, заглядывая в глаза, словно что-то там ищет. – Ты всегда была со мной честна? Этот вопрос заставляет меня поперхнуться. – Что? – удивленно переспрашиваю. – Лео, что происходит? Открывает сумку, доставая какой-то журнал и протягивает мне. Я беру его, а Лео отворачивается, ерошит волосы. На первой странице мы с Лео. Где-то же поймали эти папарацци. “На два фронта”. Что? Снова непонимающе смотрю на мужчину. Он игнорирует мой немой вопрос. Поэтому собравшись с духом открываю журнал и кажется мой мир пошатнулся и треснул, грозясь вот-вот развалиться. На фото будто бы я и Вася… Вася? Да с какого перепугу именно Вася? Мы ведь давно даже не разговаривали, не то чтобы вот так… – Как объяснишь это? – его голос звучит хрипло, сдавленно. Будто слова доставляют ему боль. – Я не знаю, что это, – мелкая дрожь прокатывается по телу. – Я не знаю, что это, – снова повторяю. – То есть хочешь сказать, что это не ты? – его губы растягиваются в злой ухмылке. – Нет. Как будто я, но этого не было. Это какой-то фотошоп, – трясу головой. – Ты мне не веришь? Ты мне не веришь, – подтверждаю я, когда снова смотрю на него. – Я верю своим глазам, – его слова меня ранят. – Вот как, – откладываю ненавистный глянец в сторону, крепче ухватившись за ремешок рюкзака, боясь потерять связь с реальностью. – Неужто сквер стоил этого? – качает головой. – Ну, Тая, скажи что-нибудь в свое оправдание! Наври мне еще с три короба, почему ты молчишь? – вдруг взорвался он. А я вздрогнула от смены его тона. – Ври мне, Тая, объясняйся, – смотрит на меня. Глаза начинает жечь. От обиды и отчаяния. Черная дыра разрастается внутри от одного лишь понимания, что он мне не поверит. И не будет в этом разбираться. – Не вижу смысла оправдываться за то, чего не делала, – выдаю с трудом, как можно спокойнее. – Потому что это правда? – усмехнулся, не отрывая своего темного взгляда, хватает за плечо, крепко сжав пальцами. – Я тебе верил. – А что случилось сейчас? – шмыгаю носом, потому что слезы вот-вот прольются, а я не хочу, чтобы он их видел. – Веришь бумаге? Он мочит. – Отпусти, ты делаешь мне больно. Отпусти, – выдергиваю руку из его цепких пальцев и дергаю ручку, чтобы открыть дверь. – Верь журналистам, они, видимо, больше достойны твоей веры, – говорю напоследок и захлопываю дверь. Поправляю рюкзак на плече и направляюсь в сторону метро, слыша, как машина срывается с места. Обхватываю себя руками от резкого порыва холодного ветра. Всхлипнула, но тут же закусила щеку изнутри, почувствовав металлический привкус. Я сильная, я справлюсь. Справлюсь же? Провожаю взглядом уезжающую машину Леона. Обхватываю себя за плечи. Меня трясет. Замерзла. Только, кажется, не от промозглого ветра, а от кровоточащего сердца, черной дыры, которая поглощает все мои надежды на будущее. Все пропало. И кажется, я тоже пропала. Мозг отказывается нормально функционировать. Что делать? Что мне теперь делать? Вещи, там же вещи в его квартире остались. Их надо забрать. И ключи…от его квартиры у меня остались. И Пышечка. Черт! Для начала домой. Привести себя в порядок. А вот потом… Сдерживая слезы, все же поплелась к метро. А там и до дома бабушки добралась, будто на автопилоте. Сама не понимаю, как оказалась у дверей. Хорошо, ключи от ее квартиры всегда со мной. Тихо открыла дверь и тут же заперла ее. Скинула рюкзак и поплелась в сторону ванны. Умыться. Да уж. В зеркале то еще чудище отразилось. С красными глазами и опухшими веками. Сама на себя не похожа. Включаю кран с холодной водой и, набрав в ладони ледяной, тут же плескаю в лицо. Холодные иголочки покалывают кожу, приводя в чувства. Контраст отрезвляет. Жизнь ведь не закончилась? Да, влюбилась и сердце болит от понимания, что он не любил. Вот тут Алена была права. Поигрался и хватит. Неделя с небольшим – и все. Поверил какой-то глупости. А может, ему удобно было поверить? Может, он и не собирался быть со мной в отношениях? В мозг въелись слова того мужика про то, что угодил отцу и шумиху прикрыл. Так, может, его ухаживания и были наигранными, а я дура – повелась, поверив в его порядочность и человечность? Боже, какая я наивная дура! Как же я себя ненавижу! Новые всхлипы рвутся наружу. Грудь всю разрывает от еле сдерживаемой истерики. Сползаю на пол и, обняв колени, утыкаюсь в них носом и даю волю слезам. Чувствую себя грязной и использованной. Как мне это пережить? Я не знаю. Сколько проходит времени, прежде чем до слуха доносится настойчивый стук во входную дверь. Вскакиваю резко на ноги, так что перед глазами поплыли круги. Ухватываюсь за стену, чуть переведя дыхание. И направляюсь к двери. Проворачиваю ключ, и дверь тут же распахивается. – Тая! – в квартиру влетает Алена. – Боже, девочка, что случилось? – обнимает меня, притягивая к себе. И меня прорывает, словно плотину. – Тише, маленькая, тише. Не надо. Не стоит он того, слышишь? – встряхивает меня за плечи, подхватывая пальцами за подбородок, заставляя на нее посмотреть. – Не стоит он того. Поняла? Сколько их еще будет на твоем пути? Мотаю головой. Никого, больше никого не подпущу к себе. – Тише, – снова обнимает и покачивает, словно убаюкивает. – Пойдем. Чаю согреем, да спать тебя уложу, ты на ногах еле стоишь. – Вещи и котенок там, – пытаюсь сказать, но пробила икота. – Все заберу, не волнуйся. И я… В общем, не переживай, – не договаривает она, уводя меня на кухню. После горячего чая и отвлеченной темы, я иду в свою комнату и в чем была, падаю в постель. Глаза тут же закрываются, и я проваливаюсь в сон. Просыпаюсь резко. Как будто меня включили, нажав на кнопку. Сажусь в постели. Оглядываюсь. Сознание подсказывает, что я нахожусь у бабушки, в своей комнате. Выдыхаю. И снова готова закрыть глаза и упасть на подушки. Хочется впасть в летаргический сон и проснуться только тогда, когда забуду все то, что со мной произошло. Или просто проснуться и понять, что это был плохой сон. Но нет. Реальность нужно научиться принимать. В комнату заглядывает Алена. Заносит сумку. Мою. Ту, что брала с вещами, когда Леона забрал меня к себе. – Он? – подпрыгиваю на постели, в надежде, что мужчина одумался. – Курьер, – тихо отвечает тетка и ставит сумку на пол. – Я только собралась ехать к нему, а наткнулась на паренька из службы, – пожимает плечами. – Ничего не передал? – надежда все еще теплилась, но когда поймала сожалеющий взгляд Алены, она тает. Ну что ж… Котенка не прислал. Оставил себе или сдаст в приют? Надеюсь, что не отдаст и не выбросит, как меня. Пятница закончилась незаметно для меня, перетекла в субботу. Я решила проваляться весь день в постели. Пялилась в потолок. Кажется, я разглядела его до мельчайших подробностей. Алена, как курица-наседка, крутилась рядом. Работала на ноуте на кухне. Периодически заглядывала ко мне. Приносила еду. Но в глотку ничего не лезло. Плакать уже не хотелось. Хотелось исчезнуть. К вечеру Алена все же меня оставила, уехав к бабуле в больницу. А после рассказала мне, что все так же, без изменений. А вот в воскресение я все же выбралась из постели ближе к вечеру, отлежав себе бока. – Тебе нужно поесть, – стоит только сесть за стол, как Алена ставит передо мной тарелку с легким куриным супчиком. – М-м-м, – пахнет вкусно. Тянусь к пульту, включая телевизор. – Остались считанные минут до окончания приема голосов. Скоро начнется подсчет… – заговорил диктор в новостях. – Не стоит смотреть эту ерунду, – отнимает у меня пульт женщина, вообще выключая телевизор. – Мне интересно, – говорю совсем тихо. – Выиграет ли он? – усмехается. – Конечно. Можешь даже не волноваться за него, – говорит зло. Склоняю голову над тарелкой супа. Дрожащими пальцами держу ложку. Зачерпываю бульон пару раз и отодвигаю от себя тарелку. Не могу есть. Не могу. Алена укладывает меня спать. А как только за ней закрывается дверь в мою комнату, достаю свой телефон. Вбиваю в поисковик запрос на предварительный результат выборов. Перед глазами тут же появляются фотографии будущих депутатов. Один из них Максимовский Леон. Тут же натыкаюсь на ссылку с его интервью. С замершим сердцем слушаю любимый мужской голос, совершенно не замечая, как по щекам катятся слезы. А он неплохо выглядит. Нет темных кругов под глазами, намекающих на потерю сна и переживания. Нет. Выглядит бодрячком. Надеюсь, его победа всего этого стоила.