Глава 17

Тая Сентябрь перетек в октябрь. И этот промозглый месяц подбирается к концу. Осень набирает обороты, от того на душе все пасмурней и пасмурней. На меня навалилась жуткая апатия. Хочется впасть в спячку и никуда не выходить. Не видеть людей, не пытаться строить из себя жизнерадостную овцу. Пропускать мимо ушей подколы одногруппников вошло уже в привычку. Хотя и это идет на спад. А еще я нашла себе работу. Это в противовес всем своим чувствам, отвергающим нормальную жизнь. В небольшую кафешку официантом. Радует, что владелец пошел навстречу и я смогу работать, не бросив учебу. После пар и в выходные. И сегодня мне нужно пройти врачей на медкнижку. Снова ворочаюсь в постели. Перед глазами часы, показывающие шесть утра. Не понимаю, что меня заставило неожиданно проснуться. Вот уже как час я не могу сомкнуть глаз, прекрасно понимая, что могу еще вздремнуть. Но нет, не получается. – Тая! – в спальню врывается Алена, с телефоном в руке. Глаза красные, губы поджаты. – Таечка, – шмыгнула носом и забралась ко мне в постель, обняв меня, разревелась. Сердце на мгновение остановилось. Я поняла, что произошло. Слезы тут же застелили взгляд. Ну, вот и все. Кажется, теперь я действительно больше не верю в чудеса. Их попросту не бывает. Мой медосмотр отложился на пару дней. Учеба тоже ушла на задний план. Пару дней до похорон провела в анабиозном состоянии. Алена прыгала вокруг меня. Бубна ей не хватало. Я понимаю ее беспокойство за меня. Мне просто жутко хотелось одиночества. Но тетка, кажется, не собиралась оставлять меня одну. В один из дней я все же выбралась прогуляться. Но лучше бы я и дальше продлила свое затворничество. – Тая? Какая встреча, – рядом появляется мужчина. Вадим, кажется. Друг Леона. Не нравился мне этот скользкий тип никогда. Вообще странно, что такие люди могут дружить. Стараюсь на него не реагировать и идти своим путем. Но этот же прицепился как пиявка. – Как жизнь? Слышал, Леон тебя бросил, – я резко останавливаюсь, закрыв глаза и глубоко вдыхая. Ну, почему им всем до меня есть какое-то дело? Ну, почему бы просто не пройти мимо и сделать вид, что меня не знаешь? – Что тебе от меня надо? – поворачиваюсь к этому уроду. – Чего ты? – усмехается, а в глазах черти пляшут. – Я всего лишь сказать, что, если вдруг нужно утешить, – на его губах появляется мерзкая улыбка. – Я к твоим услугам, – смотрит на меня выжидающе. – Сколько берешь? – усмехаюсь такой наглости. – В смысле? – Сколько берешь за утешение? Тысячу, две, пять? – Ты охренела? – рыкнул и дернулся в мою сторону, только я тут же на шаг отступила. – Ты ходишь за мной, предлагаешь свои услуги. Проститутка, никак не иначе, – усмехаюсь, видя, как его брови ползут вверх. – Душевная проститутка? Ну, или как тебе больше нравится? – Ну ты и сука, – делает еще пару шагов ко мне, сжимая руку в кулак. – На людях, давай. Пусть знают, какая тварь водится в друзьях у известного Максимовского, – и понимая, что он мне ничего не сделает, развернулась и пошла дальше, еле сдерживая слезы. Не плакать! Ни в коем случае не показывать этим шакалам свою слабость и беспомощность. Как стая гиен, готовые наброситься на разорванную в клочья душу. Что за люди? День похорон выдался солнечным. Было немного провожающих бабулю в последний путь. От силы человек десять. Все прошло тихо. Даже не верится во все происходящее. – Алена, – выходя с кладбища, подхожу к тетке. – Я пойду прогуляюсь. Хорошо? – Ты как? – заглядывает мне в глаза обеспокоенно. – Я в полном порядке. Правда. – Хорошо, – выдыхает чуть спокойнее. – Только отвечай, пожалуйста, если я тебе наберу. – Спасибо, – целую ее в щеку и, накинув на голову капюшон, зашагала в сторону автобусной остановки. Еду без цели. Куда глаза глядят, куда ноги несут. Для меня полдня проходят как пара часов. Незаметно, быстро. Слишком быстро. Я гуляю по парку, попавшемуся на моем пути. Наблюдаю за людьми со стороны. И стараюсь не вникать в мысли, которые крутятся в голове. Пару раз звонит Алена. Но я ее уверяю, что я в полном порядке. И убрав телефон в карман, оглянувшись, понимаю, где нахожусь. Бросает в дрожь. Поднимаю взгляд на высотку и снова рассматриваю парковку у дома. Сердце бешено рвется в груди. Боже, зачем же я сюда пришла? Зачем? Разворачиваюсь на пятках, чтобы убежать прочь, когда мой слух привлекает подъехавшая машина. Оборачиваюсь. Выходят девицы, громко смеясь. А следом… Да твою мать, где я так провинилась, чтобы снова с ним столкнуться? – Девочки, поднимаемся, там нас ждут, – мерзко звучит голос Вадима. Я понимаю, что слишком долго задерживаюсь на месте, разглядываю компанию, и готова уже уйти, как Вадик оборачивается, словно почувствовав мой взгляд. – Какие люди, – усмехается. – Девочки, ждите, – и идет неторопливо ко мне. – Ты передумала, куколка? – его губы кривит улыбка, похожая на оскал. – Я не злопамятный. Пригрею. А Лео вон, девочек заказал. Скучно стало ему. Может, присоединишься? По старой-то дружбе. Я чувствую горечь во рту. Тошнота подкатывает к горлу. Поэтому еле сдерживая рвотный рефлекс, разворачиваюсь и срываюсь с места. Подальше отсюда. Домой возвращаюсь, не помня дорогу. Алена, как всегда, с кем-то долго разговаривает по телефону. Пока она занята, ставлю чайник, делаю бутерброды, игнорируя аппетитные запахи, доносящиеся из-под крышки булькающей кастрюли. – О, а ты давно дома? – удивленно смотрит на меня, греющую руки о чашку горячего чая и тарелкой бутербродов. – Минут десять как, – пожимаю плечами. – Где была? – Гуляла. – Проголодалась? – Ага, кажется не ела целую вечность. У тебя что хорошего? – Предлагают работу, на новом месте, – уклончиво произносит. – Ух ты, круто, – я действительно рада за нее. – Но такое ощущение, что ты не рада. – Как всегда, есть всякие “но”. – И все же? – Это Питер. Тебя я оставить не смогу. А у тебя учеба. – Ясно, – понимаю, что спорить с теткой бесполезно, поэтому замолкаю, снова и снова прокручивая весь день в голове. Медкомиссия. Я прошла всех врачей, кроме гинеколога. Потому что именно здесь полно народу. Очередь непробиваемая. И все равно, есть ли у тебя талон, платно ли ты проходишь врача или беременна, очередь одна. Я, не в состоянии отвоевывать свою очередь, прижалась к стенке. От духоты в тесном помещении перед глазами поплыло, и я стала оседать. – Девушке плохо, – кто-то успевает меня подхватить под руки и усадить на лавку. А потом и врач выглядывает. И видимо, заметив меня, подзывает. – Не ругаемся, девочки, – тут же осаждает толпу возмущенных. – Проходи живее. Что у тебя? – возвращается за свой стол, а я сажусь рядом на кушетку. – Медкнижку прохожу, для работы. – Угу, – что-то вбивает в компьютер. – Раздевайся и на кресло, – говорит, не глядя на меня. – А можно без кресла? Врач поднимает на меня свой взгляд. – Девственница? – ее бровь изгибается в дуге. – Н-нет, – качаю головой. – Когда были последние месячные? И вот тут я зависаю, пытаясь вспомнить. Но не могу. – На кресло, – усмехается женщина. – Расслабься, – звучит женский голос, но как тут возможно расслабиться, когда там…орудуют ее пальцы, а на низ живота надавливает так, что можно просто оконфузиться. Живот скручивает спазмом. Я выдыхаю, стараясь успокоиться. И спустя минуту врач снимает перчатки и отходит к столу. Я слезаю с кресла, тут же хватая свои вещи дрожащими руками. Одеваюсь. – Направление на УЗИ и на анализы, – говорит врач, все так же не смотря на меня. – Зачем УЗИ? – не понимаю я. – Девушка, вы беременны. Срок недель пять, – снова смотрит на меня. Сердце ухает куда-то вниз. А в ушах нарастает звон. Меня бросает в холод, и я приваливаюсь к стене. – Ну что ты, – тут же кто-то рядом засуетился. Зазвенели склянки, но как будто очень далеко. – Тише, зачем так волноваться. Впечатлительная какая. Дыши, – и в нос ударяет резкий, отрезвляющий запах. – Рожать будешь или? – смотрит на меня с жалостью в глазах. – Не знаю, – пожимаю плечами. – Отец-то кто, знаешь? Киваю. – Уже хорошо, – снисходительно смотрит на меня и отходит к окну, пряча руки в карманы халата. – Ни в чем не сомневайся, девочка, – стоя ко мне спиной, говорит женщина тихим голосом. – Я в твои годы тоже сомневалась и сделала неправильный выбор, – оборачивается. – Теперь вот, без детей живу, – возвращается к столу. – Сдай все анализы и УЗИ, и все взвесь, – утыкается в экран монитора, отпуская меня. Выхожу из кабинета, прохожу ждущих у дверей и неторопливо плетусь к выходу из клиники. А уже на автобусной остановке немного прихожу в себя, пропустив пару рейсов. В следующий все же забираюсь. С выпиской от гинеколога на руках, сижу в автобусе прислонившись лбом к окну. Прохлада стекла холодит разгоряченную кожу. Беременна. Звучит на повторе. Крутится и сжимает тисками все внутренности. Беременна. А перед глазами Лео, наши с ним вечера и ночи. Его нежность, тепло. А сейчас что? Меня выкинули из своей жизни, закрыв двери на засов. Выкинули, наигравшись. А теперь я не одна. Лео, как же мне тебя именно сейчас не хватает! Что мне делать? Что же теперь будет? Дома я весь день кручу в руках телефон. Каждый раз открывая список номеров телефона и снова его закрывая. Сердце в груди разрывается от непередаваемых переполняемых меня чувств. Что мне делать? Хочется и плакать, и сходить с ума. Я не знаю, как мне быть. То, что Леону все это будет не нужно, я даже не сомневаюсь. Но он отец, должен знать. Я просто не могу поступить по-другому. И мне страшно, одним звонком подтвердить свои догадки. Но сомнения меня доводят до такого жуткого состояния, что поднимается тошнота и я бегу в туалет, где меня выворачивает. Лишь умывшись и отдышавшись, я хватаюсь за телефон более уверенно и набираю номер мужчины. Гудок-второй-третий. И тут же сброс. Набираю еще и еще раз, пока в трубке не начинает звучать механический голос робота, оповещая об отключенном аппарате. Я, не сомневаясь, набираю сообщение в мессенджере и дублирую его в обычном sms. Включит, прочитает же? Следующие дни похожи вереницу часов из ожидания и сомнений. Нет, Леон так и не вышел на связь. И сообщения так и висят не дошедшими до адресата. Тогда я решаюсь на крайние меры. Потому что я должна знать. Потому что я не могу взять на себя ответственность в одиночку. – Тая, ты куда? – за мной наблюдает Алена, пока я одеваюсь в коридорчике. – Погулять. – Ты уже пару дней прогуливаешь институт, что происходит? – хмурится и смотрит на меня внимательно. – Вернусь и скажу, что происходит, ок? – и чмокнув ее в щеку, выхожу из квартиры. Беру себя в руки и, пока не передумала, подхожу к посту охраны. – Вы к кому? – дежурный вопрос дежурившего. – К Леону Игоревичу Максимовскому. – По какому вопросу? – По личному, – ловлю у в глаза охранника усмешку. – Вы знаете, сколько таких, как вы, к нему по личному вопросу каждый день тут просятся? – от этих слов мне становится не по себе. – Пожалуйста. Мне нужно с ним поговорить. – Так позвоните, если срочно, – снова усмешка. – Что тут у вас? – рядом появляется мужчина. Такой же высокий, как и Леон. И даже чем-то похож. Только старше. Гораздо. Но выглядит очень хорошо для своих лет. – Да вот, очередная срочная личная встреча, – кивает на меня охранник. – К Леону? – сверлит меня взглядом мужчина. Киваю. – Ну, пойдем, поговорим, – пропускает меня вперед через турникет, следуя за мной. – Сейчас направо и первая дверь, – командует он. Мы заходим в небольшой полупустой кабинет. – Зачем ищешь Леона, – не церемонясь, опираясь, о стол заговорил мужчина. – У меня к нему личный разговор. – Ишь какая. Ты же та самая активистка? – от этих слов бегут мурашки. – Понятно, – улыбается, словно что-то знает, чего не знаю я. – Так или ты говоришь, по какому вопросу пришла, или можешь быть свободна. – Я беременна, – выдаю. – Ну, так, милочка, зря пришла. Во-первых, то, что ты беременна от моего сына, еще доказать надо. Во-вторых, ни ты, ни твой ребенок ему не нужны. Как тебе объяснить-то помягче, – нахмурился он. – Такие, как ты, не для него, понимаешь? Он карьерист. И поверь, у него есть достойная партия, которая родит ему здоровых детей, когда он этого захочет. А ты так, мимолетное увлечение, – от каждого сказанного им слова я понимаю, какая я дура, что на что-то еще надеялась. – Мой сын достоин лучшего. О, так это его отец. Как же я сразу не догадалась. – Я хочу с ним поговорить лично, – вся моя уверенность растоптана в этой комнате. – Он улетел, можешь не искать его. И вот, – он достает бумажник, вытаскивает из него купюры и, подойдя ко мне, сует их в онемевшие пальцы. – Вот, возьми. Не порть себе жизнь, куда тебе сейчас ребенок? – и обогнув меня выходит, остановившись в дверях. – Можете быть свободны. Как я шла, не помню. Лишь только остановилась у урны и разжала над ней непослушные пальцы, выкинув деньги на глазах прохожих.