Глава 21

Тая Время в полете прошло невероятно быстро. Я на сумасшедшем душевном подъеме неслась из аэропорта на улицу. Поймала такси и рванула к Алене. – Мамочка, – кинулась на руки дочь, только стоило Алене открыть дверь и удивиться. – Ты привезла ее, – завизжала от радости малявка, танцуя с этой акулой, держа ее за плавники. – Я тебя обожаю, – обнимает меня. – Поужинаешь? – улыбается тетка. – Домой хочу, сил нет, – отказываюсь. – Котик, поедем домой? – Да-да-да, – запрыгала и убежала в комнату, одеваться. – Может, чай? – я не прохожу дальше прихожей. – Нет, спасибо, – разглядываю ее, чуть отекшую, располневшую и вспоминаю себя. Я за всю беременность набрала около семи килограмм. Моя врач удивлялась, говорила, в основном, полнеют, лишнего набирают. А я, как дюймовочка, бегала. И беременность протекала легко. Никаких угроз и прочего, чем с самого начала страдала Алена. Может, возраст сказывается? – Я готова, – выбегает Катя. Наблюдаю, как самостоятельно мой ребетенок шустро натягивает кроссовки и ветровку, хватает акулу. Целует Алену. – Спасибо, – благодарю ее и, взяв за руку дочь, покидаем квартиру. По пути до дома забегаем в магазин, накупаем вкусностей. И остатки вечера проводим за телевизором, как и планировала. И, как и ожидала, Катюша уснула под мультик. Уложила ее в детской и прибралась. Приняла душ и легла. А уснуть не могу. Не помню, во сколько уснула. Проснулась из-за телефонной трели. Черт, звук забыла отключить. – Алло, – ответить все же пришлось. – Привет, – слышу мужской голос. Непонимающе уставляюсь на трубку и снова прикладываю к уху. – Егор Александрович? – переспрашиваю. Вот кого-кого, а его точно не хотела бы слышать с утра. – У тебя рейс через час, не проспишь? – Куда? – не понимаю я. – На самолет, я тебя встречу, – поясняет мужчина. – Так я дома. Повисает тишина. – Я думал… – Я поменяла билет. По дочери соскучилась, да и смысл еще ночь торчать в чужом городе? – Так, ладно, – сдержанно пробормотал тот. – Сегодня, значит, у тебя выходной. Завтра помнишь, что у нас намечено? – Да. Банкет-прием, не суть. Какой дресс-код? – решаюсь уточнить. – Вечернее платье пойдет, – усмехается. – Отлично, – подтягиваю одеяло до самого носа. – Во сколько быть на месте и адрес какой? – Я сам заеду. К пяти, – говори мужчина чуть хрипловатым голосом. – Хорошо. Буду готова к пяти, – и отбиваю звонок. Странный он. И мне не по себе от разговоров с ним. Да, может, он и неплохой человек, но явно не мой. День с малышкой проходит незаметно. Мы и в парке погуляли. И по магазинам походили, накупили кучу приятных женских штучек. Такой маленький праздник для девочек устроили. Ребенок счастлив, и я тоже. Вечером набрала ванну, Катюша с рождения любит плескаться в воде. Поэтому ни одни выходные не проходят у нас без купания. А после водных процедур ребенок засыпает быстро, умаявшись за день. Утро начинаю со звонка соседке. Тетя Маша живет одна. Ей лет пятьдесят. Дети ее живут уже давно отдельно. А она, как говорит, наслаждается своим одиночеством в компании маленькой ручной собачки. Дэйзи, кажется. Женщина соглашается посидеть с Катей в мое отсутствие. Алену дергать не хочу, совесть не позволяет ее дергать лишний раз. Платье… Чем ближе вечер, тем больше я нервничаю. Есть у меня одно. Я как-то его купила, не помню уже, зачем, но так и не пришлось надеть. А сейчас прекрасный повод его выгулять. Пока Катя играет в своей комнате, я начинаю сборы. Достаю то самое платье из черного шелка. Оно прекрасно садится, обтягивая фигуру. Открытая спина… Боже, зачем же я его покупала, никак не вспомню. Собираю волосы и наношу легкий макияж. Выделяю губы смелым оттенком красного. Не знаю, но мне почему-то жутко хочется. – Ой, – в комнату влетает дочь. – Какая ты красивая, – восхищается. – Спасибо, малышка, – обнимаю девчонку. – Я уеду, а ты останешься с тетей Машей. – Ой, с Мари? – не знаю почему, но Катя любит ее именно так называть. – Угу. – Она мне снова будет рассказывать, как живут принцессы, и мы будем пить с ней чай, как настоящие леди, – трещит Катюша. Это что-то интересненькое. Надо будет расспросить об этом соседку. Вскоре раздается звонок в дверь, и на пороге появляется женщина. – Красавица, – довольно оглядывает меня с ног до головы. – Мы скучать не будем, так что не торопись. И я со спокойной душой выхожу из квартиры, прихватив сумочку с телефоном. У подъезда уже стояла машина Егора. На мужчине шикарно сидит темно-синего цвета костюм. Заприметив меня, отталкивается от машины, о которую оперся бедром, и идет навстречу. – Нельзя быть такой красивой, Тая, – протягивает мне руку, за которую я цепляюсь, и помогает сесть мне в машину. Сам же закрывает дверь и быстро огибает автомобиль, садясь за руль. – Правда, я не ожидал, что ты такая… – Какая? – не понимаю его. – Настолько женственная и манящая, – его голос делается чуть тише. – Спасибо. Давай лучше обсудим, о чем могут быть разговоры на встрече. Егор одарил меня нечитабельным взглядом и завел машину. До ресторана мы доехали минут за сорок. Мы почти не разговаривали. Не знаю, чем я перебила говорливость мужчины. Ловила лишь на себе его взгляды. А выйдя из машины, мужчина предложил мне свой локоть, который я обхватила, и мы так зашли внутрь. Гостей внутри оказалось гораздо больше, чем машина на парковке у ресторана. Ну что ж, Тая, главное – держаться уверенно. Боже, кто бы знал, как я не люблю такие мероприятия. В течение всего вечера я ощущала волнение. Легкое жжение между лопаток нервировало. И я то и дело оглядывалась, ища источник неприятных ощущений. Уверена, на меня кто-то смотрел, буквально сверлил взглядом. Но ни разу не наткнулась на чей-нибудь взгляд. Странно. – Валерий Иванович, это моя… – Егор запинается, словно пытается подобрать правильные слова. – Ваша? – усмехается собеседник, с которым хотел меня познакомить Егор. – Я не его, – усмехаюсь. – Своя собственная. Но, а если кроме шуток, то я работаю на Егора Александровича, – выкручиваюсь из неловкой ситуации. Улыбаюсь, смотря на Егора. – Лучший специалист в своем деле, – наконец отмирает тот. И снова завязывается разговор. Какой по счету? Уже сбилась. – Извините, мне нужно отойти, – высвобождаю свою руку из захвата мужчины и наконец ощущаю свободу, отделавшись от его руки, так по-хозяйски устроившейся на моей талии. Я чувствовала, как большим пальцем он поглаживал кожу поясницы. Мне совершенно не понравится этот жест. Как же я хочу домой. Добираюсь до дамской комнаты. Прикрываю за собой дверь. Включаю холодную воды, набираю в ладони и плескаю в лицо. Устала. И ноги гудят, и спина. И жутко хочется смыть с губ помаду. Слышу, как в помещение открывается дверь, но я не обращаю внимания. Я тону в своих мыслях ровно до тех пор, пока в отражении зеркала не ловлю мужской силуэт. – Привет, – звучит тихо. В зеркале я вижу отражение Леона. Пару раз моргаю, пытаясь сбросить наваждение. Но нет, он не исчезает. Руки мужчины укладываются по обе стороны от меня, упираясь в столешницу. Я чувствую жар его тела, даже через несколько слоев одежды. Чувствую, как он прижимается к моей спине и в тоже время не отпускает мой взгляд в зеркале. – Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, не узнавая свой голос. – Хотел увидеть тебя. Ты же сбежала от меня в пятницу. А я ждал тебя. От его голоса по коже бегут проклятые мурашки. Нет, это неправильно и так быть не должно. – Уйди, – разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с ним, с моим прошлым, которое я так удачно забыла. Мне так казалось до нашей встречи. – Я хочу поговорить с тобой, – говорит он, разглядывая меня, находясь непозволительно близко. Я упираюсь попой в столешницу и отклоняюсь от него, лишь бы увеличить пространство между нами. – Я не хочу, – качаю головой. – Я скучал. Оказывается, – я слышу, как он шумно вдыхает. – Безумно скучал. – А я нет. Отойди, меня ждут, – пытаюсь его оттолкнуть, но мужчину не сдвинуть. – Тая-я, – тянет он, словно одурманенный. – Леон, – предостерегающе пытаюсь вразумить его. – Уходи. – Просто скажи мне, почему ты меня бросила? – и заглядывает в глаза. А я, кажется, перестаю дышать. Что? Я не ослышалась? – Прости? – не понимающе уставилась на него. – Что я сделала? – Бросила меня. Испугалась? Поверила, что то, в чем меня обвинили, правда? – он говорил так, словно находился в бреду… И я ни черта не понимала суть его разговора. – Я не понимаю, о чем ты, – качаю головой. – Ты пьян? Отпусти меня, – отталкиваю его, но мужчина обхватывает меня за талию, прижимая меня к себе. Я задыхаюсь. Я не могу дышать его запахом. Мне становится дурно. – Я понимаю, что поступил, как последний идиот, отпустив тебя, поверив тем снимкам. Но я почти разобрался и собирался с тобой встретиться спустя пару дней. Я хотел извиниться, готов был вымаливать у тебя прощения. Но у меня не вышло, меня… – Тая? – послышался мужской голос. – Все в порядке? Я уставилась на дверь, боясь, что нас сейчас застукают. – Да-да, Егор, я уже выхожу, – мне удается оттолкнуть и выпутаться из рук Леона. – Я совершенно не понимаю, что ты несешь, – шепчу я. – Я не скучала. И не нуждаюсь более в тебе. Не лезь в мою жизнь, слышишь? – рычу на него и тороплюсь на выход, больше не в силах оставаться с ним наедине. Не могу. И не хочу. Бежать, как можно дальше отсюда. Сердце бешено бьется о ребра. Дыхание спирает. Голова кругом. Хочется испариться, исчезнуть. Бегу к залу, а потом меняю направление и направляюсь к выходу из ресторана. – Тая? – слышу голос Егора. – Тая? Что случилось? – хватает меня за руку и останавливает. – Куда ты? – Домой, – перевожу дыхание. – Мне нужно домой. Прости, но дальше без меня, – выдергиваю руку, продолжая свой путь к выходу. – Подожди, я довезу, только предупрежу, что мы уходим, – доносится вслед. Нет желания спорить. Все равно сделает по-своему. Выхожу на улицу и наконец вдыхаю свежий, насколько это возможно, воздух. Вечерняя прохлада опустилась на город. И выбежав из нагретого помещения, я почувствовала озноб. Обхватываю себя за плечи руками и замираю. Слышны только звуки вечернего города. И пульс в ушах. Вскоре за спиной хлопает дверь. – Поехали? – меня подхватывают под локоть мужские пальцы. Егор придерживает для меня дверь автомобиля, а затем быстро его обходит и забирается внутрь. Дорога до моего дома проходит в тишине. Я чувствую его взгляд на себе. – Что-то с дочкой? – вдруг заговаривает он. – Что? – Дома что-то случилось? Почему ты так сорвалась? Это было похоже на побег, – обеспокоенно поглядывает то на меня, то возвращает свой взгляд на дорогу. – Нет, – качаю головой. – Дома все в порядке. Просто… – Просто? – Просто я плохо себя почувствовала, и мне нужно было уйти, – сама не понимаю, что говорить. Егор промолчал, крепче сжав руль. Вскоре машина останавливается у моего подъезда. – Спасибо, – шепчу я. – И прости, что так вышло, – натягиваю виноватую улыбку и открываю дверь, выхожу. – Тая? Оглядываюсь. – Может, завтра встретимся? Ресторан? Кафе? – смотрит на меня, не моргая, внимательно. – Завтра понедельник, мой выходной. И я его проведу с дочерью, – снова улыбаюсь и закрываю дверь, тороплюсь к дому. – А мы вас не ждали так рано, – улыбается тетя Маша, встречая меня на пороге квартиры. – Удалось пораньше убежать. – Тогда я пойду? – Конечно, спасибо вам большое, – благодарю соседку и, выпустив ее из квартиры, запираю дверь. – Мамуля, будем играть? – дочь выглядывает из своей комнаты. – Конечно, только переоденусь, – обещаю я. Наигравшись вдоволь и уложив спать уставшего ребенка, я прохожу в кухню, чтобы сварить себе чашку кофе. Спать совершенно нет желания, поэтому чашка ароматного напитка не навредит. Сварив и налив себе в кружку, сажусь за стол, уставляюсь в пустоту. В голове прокручиваю разговор с Леоном. Он что-то говорил, только я никак не пойму, что. Проверил, выяснил и хотел извиниться, а потом… а потом нас прервали. Сердце снова забилось, в голове кавардак. Хочется все оставить на своих местах, да вот только уже не получится. Своим появлением Леон меня напугал. А что, если он снова решит появиться и увидит Катю? Что, если он поймет? Нет-нет-нет, я даже не хочу представлять это. И из последних сил отгоняю плохие мысли. Но неприятное предчувствие закрадывается в душу, тревожа старые раны. – Мамочка, вставай, мы, кажется, проспали, – толкает меня дочь. Я еле раскрываю глаза. Черт, совсем забыла сказать ей. – У нас с тобой сегодня выходной, – притягиваю к себе ребенка и целую в макушку темных волос. – Ура, – завизжала, вырвавшись из рук. – Я не пойду в садик? – Угу. – А ты на работу не пойдешь? – недоверчиво спрашивает. – Да, – подтверждаю. – А что мы будем делать? – спрашивает, продолжая прыгать на кровати. – Будем гулять, играть. Отдыхать и проводить время так, как нам хочется. Только предупрежу воспитательницу, – беру телефон в руки и набираю нужный номер. Еще немного повалявшись, вставать все же пришлось. Умылись и принялись за жарку блинчиков. Катюша помогала. А выпив чаю и поев, мы выбираемся на улицу. Идем в парк. Гуляем. Катюша убегает к качелям, а я сажусь на лавочку, наблюдая со стороны за ней. Понедельник. Безлюдно и тихо. Мало прохожих. Прикрываю глаза на мгновение и в какой-то момент ощущаю на себе взгляд. Открываю глаза, вижу свою малышку, оглядываюсь по сторонам. Но ничего странного не вижу. Списываю накатившее беспокойство на бессонную ночь. После прогулки возвращаемся домой. Снова играем, смотрим мультики. Катя наконец теряет интерес к телевизору и уходит в свою комнату играть. Я сажусь за ноутбук, окунаюсь в работу. Так и проходит день. – А можно, мы сегодня тоже не пойдем в садик, – расхныкалась дочь, пока собирались на выход. Я пыталась ее одеть, но ребенку понравилось сидеть дома. – Котик, не могу. Мне на работу. Выходные закончились, – пытаюсь ее вразумить. Внимание отвлекает сигнал входящего сообщения на телефоне. – Котик, прошу тебя, давай без обид. Надо маме на работу, – надеваю на ножки сандалики, подтягивая гольфы. Одной рукой беру телефон с комода и открываю входящее: “Нам нужно поговорить”, с незнакомого номера. У меня нет сомнений, от кого оно может быть. Не отвечаю, игнорирую. Отправив надувшего губки ребенка в группу, тороплюсь на остановку. И конечно же, как день сурка. Егор. Я, уже не дожидаясь его приглашения, сажусь в машину, и мы едем в сторону работы. Отвечаю на дежурные вопросы мужчины, поддерживаю беседу. А как только машина останавливается на парковке, быстро ее покидаю, торопясь в офис. Перекидываюсь с коллегами приветствиями и сажусь за свой стол. Даже умудряюсь поговорить с Леной, но вскоре погружаюсь в работу. Пока…пока в кабинет не открывается дверь, со всего размаху ударяясь о стену, привлекая внимание присутствующих. И на пороге появляется он. Мое сердце замирает. Мужчина проходит в кабинет. – Девушки, извините, но нам с Таей Владимировной нужно поговорить, не могли бы вы выйти, – проговорил мужчина. Лена и еще две девушки посмотрели на меня, оценили Леона и вышли из кабинета, прикрыв за собой дверь. – Ну и как он? Как любовник? Тебя удовлетворяет? – произносит, не отрывая своего цепкого взгляда. Смотрю на него и не верю, что он сейчас здесь и говорит… от того, что я слышу, чувствую, как вспыхивают щеки. – По-моему, я не обязана перед тобой отчитываться, – стараюсь сделать голос тверже. Но он предательски дрожит. – Уверена? – едкая усмешка. – Уверена, что моя личная жизнь тебя вообще не касается, – цежу сквозь зубы. – А вот я уверен в том, что должен знать, кто находится в окружении моего ребенка, – его ответ звучит как звонкая пощечина. Я распахиваю глаза, не веря в это. Как он узнал? Нет, не может этого быть! – К моему ребенку ты не имеешь никакого отношения, – поднимаюсь с кресла, пытаясь защитить себя и свою семью. – Да неужели? Он имеет? Он отец твоей дочери? – его глаза чернее ночи. Он знает правду, иначе не был бы так убедителен сейчас. И я теперь не знаю, что мне делать. Ведь однажды он смог отказаться от меня, выкинув из жизни, как ненужную вещь. Молчу. Мы стоим друг против друга, смотря в глаза. Меня трясет от страха в предчувствии, что моя жизнь, спокойная и уютная, теперь затрещит по швам. Я не готова к этому. – Я знаю, что Катя моя дочь, – говорит уже более спокойным голосом. – Ты никогда не будешь ей отцом, – качаю головой. – Никогда. – Почему ты мне не сказала, что беременна? – желваки на его лице ходят ходуном, я вижу, как он сдерживается из последних сил, чтобы что? Чтобы не наорать на меня? – Не сказала? А ты уверен? Уверен, что я специально скрыла от тебя беременность, так же, как уверен был с теми фото? – меня прорвало. Видимо, страх трансформировался в злость. – Что? – хмурит брови. – Вот только не надо врать, что ты ничего не знал! Разве отец тебе ничего не сказал? – При чем тут мой отец? – Я была у тебя на работе. Тогда. Потому что отчаялась, что не смогу тебя найти. И там меня встретил твой отец, – говоря это, я слышу, как дрожит мой голос. – Он мне сказал, что ты уехал и что тебе не нужен этот ребенок. И… – я всхлипнула, теряя свое самообладание. – И? – выжидающе смотрит на меня. – Он дал мне денег на аборт, – с трудом сглатываю ком, образовавшийся в горле и выдохнув, поднимаю голову, уверенно встречая его взгляд. – Твоя семья отказалась от моего ребенка. Так что вы не имеете на нее никакого права. А теперь пошел вон отсюда, – указала пальцем на дверь. Леон тяжело дышал. Он выглядел обескураженным. Провел пятерней по волосам и будто прорычал. Словно что-то хотел мне сказать. – Пошел вон и даже не думай к нам приближаться. За своего ребенка я вам глотки перегрызу. Мужчина еще раз посмотрел на меня и, развернувшись, вышел, тихо закрыв дверь. А я, обессиленная, упала на кресло и разревелась.