Эпилог

Три месяца спустя. Тая Я догадывалась, что наша та самая поездка не пройдет бесследно. И сейчас я в этом убедилась, когда третий по счету тест заполосил двумя яркими полосками. Почему третий? Потому что не поверила сразу. Хотя внутренне ожидала этого. А почему так уверена в том, что это именно с того раза? Не знаю, просто уверена. Хотя после этого Леон с завидной частотой брал на себя инициативу в постели, видимо, мою шутку воспринял всерьез. Ну что ж, будем радовать сегодня нашего папочку. Мы уже как два с половиной месяца перебрались в Москву. Сейчас живем в той самой квартире Леона. Но он настроен решительно, и мы подыскиваем квартиру побольше. Но сколько бы вариантов я не нашла, ему они не нравятся. Каждый раз находит, к чему придраться. А я только сейчас вдруг понимаю, что именно нам нужно, и думаю, Леона этот вариант устроит. Покопавшись немного по сайтам строительных фирм, нахожу то, что искала и, распечатав, складываю лист бумаги, убираю его в карман джинсов. Катюша в садике, поэтому у меня есть время доехать до компании Леона и кое-что ему рассказать. Но про беременность пока не знаю, когда лучше. Вызываю такси. Пока еду, кручу мысли в голове о беременности. Надо записаться на консультацию. А еще… В сумочке начинает звонить телефон. – Алло, – отвечаю, улыбаясь, слыша голос Леона. – Я тут подумал, может, в ресторане закажем столик? Посидим? – Я тут к тебе еду, тогда можно будет и обсудить, – отвечаю. – Супер, жду тебя, – усмехнулся и отбил звонок. Машина у здания компании останавливается спустя минут десять. Странное чувство закрадывается. Я здесь была беременная Катей. И тогда услышала от отца Леона страшные слова. Отца Леона не стало месяц назад. Как бы Лео не храбрился, я вижу, как он переживает, и я его понимаю. Его отец получил по заслугам, и, к сожалению, результат от обратного полета бумеранга оказался печальным. Прохожу охрану и поднимаюсь на этаж где находится кабинет моего мужчины. – Здравствуйте, – приветствует меня секретарь. И я, стукнув пару раз в дверь, захожу в кабинет. – Привет, – прохожу к столу Леона и сажусь на краешек столешницы. Лео обхватывает меня за бедра и придвигает к себе, устраивается между моих ног, положив голову на бедро. Я запускаю пальчики в его волосы. Так спокойно, когда он рядом. – Что там с квартирой? Еще нашли с риелтором варианты? – говорит тихо, не поднимая головы. Мне кажется, еще немного, и он замурлычет. Он любит вот так полежать, когда я его глажу по голове. – Меня тут кое-что натолкнуло на мысль, – говорю я и достаю распечатку. – Что это? – берет в руки лист, развернув его, задумывается. – Дом? – Угу, – спрыгиваю со стола и подхожу к панорамному окну. Да, вид тут шикарный. Видно все с высоты птичьего полета. – За городом? – слышится удивленное. – Ты действительно хочешь дом? – Да, – отвечаю не поворачиваясь. – Хочу большой дом, с садом, собакой, бассейном и… – И? – встает за моей спиной, обвивая за талию, укладывая ладони на мой живот. Мое сердце подпрыгнуло. Словно он что-то чувствует. – И несколькими детскими комнатами, – говорю чуть тише. Лео замолкает, я чувствую, как он застыл за моей спиной. Я перестаю дышать. – Несколькими? – переспрашивает. – Угу. Пока две, а там, может, и еще понадобится, – говорю отстраненно. – Две? – поворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. – Тая? Ты же мне еще что-то хочешь сказать? – Кажется, у нас будет малыш, – улыбаюсь робко, боясь спугнуть ту частичку счастья, что поселилась во мне. – Ты беременна? Киваю. Он резко отступает, тяжело дышит. Я не понимаю, что происходит. Он не рад? А Лео тем временем прохаживается по кабинету, запустив пальцы в волосы. Его движения дерганные, хаотичные. Мое сердце рвется от непонимания. – Как думаешь, кто? – он возвращается ко мне и хватает за плечи. – В смысле? – я реально не понимаю, о чем он. – Кто там? – укладывает одну руку на мой живот с такой нежностью, что глаза начинает щипать. – Не знаю. Не раньше двадцатой недели узнаем, если малыш решит нам показаться, – отвечаю растерянно. Меня начинают одолевать сомнения. – А почему ты спрашиваешь? – Я Катюше обещал, что у нее обязательно будет сестренка, – отвечает Леон, а у меня словно груз с плеч свалился. – Боже, – выдыхаю. Кажется, сейчас земля из-под ног уйдет. – Я уже подумала, что ты не рад. – Да ты что! Я безумно рад, безумно, – подлетает ко мне, обнимая, прижимая к себе. – И да, насчет дома я согласен. Там и воздух свежий, и собаке определенно на воле будет лучше. И Пушинка будет довольна. И дети. Боже, у нас будет ребенок, – улыбается он, обхватывает мое лицо ладонями и засыпает поцелуями. А вечером мы всей своей маленькой семьей идем в ресторан. Лео настоял. Мы делаем заказ. Катя вообще в восторге от самого места. Когда нам приносят заказ, а по бокалам разливают сок, я замечаю, как Леон начинает нервничать. – Я так рад, что мы выбрались сюда. Красивое место, – говорит он. – И мне нравится, – вставляет свое слово дочка. – Я хотел бы кое-что спросить у Кати, – мне кажется, или голос Леона дрожит? Что происходит? Что за нервный день? – Да, пап, – с готовностью к нему подходит. – Я хотел бы у тебя спросить разрешения. – На что? – удивляется малышка. – Разрешишь ли ты своей маме выйти за меня замуж? – от этих слов я, кажется, перестаю дышать. – Ты хочешь жениться на маме? – восторженно переспрашивает. – Ага, если она конечно согласиться. – И она наденет белое платье? И фату? И будет как принцесса? – заваливает вопросами отца. – Думаю, да, – отвечает. – И мы поедем в свадебное путешествие? Боже, сколько вопросов, настоящий допрос с пристрастием. – Конечно, – соглашается Лео. – И вы родите мне сестренку? – чуть ли не в ладоши хлопает ребенок от нетерпения. – Мы постараемся, – отвечает Лео. – Мам, – оборачивается ко мне с сияющими глазами Катя. – Ты же согласишься? Он же мой папа, вы должны пожениться, – серьезно заявляет дочь. – Пап, я не против, – дает разрешение отцу. Леон достает из кармана бархатную коробочку и открывает ее. А там два колечка. Одно побольше, другое совсем маленькое. – Тая, ты выйдешь за меня? – звучит вопрос. Я закрываю глаза, готовая расплакаться. И киваю, так как кажется все слова пропали. Леон достает кольцо и надевает его на безымянный палец. – А это мне? – спрашивает Катя, показывая пальчиком на маленькое колечко. – Тебе, – отвечает он. – Давай ручку, – Катюша с готовностью вкладывает свою маленькую ладошку в ладонь отца и тот надевает ей на пальчик колечко. – Мам, смотри, как у тебя, – довольно улыбается дочь. Чудесный вечер, эмоции через край. Кажется, гормоны уже зашкаливают, и я готова плакать от счастья. Леон Спустя три года Кажется, надо снова расширяться. Хотя у нас есть еще свободная комната. Но глядя на двухгодовалых двойняшек я понимаю, что это может быть еще плюс два человека. Ждали мы девочку, а получили Кирюшу и Ксюшу. И теперь эти два бандита громят гостиную, еще и в помощь им лабрадор Батон. Почему Батон? Потому что так захотела Катя. И да, псу почти три года, а он слегка упитан. Хотя с ним занимаемся физически, к нему приходит тренер. Не смешно, между прочим, иначе он превратится в буханку, огромную и неповоротливую. Так, о чем это я? О том, что грозит расширение? Именно. А почему? Потому что, Тая сегодня утро начала с забега в ванную. И я сомневаюсь, что это несварение. Это то, что я думаю. Уверен. Я весь день наблюдаю за ней и жду, когда же она мне намекнет на наше новое состояние. К вечеру так и не выдержав, срываюсь в город в аптеку, заодно и в продуктовый, за огурчиками и селедочкой. А еще персики. Да, я помню нашу двойную беременность и ее пристрастия. Когда возвращаюсь домой и подхожу к Тае, ставлю перед ней пакет. – Что это? – удивленно смотрит на меня. – Посмотри, – предлагаю. – О, персики, откуда ты узнал, что мне их жутко хочется? – удивленно смотрит на меня. Пожимаю плечами и жду, когда она все достанет из пакета. – Селедка и огурчики, боже, да ты волшебник. Погоди, – вдруг ее взгляд становится серьезным. – Ты? – достает из пакета коробочку с тестом. – Ты думаешь? – неуверенно смотрит на меня. – Угу, предлагаю уточнить, – усмехаюсь. Тая уходит в туалет, а через пару минут возвращается. – Если это будет снова двойня, – шепчет мне на ушко любимая жена, – я тебя посажу в декрет, снайпер мой, – и целует, так сладко и тягуче, что я готов и в декрет, и в магазин, и подгузники менять. Но только с ней и только на всю жизнь. А через семь месяцев у нас родился Игорек.