Глава 3

Леон Удар – и звенящая тишина. Лишь сквозь вату в ушах еле-еле различаю щелчки работающей аварийки. Приехали. Открываю глаза, тряхнув головой, так как картинка нечеткая, все расплывается. Мутит. Дергаю за рычаг, чтобы открыть дверь, но та не поддается. Тогда я перебираюсь, с трудом, но все же мне этот маневр удается, на соседнее сидение и, открыв дверь, вылезаю на свободу. Осматриваюсь. Я вылетел на обочину и влетел водительской стороны в ствол огромного дерева. – Эй, – окрикивает меня мужской голос. – Ты жив? Помощь нужна? Ко мне идет мужчина из припаркованной на обочине машины. – Как только умудрился от тебя уйти, дав руля в другую сторону, – говорит он. – А я не смог разъехаться с деревом, – ищу телефон в кармане брюк, но понимаю, что он, скорее всего, в машине, и его я вряд ли сейчас найду. – Помощь нужна? У тебя кровь на лбу, в больничку бы показаться. – Спасибо, телефон одолжите, – прошу я. И в мои руки быстро попадает чужой смартфон. Набираю по памяти номер Вадима. – Алло. – Вызови эвакуатор. Меня нужно забрать. Нахожусь недалеко от родительского дома. Приезжай, – выдаю приказы. – Это кто? – непонимающе звучит голос в трубке. – Конь в пальто, Вадик. – Ты выпил, что ли? Какие родители? Ты же должен быть в командировке. – Закончилась она резко у меня. Я попал в аварию. Машина в хлам. Я еле на ногах стою. Тебе еще нужны пояснения? – рычу в трубку, отрезвляя собеседника. – Выезжаю. – И сделай так, чтобы эта новость не просочилась в прессу. – Ты пьян? – снова повторяет вопрос друг. – Да почему я должен быть пьян? – срываюсь, чувствую, как земля уходит из-под ног. – Я понял. Все, еду, – и отключает телефон. Благодарю мужика, отдавая аппарат. – Могу до больницы довезти, – предлагает свою помощь. – Спасибо. Сейчас за мной приедут, – отмахиваюсь от него. Мне сейчас крайне не нужны слухи по поводу этого происшествия. Слава богу, никто не пострадал. Кроме меня. Я не в счет, собственно. Всегда был не в счет. Поэтому об этом отцу знать не обязательно. Да, собственно, никому знать не обязательно. Свидетель случившегося уезжает, оставляя меня наедине с разбитой тачкой и, судя по струящейся крови по виску, разбитой головой. День удался, мать твою. Вадим появляется на горизонте спустя почти час. Надо сказать, я готов был его убить. Слегка. – Ты жив? – заглядывает в разбитую машину, где я сидел на пассажирском сидении, в ожидании его. – Жив, если не учесть, что пару раз опорожнил и без того пустой желудок. Даже почти бодр, – бубню я, выбираясь из машины. Я замерз, и меня слегка колбасит. Или это результат перенесенного стресса. – Походу, сотряс у тебя. Давай в машину. Твою сейчас загрузят и увезут в сервис. – Пресса не должна об этом разнюхать. – Постараюсь, – недовольно бубнит он. Я с его помощью забираюсь в машину и, откинув голову на подголовник, закрываю глаза. Вадик садится за руль и плавно трогается с места. – Тебя надо показать врачу. – Да вези уже. Частная клиника. Меня принимают как дорогого гостя, хотя, наверное, это так и есть. На дворе уже ночь, а тут все бодрячком вокруг меня прыгают. Назначают процедуры, какие-то уколы, еще какая-то лабуда. А я так устал, что сопротивляться попросту нет сил. Мне бы прилечь и поспать. И да, меня все еще трясет. Спустя, наверное, час меня, наконец, определяют в палату и, поставив капельницу, оставляют одного. Вадик уже уехал, обещал проконтролировать доставку битой машины в сервис и забрать мои вещи. Вырубаюсь мгновенно, стоит только голове коснуться подушки. Я устал. Кажется, смертельно. Поэтому даже на следующее утро я не тороплюсь показывать своего раннего пробуждения. И меня не трогают. К вечеру зашевелились с фирмы. Стоят проекты, требующие моего одобрения. Назначенные встречи требуют моего присутствия. И много подобных дел. И да, предвыборная кампания. К выборам я готовился давно. Я грезил этой мечтой. Но отцу она не нравится до сих пор, и смириться он не хочет. Считая, что я полноценный наследник его бизнеса, поэтому попросту не имею права на исполнения своих мечт и следованию своих амбиций. Не имею права. А ведь “все ради тебя, Лео”. А на следующий день в клинику примчалась мать. А ведь чтобы она беспокоилась, я хотел бы в самую последнюю очередь. Но случилось то, что случилось. После ее прихода я, наконец, могу поесть и меня уже не мутит, как беременную барышню по любому поводу и без. Откинувшись на подушки, я все же достаю ноутбук, который мне привез Вадим в первый же день моего незапланированного отдыха, и принимаюсь за работу. Забываюсь на время. До тех пор, пока не отвлекаюсь на шум, доносящийся из коридора. – Прием лекарств, – в палату входит медсестра. – Что там такое происходит? – интересуюсь у нее, пользуясь случаем. – Да девчонка какая-то рвется к вам, вот ваша охрана ее и не пускает. – Что за девчонка? – непонимающе переспрашиваю. Кто вообще может ко мне хочет попасть так рьяно? – Скажите, чтобы впустили. – Хорошо. Проходит сколько-то минут, прежде чем в дверь палаты раздается стук в дверь и в входит девушка. Я застываю, разглядывая ее. В толстовке, джинсах и кедах. Поверх плеч накинут халат. Возвращаюсь к ее внешности. Темные волосы стянуты в хвост. Глаза… за ее глаза цепляюсь своим взглядом. Что в них удивительного, не могу сразу понять. Спускаюсь к губам и снова ловлю ступор. Давно я не видел такой натуральной красоты. Почему натуральной? Потому что то, что вижу, мне нравится. – Здравствуйте, – говорит она таким охренительным голосом, от которого в моих мыслях появляются определенного рода картинки, где она бы этим голосом… Трясу головой, чтобы сбросить наваждение. Для начала стоит узнать, что эта малышка у меня забыла, а потом уже думать о… – Здравствуйте, – складываю руки на груди, и впиваюсь в нее взглядом в ожидании разговора. Ну, девочка, удиви меня. Тая Утра еле дождалась. Разве можно было дальше спать с нужной мне информацией? Оставшийся час я ждала, когда можно будет выйти из комнаты без бабушкиных подозрений. Она сразу поймет, что я что-то затеяла. Адрес я проверила и построила себе маршрут. Конечно, это элитная клиника. И как я туда попаду, еще не знаю. Но буду действовать по обстоятельствам. Позавтракала наспех. Сама не знаю, куда я так тороплюсь. Если он в больнице, вряд ли его отпустят быстро. Я ведь даже не представляю, в каком он состоянии. Может, в тяжелом и не в состоянии говорить? Может… все может быть. А я туда прусь со своими вопросами о сквере. Но попытка не пытка, попробовать стоит. Выходной. Говорю бабушке, что иду в приют. А сама иду в первую к дому палатку с фруктами-овощами. Здесь очень вкусные фрукты, не то, что в магазинах. Я больше чем уверена, что у него все есть. Но не идти же с пустыми руками? Поэтому набираю на свой скромный бюджет апельсинов, яблок и пару персиков. В кармане оживает телефон. Пчелкин. – Тая, здоровенько, – как всегда, в своем репертуаре. – Чего тебе надо в такую рань? – рассчитываюсь за фрукты и направляюсь к метро. – Не рада слышать? – звучит удивленно. – Вась, давай коротко и по делу. – Да по какому делу, Белова? К тебе только с делами можно обращаться? Хотел на свидание позвать, ты ж от меня бегаешь как от прокаженного, – обиженно затараторил друг. – Вась, мы друзья, какое свидание? – Обычное. Хочешь, в кино сходим, хочешь, в кафешке посидим, в парке погуляем, – стал перечислять. – Я подумаю, Вась. Все пока, мне некогда, – и отключив звонок, убираю телефон в карман джинсов. За полтора часа я добираюсь до клиники. Элитный район. Все здесь так и кричит дороговизной и статусом. Я здесь выгляжу, как инородное тело. Но стараясь не обращать внимания на взгляды прохожих, поджав губы, иду в сторону больницы. Охранный пост. Тут мне чудом удается прошмыгнуть незамеченной. Дальше сложнее. Охрана стоит на входе. Ладно, попробуем испытать актерские таланты. Повыше задираю нос и как можно смелее шагаю ко входу. Стоит только пройти рамки, и я уже даже внутренне возликовала, как меня останавливает голос одного из мужчин, сидящих на посту. – Девушка, а вы куда? – Я? – оборачиваюсь. – На работу. – Так у вас же вход служебный, – непонимающе говорит мужчина. – Так я только второй день тут, никак не запомню, – виновато улыбаюсь. – А, – машет рукой, и отворачивается. Фу-у-х. Выдохнула с облегчением. Я словно микроинфаркт пережила, так колотится сердце в груди, а пальцы похолодели. Полдела сделано. Осталось выяснить, где он находится, и вторая половина дела – это попасть к нему. Так как он у нас шишка, а не простой смертный, предполагаю, что около палаты находится охрана. А если охрана, значит, в коридоре будут находиться мужчины соответствующей наружности. Какой, сложно представить, но мне кажется, я сразу пойму. Ну, или попробую понять. Поэтому по схеме расположения отделений в клинике, я вычисляю, где находится хирургия, она оказывается на одном этаже с нейрохирургией. И это третий этаж. Отлично. По лестнице поднимаюсь на третий. Оба отделения огорожены друг от друга. Поэтому заглядываю сначала в хирургию. И там практически в пустом коридоре ничего подобного на охрану не вижу. Тогда заглядываю в нейрохирургию. И вот что я наблюдаю из приоткрытой двери. Двое мужчин в накинутых на плечи халатах развлекаются болтовней с медсестрами на посту. Здесь они явно не для посещения родственников. А значит, это и есть те самые охранники. Значит, я по адресу. Здесь, в тамбуре между отделениями стоит вешалка с халатами. Я хватаю один из них и, накинув на плечи, вхожу в отделение. Тихо, стараясь не привлекать к себе внимание, крадусь к еще непонятно какой палате. Да, блин, Тая! Какая палата? – Девушка, а вы к кому? – женский голос. – Я? – Вы. – К Максимовскому, – говорю, как можно непринужденнее. В ответ раздается смех. Теперь на меня обращают внимание двое мужчин огромных размеров. – А ты кто? – передо мной вырастает глыба. – Меня зовут Тая. Хотела поговорить с Леоном Игоревичем. У меня к нему очень важные вопросы. – Вон отсюда, шмакодявка, пока сам за шкирку не вытряхнул на улицу, – прорычало это нечто и, развернувшись, проследовало к своему месту, плюхаясь на стул у палаты. Ага. А вот и его палата. Я, собрав всю свою смелость в кулак, рванула с места к палате, но меня тут же остановили, подхватив под руки. – Отпустите! – завопила я, чтобы все услышали. Может, и он услышит. И мне повезет. – Сейчас я ее на улицу вытряхну, – проговорили у меня над ухом, когда медсестра вошла в нужную мне палату. – Отпустите, мне очень нужно, – продолжаю вопить. Я уже поняла, что ничего хорошего у меня не вышло. Придется искать другие способы. Но тут, когда мы с охранником уже оказываемся у самых дверей на выходе из отделения, его окрикивает медсестра. – Он просит впустить девчонку. Бугай застывает и еще раз пялится на меня. Я невольно расплываюсь в улыбке. – Ничего личного, мне просто повезло, – говорю дрожащим от страха голосом. Он хмыкает и ставит меня на ноги. – Пакет, – тянет руки к моему пакету с фруктами. – Но там фрукты! – возмутилась. – Не положено, – хмурит брови и выдергивает этот пакет у меня из рук. Зараза. Но я тут же срываюсь с места, пока никто не передумал и, оказавшись у двери, стучу, тут же открыв ее. Вхожу. – Здравствуйте, – говорю я, тут же замечая его, лежащим на постели в светлой, современно палате с ноутбуком на коленях. У мужчины повязка на голове. Выглядит он забавно. Но от его взгляда я застываю. Он меня словно всю ощупывает своими глазами. С трудом сглатываю. – Здравствуйте, – складывает руки на груди. Я понимаю, что забыла всю ту речь, что готовила для него. А он действительно обладает какой-то сумасшедшей энергетикой. Если уж так на фотографии ощущалась его сильная аура, то вживую ни с чем не сравнить. У меня подрагивают ноги, руки и вообще, мое тело словно вибрирует под этим пристальным взглядом. – Вы что-то хотели мне сказать, раз так рвались в палату? – выводит из ступора его голос. – Э-э, да, – все, что я могу сказать в ответ. – Ну, так я слушаю. Слушает он. А я и слова сказать не могу. Все мысли разлетелись под этим взглядом. Нельзя быть таким…таким красивым и притягательным. Фу, Тая, какие мысли. – Я хотела сказать, что… – пытаюсь выстроить цепочку плавающих мыслей в адекватные предложения. Но их еще и выговорить надо. Не заикаясь, желательно. – Что против того, что вы хотите сделать со сквером на улице Самойлова. – Сквер? А что там? – хмурит брови. – Благоустройство. Мы догадываемся, что вы там планируете, – говорю как можно смелее. – Догадываетесь? – усмехается. – Я там еще сам не был. И место не видел. – Так я вам советую посмотреть, чтобы понять, что не нужен там очередной торговый центр. Там гуляют люди разных возрастов. – Хорошо, как только меня выпишут, я обязательно туда наведаюсь, – заверяет меня с полуулыбкой на лице. – Только я вот одно не пойму. Не логично же. – Что именно? – Ваша предвыборная кампания в нашем округе, и вот эта стройка. Вы себе репутацию портите, кто за вас голосовать пойдет? – вдруг осознаю, что, скорее всего, ляпнула лишнего. И прикусываю язык, мысленно себя ругая. – Не стоит волноваться за мою репутацию, – чуть не смеясь, говорит он. – Тогда я пойду, – разворачиваюсь и, вспомнив про фрукты, снова к нему оборачиваюсь, ловя насмешливый взгляд. – Там эти, ваши клоуны, пакет с фруктами отобрали. А они вкусные, сама выбирала, – зачем-то уточняю. – Фрукты? Мне? – снова удивляется. – Угу, – киваю. – Поправляйтесь, – и выскальзываю за дверь. Как выхожу из клиники – не помню. Лишь останавливаюсь у скамьи и присаживаюсь на край, пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Ну, что, Тая? Сделала, что хотела? И непонятно, кто больше получил удовольствия от разговора, – бубню себе под нос. – Я явно его рассмешила. Смех продлевает жизнь, пусть радуется на здоровье. Поднимаюсь с места и направляюсь на выход.