Глава 4

Леон Как только за девушкой закрывается дверь, я понимаю, что забыл спросить ее имя. Ну, не дурак ли? Все еще удерживаю ее образ, от чего как у пацана в предвкушении рвется сердце из груди. Что-то она во мне такое, еще мне непонятное, пробудила, что я, как идиот, улыбался или пытался сдержать улыбку. Чистая – вот именно то, что ей подходит. А эти глаза… Млять, растекся лужей. Тряхнул головой, тут же вспоминая о травме. Что она там про фрукты говорила? Набираю быстро одного из ребят. – Фрукты что девушка принесла, доставь-ка адресату. – Кому? – тупит тот. – Мне, Саша, мне. – Так мы это, немного… – Я жду, – рыкнул в ответ. Тут же открывается дверь и на пороге появляется мой телефонный собеседник. С пакетом в руках. – Фрукты-то зачем отобрали? – Так не положено же. Протягиваю руку, тот подходит, отдавая гостинцы мне. – Мы съели бананы, – опускает глаза в пол. Обезьяны, блин. В пакете нахожу еще пару персиков и яблоки. Беру первое попавшееся в руки и вдыхаю запах. Как же классно пахнет персик. Летом. – Уволил бы, – говорю ему. – Забери вон, – киваю на стол с глянцевыми на вид яблоками. Более чем уверен, что на вкус они не лучше пластмассы. Мужик кивает и, распихав их по карманам, вышел, направляется к двери. Вот же черти всеядные! – Стой, – он оглядывается. – Девчонку как зовут? – Не знаю, – пожимает плечами. – Она назвала свое имя, но оно какое-то странное, я и не запомнил. – То есть ты даже не посмотрел ее документы? – нет, сегодня я удивляться не перестану. – Да мы и не хотели ее к вам пускать. Вы же инкогнито тут. – Инкогнито, да какая-то девчонка смогла узнать, что я именно тут, – усмехаюсь. – Все, свободен. А сам снова тянусь к телефону и набираю Вадика, продолжая листать браузер. Где-то же она нашла информацию о том, что я в больнице. – Вадик, – начинаю говорить, как только он отвечает. – Скажи мне, дорогой, что за херня происходит. – Ты о чем? – настороженно он интересуется. – У меня посетители были, интересовались здоровьем. – Да быть такого не может. – Может, Вадя, может. И еще, – натыкаюсь на сайт, который и анонсировал мою аварию, – сейчас скину ссылку. Заблокируй немедленно, – и отключаюсь. Откладываю ноут в сторону. Мне ставят снова капельницу, и я откидываюсь на подушки, прикрыв глаза. В какой-то момент я не понимаю, что сплю. Я словно смотрю кино, мелькающие картинки, но смысл их уловить не могу. Пока не открываю глаза от того, что чувствую поглаживания на своей руке. – Лана? – уставился на блондинку. – Какого черта ты здесь делаешь? – Мне сказал твой отец, – поджимает губы. Конечно, как же тут могло обойтись без отца?! Откидываюсь на подушку, сжимая от злости простыни. Да когда же это закончится? – Зря пришла, – отвечаю, не глядя на нее. – Может, чего вкусного принесла? – вдруг вспоминаю про яблоки от девчонки. – Тебя что, здесь не кормят? – нахмурила свои, нарисованные или какие там брови. Хмыкаю. Девчонка пришла с претензией, но не погнушалась принести фрукты. А люди, окружающие меня, все привыкли мерить деньгами. Дорогая клиника, значит, отменное питание. А, сука, внимание? Считается, если выкинули деньги на лечение, обслугу, то и внимание прилагается. Да вот только не тех людей, что дороги. Хотя кто мне дорог из родных-знакомых… по пальцам пересчитать. – Уходи, – процедил сквозь стиснутые зубы. Но она даже не пошевелилась. – Уходи, я сказал! – чуть не прокричал. Лана поднялась с края постели и, гордо прошагав, вышла из палаты, оставив после себя приторный запах дорогих духов. На глаза попадаются все те же яблоки. Как же тебя зовут, девочка? К вечеру заходит мой лечащий врач. – И долго вы тут собираетесь меня мурыжить? – сходу интересуюсь. Я тут уже два дня, надоело. – Думаю, к середине следующей недели выпишем, – не обращая внимания на мой тон, отвечает. – Я ухожу сегодня же. – Ваш отец будет недоволен нашей клиникой. Мы вам предоставляем качественную услугу, нам важно, чтобы вы себя чувствовали хорошо… – Жополизы, – фыркаю и усмехаюсь. – Мне плевать на мнение отца о вас. Серьезно. Что-то грозит моему здоровью? – Нет, но… – Чтобы через час была у меня на руках выписка. – Леон Игоревич. Давайте с вами договоримся. Вы здесь задерживаетесь еще на сутки. И завтра к пяти часам я вас отпущу. Сделаем дополнительное обследование с утра, и к обеду я вам с точностью скажу, нет ли осложнений. – Хорошо, так бы сразу. Остаток дня коротаю за работой в ноуте, листаю договора. Вадика попросил скинуть документы по благоустройству сквера. Ищу на карте города, где он находится. Что могу сказать по итогу? Отец выбрал идеальное место и время для того, чтобы утопить мою, возможно, так и не успевшую начаться самостоятельную от него деятельность. Тая Вместо того, чтобы отправиться домой, я меняю свой маршрут спонтанно. И ближе к обеду добираюсь до приюта. Нина, женщина, которая занимается всеми организационными вопросами, рада меня видеть. На телефон поступают звонки, поочередно то от Светки, то от Пчелкина. Последнего я меньше всего хочу видеть, но он настойчив, как никогда. Поэтому иду на крайнюю меру и вызываю его в помощь. На удивление, он достаточно быстро приезжает. В приюте мы проводим большую часть дня. Время там летит совсем незаметно. Даже не вспоминаешь про то, что голоден. Поэтому возвращаясь домой, мы с Пчелкиным заходим в булочную, где я подрабатываю, помогая бабушкиной подруге, для того, чтобы немного перекусить. – Тая, здравствуй, дорогая, – здоровается хозяйка булочной, та самая бабулина подруга. Тетя Шура. – Здравствуйте. А мы перекусить и выпить по чашке вкусного какао. – Фу, – морщит нос Вася. – Я не люблю какао. – Дурень. Ты такого никогда и нигде не попробуешь. Делаю заказ на двоих, и присаживаемся за один из трех столиков. Откусывая хрустящую ароматную булочку и попивая не менее вкусное какао, мы погрузились в свои думы. Побывав в приюте, посмотрев на его жизнь, его питомцев, многое хочется взвесить. Поэтому я думаю, Васька сейчас думает именно о том псе, Федьке, который не хотел отпускать Пчелкина, то и дела норовя ухватить его за штанину. Лишь бы тот не уходил. Нина еле сдерживала слезы. И такое бывает. Потом Васька настаивает на том, чтобы проводить меня до дома и я, наконец, отделываюсь от его внимания у самого подъезда. Нет, дальше меня провожать не надо. Остаток дня я провожу за перепиской с подругой и к самому вечеру выхожу на улицу, прогуляться по скверу. Воскресенье проходит в заботах и домашних делах. Помогаю бабуле прибраться. А когда небольшая квартирка сверкает от чистоты, я отпрашиваюсь гулять. Но вместо этого еду к дому. Сегодня по графику мать должна работать, а то недоразумение, что затесалось к нам в квартиру, обычно в ее рабочие дни отсутствует. Дом, когда-то еще совсем недавно любимый, полный радости и любви. Но сейчас все не так. Кто бы знал, как мне не хочется туда подниматься. Как все напоминает о прошлой жизни. Но мать все эти воспоминания пытается стереть, словно хочет избавиться от прошлого. И я не понимаю, зачем она это делает. Ведь все было хорошо. Они с папой жили душа в душу. Мне казалось, крепче союза и быть не может. И все было бы хорошо, если бы не несчастный случай. И все. Все перевернулось с ног на голову. Открываю дверь своими ключами. Вхожу, ничего не боясь. Не разуваясь, прохожу в свою комнату и беру своего медвежонка. – Ну, наконец-то соизволила появиться дома, – проскрипел за моей спиной мужской, нетрезвый голос. – Это твоя падчерица, что ли? – слышится второй, и тут мое сердце подпрыгнуло к самому горлу от страха. Оборачиваюсь и вижу маминого сожителя, я никак не запомню его имени. В последнее время мама его, как только не называла, но вот по имени – нет. И рядом, видимо, его товарищ по бутылке. – Она самая. Все никак не поддается воспитанию, разбаловал ее папаша. Надо научить девку уважать старших, – скалит зубы мужик. А меня передергивает от страха. Намерения маминого собутыльника прозрачны и понятны мне. Я давно ловлю его сальные взгляды. Но вот как мне теперь выбраться отсюда? Оглядываю комнату в поисках того, что мне смогло бы помочь защититься. И на своем письменном столе я вижу ножницы. Это единственный предмет, который способен нанести вред, значит, мне они нужны. В два шага оказываюсь у стола и хватаю их, выставляю перед собой. – Эй, ты чего? – возмутился незнакомый мужик. – Вышли из комнаты, быстро, а то я за себя не ручаюсь! – прорычала я таким голосом, что сама себя не узнала со стороны. – Тайка, я матери же нажалуюсь, – проговорил сожитель. – Да хоть папе Римскому, – ответила в тон. – Вышли! – прокричала. Мужики, на удивление, послушались и вышли из комнаты. Я тут же захлопнула за ними дверь, подперла спиной. Ведь если они решились на грязное дело, то их ничего не остановит. А ножницами я лишь выиграла себе время. Первым делом подтаскиваю комод к двери и подпираю ее. Теперь, чтобы ее открыть, им понадобиться время. А я, не теряя ни секунды, подлетаю к окну, раззанавешиваю тяжелый шторы. Открываю раму и свешиваюсь вниз. Третий этаж. Чревато переломать ноги, не зима, сугробов нет. Одни кусты. Но через окно идет пожарная лестница, и я могла бы… Да выхода нет другого, поэтому, поправляю рюкзак на плече, засунув туда игрушку. Еще раз обвожу взглядом комнату, вспоминая, нужно ли чего еще забрать. Ведь, судя по всему, сюда я вернусь в самом крайнем случае и то не одна. Вылезаю на карниз. Голова начинает кружиться, и перед глазами все плывет. Но я как можно крепче хватаюсь за всевозможные выступы. И видимо, у меня ответственный ангел-хранитель, раз я добираюсь до лестницы, даже не поскользнувшись. Хватаюсь за нее и быстро спускаюсь. А в почти двух метрах над землей она заканчивается, и мне приходится спрыгивать. И зажмурившись, прыгаю, приземляюсь на ноги и, не удержавшись, шлепаюсь на попу. Ну, хоть ничего не сломала, уже хорошо. – Эй, – кричит мужик, показавшись в моем окне. – Ах ты, мерзавка! Широко улыбаюсь этому гаду. И встав на ноги, бегу в сторону метро.